"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Вот видите, товарищи, — обратился Сталин к Берии и Тимошенко, — как на человека влияет даже непродолжительная работа с товарищем Мехлисом. И тут нашла недоработки по политической части. Но, по сути дела, полагаю, что замечания товарища Северовой вполне справедливы. Товарищ Тимошенко, если у вас нет возражений, доработайте приказ с учетом сказанного.
— Слушаю, товарищ Сталин. Разрешите идти?
Сталин кивнул, и маршал Тимошенко вышел. Я ждала продолжения. Не может быть, чтобы меня вызвали только ради разрешения этого спора. Сталин прошелся по кабинету, потом остановился напротив меня и, направив на меня свою трубку, сказал:
— Я хочу, товарищ Северова, задать вам несколько вопросов.
— Слушаю вас, товарищ Сталин.
— Мне показалось, что, когда я говорил о катастрофической нехватке времени, вы как-то засомневались в правильности моих слов?
Вот глазастый змей, или все начальники такие? Я действительно слегка дернулась, поскольку в тот момент вспомнила некоторые слова, слышанные мной от деда. А Сталин, значит, это заметил. Так что придется опять выкладывать все как на духу.
— Так точно, товарищ Сталин, засомневалась.
— И что же в моих словах было сомнительного?
Хорошо хоть сейчас нет такого грозного взгляда, как в прошлый раз. Впрочем, и ситуация несколько другая.
— Разрешите объяснить, товарищ Сталин?
Сталин молча кивнул и, не отрывая от меня взгляда, стал набивать трубку.
— У моих сомнений были следующие основания. Из истории, как я уже докладывала, известно, что нашу армию, встретившую немцев, полностью разгромили. Более трех миллионов человек.
При этих словах Сталин даже приостановил набивание трубки и прожег меня грозным взглядом.
— Я тут вспомнила слова моего деда, рассказывавшего, что 4 июля Гитлер торжественно объявил своим генералам о полном разгроме армии русских и о том, что пора переходить ко второму этапу, то есть к освоению захваченных территорий. Но чего Гитлер никак не ожидал, так это того, что появится еще одна армия. А потом еще одна. Тогда что получается, товарищ Сталин. В мирное время нам не хватило, как вы сказали, шести месяцев, а после начала войны в самые сжатые сроки появились и обученные бойцы, и умелые командиры. И обучение заняло заметно меньше времени. Но ведь чудес в природе не бывает. Люди остались такими же, и инструкторы тоже не с потолка свалились. Тогда почему при явном недостатке времени вдруг успели всех, кого нужно, обучить? Пусть не полностью, но уже достаточно для отпора врагу. По моим, конечно непрофессиональным, прикидкам, уже к концу сентября наша армия хотя и продолжала отступать, но теперь это было не бегство, а сжатие пружины, которая в декабре мощно разжалась. Так, может быть, нужно прямо сейчас менять систему обучения, пока ситуация не стала критической? Разрешите еще один пример?
Сталин кивнул.
— Я в своем времени занималась японской борьбой и читала книги, как в Японии тренируют новичков. Около каждого новичка стоит опытный спортсмен с бамбуковой палкой. При неверном движении ноги или руки новичок немедленно получает удар палкой по неправильно движущейся конечности. Через два или три занятия бить уже практически некого.
— Я вас понял, товарищ Северова. Я знаю, как вы тренировали роту НКВД, а также как именно принимали участие в тренировке бойцов разведроты одной из дивизий. Сколько вам нужно времени, чтобы изложить свои соображения по интенсификации обучения бойцов-новичков? Завтра, вернее, сегодня к шестнадцати часам успеете?
— Постараюсь, товарищ Сталин.
— Не «постараюсь», а «будет сделано». — Это уже Берия.
— Так точно, будет сделано, товарищ Сталин.
— Хорошо, можете быть свободны. Подготовленный материал передадите товарищу Берии. До свидания. Товарищ Берия, вы тоже можете быть свободны.
В течение всей, правда недолгой, дороги в наркомат Берия молчал, но, когда мы вышли из машины, я неожиданно услышала:
— Товарищ Северова, надеюсь, вы понимаете, что если бумаги должны быть у товарища Сталина в шестнадцать часов, то мне вы должны их передать в пятнадцать часов.
 
