"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Вы кто? – а потом ахнула и сквозь слезы запричитала: – Ванечка, мой Ванечка! Я знала, знала, что увижу тебя еще!
– Есе много девка, – флегматично заметил Петруха. – Мосет холосо, мосет плохо, моя не снает…
– И что теперь будем делать? – Синицына окинула освобожденных медичек неожиданно недружелюбным взглядом. – Что мы с ними будем делать?
Ваня вздохнул:
– Что будем делать? Придумаем, что делать…
  
Глава 20
 
Для того, чтобы ответить на вопрос: что делать, пришлось много думать.
Первым делом Ваня отогнал машины в лес, поручил Варваре и Петрухе накормить медиков, а сам отошел в сторонку, присел на пенек и крепко задумался.
Медицинские работники крепко спутали планы. Сравнительно безопасный вояж с эсэсовцем сменился на…
– На полную жопу он сменился… – зло буркнул Иван себе под нос и развернул карту.
Вариант выбраться из зоны активных боевых действий пешком, пришлось отбросить сразу. Вокруг простирались сплошные болота, а к месту перехода фронта пришлось бы топать не меньше сотни километров. Что такое стокилометровый марш по бурелому и топям Ваня знал не понаслышке. И прекрасно знал, что женщины его не выдержат. Опять же, Варвара Сергеевна и остальные женщины выглядели очень истощенными, к тому же, немцы зачем-то сильно их избили.
– А если… – Иван отхлебнул из фляжки. – А если продолжить в том же духе? Я стану штурмбанфюрером Паулем Шмитцем, почему нет? А Синицына останется жандармом, а Петруха… твою же мать!!! Никем кроме пленного он стать не может…
В голову ничего толкового не приходило. Ваня недолго помучался и позвал на помощь Варвару.
Подсказка последовала немедленно, Варвара уверенно заявила:
– В чем проблемы? Так и повезем дальше пленных под видом жандармов, только на грузовике. Петю тоже сделаем пленным. Сколько-нибудь проскочим, а дальше видно будет.
Ваня с уважением посмотрел на Синицыну. Такое простое решение ему не приходило в голову.
– Спасибо. Наверное, так и сделаем. Как женщины?
– Да что с ними станется… – нарочито оптимистично отмахнулась Варвара. – Все равно дальше поедут, а не пойдут.
Иван уловил в ее голосе неприязнь и решил узнать в чем дело.
– Все нормально?
– А что не так? – летчица состроила недоуменную рожицу.
– Мне показалось…
– Все нормально, – улыбнулась Варвара и как бы невзначай накрыла ладошкой Ванину руку. – Просто… – она запнулась.
– Ревнуешь, – догадался Иван.
– Что? – бурно возмутилась Синицына. – Больно надо… – но потом слегка смутилась и призналась. – Немножко. Только не зазнавайся.
– Не буду, – послушно согласился Ваня. – Но ты тоже не зазнавайся.
Синицына прыснула:
– Первый класс, вторая четверть. Детский сад, какой-то. Ты знаком с этой… военврачом второго ранга? Мне показалось, что да. Было что-то с ней?
– Да ничего такого, – сознался Ваня. – Она в госпитале лечила меня. И издевалась. Вызывала к себе, заставляла раздеться и осматривала… подробно…
Синицына хихикнула:
– Я бы тоже… тебя осмотрела. Подробно. Вот только она меня красивей. И у нее эти большие… – летчица показала насколько грудь Елистратовой больше чем у нее.
Ваня слегка удивился такой раскованности советской молодежи, но потом вспомнил, что Синицына росла в Германии, которая всегда была впереди планеты всей в плане распущенности.
– Считаешь меня распущенной? – усмехнулась Варя и с вызовом добавила: – Блядь! А я еще и материться умею. Просто… просто я ненавижу ханжество! Весь этот бред: кодекс морали советской молодежи и прочую хрень. Я всегда беру от жизни что сама захочу!
Ответить Ваня не успел. Разговор прервала подошедшая Варвара Сергеевна. Выглядела она сильно уставшей, разбитая, распухшая губа и синяк под глазом сильно портили лицо, но, все равно, у Ивана екнуло сердце и вспыхнуло желание.
– Красноармеец Куприн, нам надо поговорить… – строго сообщила она, исподлобья глянув на Синицыну.
Та наградила ее точно таким же неприязненным взглядом и ушла.
Елистратова присела рядышком, помолчала и тихо спросила:
 