Вот снова здорово! И так времени дали совсем чуть-чуть, так еще с ходу отстригли целый час. Хотя я сама же говорила, что все нужно делать срочно. Вот и накликала на свою голову.
— Так точно, товарищ нарком, понимаю. В пятнадцать часов все, что подготовлю, передам товарищу Трофимову.
— Хорошо, сейчас можете идти отдыхать. Вы где остановились?
А действительно, где? С квартиры я съехала, и кто там сейчас — понятия не имею. И куда податься? Наверное, Берия понял мои проблемы.
— Идите сейчас в гостиницу нашего наркомата. Она находится в Большом Кисельном переулке. Дом 6. Если там будут вопросы, пусть звонят в мою приемную.
— Есть, товарищ Берия. Иду в гостиницу.
В гостинице поверили моему удостоверению и моим словам. А может, и не поверили, но мне об этом не сказали, а просто выдали ключ от номера. Номер оказался двухместным, но вторая койка была пуста. Значит, пока буду жить одна. Это хорошо. Никто не разбудит. Кстати, во сколько мне надо встать? Наверное, в восемь. Позавтракаю и сразу в наркомат — тут близко. С девяти до пятнадцати времени будет вполне достаточно. Успею все написать. Вот только как проснуться в восемь? Я пошла к дежурной по нашему этажу попросить будильник. Оказалось, что это не нужно. Она сама разбудит меня в указанное время. Вот и ладушки. Вернулась в номер, сбегала под душ — общий на этаж, после чего кувырнулась в постель с чистой совестью. Что-то в последнее время я все хуже и хуже высыпаюсь. С этой мыслью я и заснула.
— Вставайте, товарищ Северова. Вы просили разбудить вас в восемь часов.
Ох уж эта дежурная! Не могла подождать хотя бы пять минуточек. Но теперь уже не отстанет.
— Спасибо, встаю.
Стук в дверь прекратился. Я выдернула себя из койки и доползла до шкафа с зеркалом. Лучше бы я в это зеркало не смотрела. Синяки под глазами, лохмы торчат в разные стороны, на щеке след от подушки. Короче, морда лица страшна как смертный грех. Вот что значит работа по шестнадцать часов в сутки с захватом куска ночи. Так меня скоро муж разлюбит, да и вообще народ на улице будет шарахаться. Нужно что-то с таким режимом работы делать. Вот только что именно? Тем более что пока я живу в мирном, хотя и суматошном времени. А что же будет во время войны? Помнится, приятель дедули рассказывал, что во время войны у него было всего два желания: выспаться и как следует поесть. С едой-то пока у меня все в норме, не голодаю, но вот что касается сна…
С этими невеселыми мыслями я сделала зарядку и устроила себе обливание холодной водой. Причесалась и несколько взбодрилась. В буфете попросила два стакана чаю покрепче. С кашей и с хлебом с маслом пошло вполне ничего. Так что минут за сорок я пришла в норму. Потом подумала, что сегодня, может быть, день будет поспокойнее — напишу рекомендации, сдам их в пятнадцать часов и на некоторое время буду свободна. Если повезет, то успею встретиться со спецом по старинному оружию, которого мне обещал Трофимов.
  
Глава 19
 
Притопала в наркомат к Трофимову. Получила ключи от знакомого кабинета.
— Вы, Анна Петровна, кажется, собираетесь стать хозяйкой этого кабинета?
— А вот этого не надо, товарищ майор, — твердо, как Кислярский, [64] ответила я. — Я знаю, куда потом отправляются хозяева таких кабинетов.
— Ну что вы, Анна Петровна. При товарище Берии такого никогда не будет.
Знаем мы, как не будет! И как будет с самим товарищем Берией через двенадцать лет. Какой-то лысый Никита его чуть ли не в кабинете прихлопнет.
— Нет, нет, нет, товарищ майор. Не уговаривайте. Ни за что не соглашусь. Здоровье дороже, а тут даже при товарище Берии здоровья точно не наберешь со всеми командировками и совещаниями. Лучше я уж где-нибудь в Гродно с мужем поживу. Там у нас хотя и бандиты, зато жизнь спокойная. Да и бандитов скоро выведем вчистую.