– Как все это понимать, Ваня? Почему ты в немецкой форме, откуда знаешь немецкий язык и как здесь оказался? И кто твой товарищ?
– Пришлось, – сухо ответил Иван. – Штрафная рота погибла, остались только мы с Петровым. Пытаемся выйти из окружения. Немецкая форма – потому что так быстрей и удобней. Товарищ – советская летчица. Была сбита, я ее освободил из плена. Немецкий язык – хорошо учился в школе.
– Летчица? – удивленно протянула Елистратова. – Надо же… я ее приняла за мужчину. Но…
– Вы что-то имеете против, товарищ военврач второго ранга? – резко перебил ее Иван.
– Как вы со мной разговариваете, красноармеец! – вскинулась Елистратова. – Вам напомнить о субординации?
– А мне вам напомнить о положении, в котором мы находимся? – отрезал Ваня. – Я не против, берите командование на себя. Ну? Вперед, принимайте командование.
Да, к Елистратовой его все еще сильно тянуло, но миндальничать с ней он не собирался. В том числе из-за того, что она устраивала с ним в госпитале.
Варвара Сергеевна резко сникла и примирительно шепнула:
– Перестань. Я все понимаю. Но… но я смотрю, что ты не рад меня видеть?
Ваня помолчал и спокойно ответил:
– Я рад тому, что мне удалось вырвать вас из рук фашистов. А сейчас, вам придется вернуться в машину в виде пленных. Мы попытаемся в ночное время проскочить еще хотя бы километров двадцать. Все понятно?
В глазах Варвары Сергеевны промелькнула злость, но она покорно кивнула:
– Да, мне все понятно.
Отправив врачиху, Иван подошел к Петрухе, мирно дымившем своей трубочкой.
– Тут такое дело, братка. Думаю, надо ехать дальше на грузовике. Пешком не уйдем, а на машине шансы есть.
Якут помолчал и тихо сказал.
– Ты сам ресай. Я сделать как ты скасесь. Твоя есть фалт. Фалт – главное. Нет фалт – быстло умлем.
– Все получится, братка… – Иван улыбнулся и ткнул якута кулаком в плечо. – Самому страшно, но надо.
– Надо, – согласился Петруха.
Медиков снова загрузили в кузов, туда же отправился Петруха. Иван выдал ему гранаты и немецкий карабин, но руки связал, правда только условно.
Варвара отправилась на пассажирское сиденье, а Иван сел за руль. Рыкнул движок, грузовик дернулся и, поскрипывая всеми своими сочленениями на кочках, поехал к дороге.
– Извини меня… – Варвара виновато улыбнулась. – Просто я сильно разозлилась…
Ваня смолчал.
– Я хочу тебе рассказать все, – Синицына осторожно прикоснулась к плечу Ивана. – Выслушай, пожалуйста. Я очень долго была вынуждена изображать из себя другую. А в тебе увидела человека, с которым могу быть такой какая я есть.
Ваня про себя выматерился. Выслушивать женские откровения о тяжелой судьбе не очень хотелось. А точнее, не хотелось совсем. Особенно на фоне того, что в любой момент можно было наткнуться на фрицев. Но возражать не стал.
– Я уже говорила, что выросла в Германии. Отец работал в торговом представительстве, в Гамбурге. Родители меня любили и не отказывали ни в чем. Баловали, очень баловали. А перед самой войной… их отозвали в Советский Союз. А там… – Варвара вздохнула. – Там арестовали. Предъявили обвинение в шпионаже.
«Ничего необычного, – подумал Иван. – Чистки, кровавая гебня и все такое. Друзья-товарищи не всегда врали…»
– Но самое гадкое… – Варвара зло утерла нос локтем. – Они действительно были шпионами. Я это точно знаю. Точно! Я все примечала, сама видела. Их завербовали еще в самом начале…
Иван слегка ошалел и машинально поинтересовался:
– А ты?
– Я? – летчица невесело улыбнулась. – А я рассказала все что знала. А потом публично отказалась от родителей. Даже статью в «Правде» об этом напечатали. Как пример того, что дети за родителей не отвечают. А еще за меня заступились там, большие люди… – она ткнула пальцем в крышу. – Очень большие. Но это отдельная история. В общем, вышла сухой из воды. Презираешь меня?