"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Все было проще, чем об этом болтают. И не так, как поют аэды. Я как раз с охоты возвращался. Вепря убил, тушу с собой волок, Еврисфею отдать, дядюшке моему недоделанному. Тяжеленная туша, потяжелее Гиласа. Притомился, а тут и ночь. Думаю, а не прилечь ли спать? Но за мной волки шли, поживу чуяли. Засну, а они вепря сожрут. Потом узнал, что за мной не только волки шли, но и кентавры. Они сами вепря боялись, пока тот жив был, решили, что у одинокого охотника добычу легко отнять. А может, сестрица моя, Артемида, кентавров на меня и науськала. Вепрь-то ведь ей посвящен, могла и обидеться. Но не знаю, врать не стану. А я гляжу — на пути огонек, хижина, а в ней кентавр Фол живет. Попросился я на ночлег, а путнику отказать нельзя, Фол меня и пустил. Вепря я в хижину затащил, в угол кинул. Кентавр мне воды налил, мяса нажарил, да мы спать и легли. А ночью на хижину Фола кентавры и напали. Хозяин, поначалу своих сородичей уговаривал уйти, но они потребовали, что тот путника выдал. Вот, пришлось Фолу за оружие браться, чтобы меня защищать. Гость в доме священен. Так вот, Фола сородичи первого и убили. Потом, я конечно же разозлился, кентавров побил, а что толку? Фола-то уже не вернуть. Вот и вся история.
— Геракл, а как же Хирон? — жадно спросил Гилас.
— А что Хирон? — не понял Геракл. — Хирон, наверное, сейчас какого-нибудь героя воспитывает.
— Но ты же его отравленной стрелой подстрелил?
— Гилас, где гора Эриманф, а где Пелион, на котором Хирон живет? — укоризненно покачал головой Геракл. — Даже если туда бегом бежать, неделя понадобится. Кентавры, может, от страха неделю без передышки и пробегут, а я нет, мне роздых нужен. И со стрелами отравленными тоже глупость.
— Почему глупость? — хмыкнул юнец. — Ведь всем известно, что у тебя стрелы ядом Лернейской гидры напитаны. Ты стрельнул, а стрела случайно Хирона зацепила.
— Саймон, может, хотя бы ты объяснишь дураку, что у меня никогда не было отравленных стрел? — страдальчески наморщился Геракл. — А коли и были, так яд на них давным-давно бы высох. Ишь, всем известно.
Я открыл рот, чтобы сказать, но меня опередила Аталанта. Оказывается, девушка тоже сидела рядышком и слушала.
— Гилас, ни один охотник не станет смазывать ядом наконечники стрел, — терпеливо пояснила воительница. — Куда годится дичь, погибшая от отравы? Ее даже собаки жрать не станут. К тому же, бывает так, что ты сам за наконечник схватишься, что же тогда?
— У, — протянул юнец. Помолчав пару секунд, сказал. — А кентавры все равно плохие. Верно Саймон?
Я что, теперь консультант по кентаврам? С чего это вдруг?
— Я сам от них ничего плохого не видел. А вот кентавры считают, что мы плохие.
— Почему мы плохие? — возмутился парнишка. Подумав, добавил. — Нет, у нас люди плохие есть, но ведь не все же?
— Так и с кентаврами, — заметил Геракл. — Есть среди них плохие, есть и хорошие.
— Геракл, я тебе еще вот что сказать хочу, — сообщила Аталанта. — Артемида кентавров на тебя не науськивала.
Геракл спорить не стал, только повел бровями, став похожим на своего папу из какого-то фильма, зато вылез Гилас.
— А ты-то откуда знаешь? — с недоверием протянул юнец.
Аталанта, оставив реплику юноши без ответа, посмотрела в глаза Геракла:
— Если бы сестра рассердилась, она бы сама пришла.
— Тут бы ей конец и пришел, Артемиде-охотнице. Или Геракл бы ее загнул, да у кого-нибудь дерева и поставил, — усмехнулся Гилас, но усмешка сразу же сменилась воплем. От оплеухи полубога нахальный юнец кубарем покатился по земле.
Гилас, поднявшись с земли, потрогал ухо, распухавшее на глазах и, оставаясь на безопасном расстоянии, плаксиво спросил:
— И за что опять?
А крепкий парень, однако. Кто другой от такой затрещины умер, а этому хоть бы хны. Или Геракл бил жалеючи.
— А чтобы ты язык свой поганый не распускал, — пояснил я. — Геракл с Артемидой брат и сестра, разберутся уж как-нибудь по семейному, а ты сразу и Геракла оскорбил, и Артемиду.
Геракл с Аталантой кивнули, Гилас задумался, вероятно пытаясь понять — чем он Геракла-то оскорбил? А я, чтобы сгладить ситуацию, сказал:
— Я вот о чем думаю. Лет через сто, когда о нашем плавании аэды станут петь на каждом углу, появится песнь, как «беззаконные» кентавры захватили в плен Саймона, а Геракл всех копытных побил и друга освободил.
— А чего сто-то лет ждать? — вмешался Гилас. — Может, мне самому песнь сложить, как я тебя из плена освобождал?
Нет, сначала веслом по башке, а потом уже за борт кидать…
Глава четырнадцатая
Царь должен умереть
Все-таки, Черное море, по которому мы плывем, он же Понт Аксинский, совсем не то море, по которому я когда-то плавал — недалеко, вдоль береговой линии Крыма, на прогулочном теплоходике, где милые девушки торгуют мороженым и пивом, а за отдельную плату можно посмотреть на дельфинов, поднявшись на верхнюю палубу. Или я еще буду плавать? Тьфу. В общем, была мысль по памяти нарисовать карту, а потом отдать ее Ясону, чтобы наш капитан имел представление — куда идти. А что? Я начал потихонечку ориентироваться, привязывать нынешние географические объекты к тем, что сохранились и в наши дни. Место, где я пребывал в заложниках, судя по всему, будущая Болгария, а конкретно — Варна. Где еще вблизи Черного моря имеются минеральные источники? Впрочем, может они и имеются, но про Варну и ее лечебницы я слышал, читал, даже собирался как-нибудь туда съездить. Вопрос — водились ли в тех краях кентавры? Вот об этом не слышал, но теоретически, дунуть из Эллады, дойти до Болгарии, мифологические существа вполне могли.
Но мысль о карте как пришла, так и ушла, потому что Лаэрт сегодня узрел очертания острова. Вернее, папа Одиссея острова не опознал, но наша воздушная разведка, взмывшая в небо, определила, что это именно остров, и немаленький, а на нем еще и город стоит, обнесенный стеной.
Эх, почему из меня снова лезет историк? Вылезает, порой очень не вовремя. То увидишь, как в фильме, повествующем о семнадцатом веке, в крестьянских домах наличествуют окна, забранные стеклом, а один из моих любимых писателей (на самом-то деле их два, но в одном лице), написавший несколько книг по эпохе, в которую я попал, повествует, как на местном базаре главный герой покупает вяленых рыбок, чтобы бросить их в чашку для подаяний. Любопытно, какой валютой он расплачивался? Так и хочется приказать «заклепочнику», сидящему во мне — «Брысь!», но не выходит. Вот и сейчас, на «Арго», где моими соседями являются сплошные герои и полубоги, клятый историк опять-таки дал о себе знать. Если есть город, значит остров большой, а иначе как обеспечить пропитание населения? Или это промышленно-торговый центр, из чего вытекает, что здесь имеется порт, куда причаливают корабли, гостиницы, чтобы мореходы смогли отдохнуть, торговые ряды, склады, мастерские, жилые дома и все такое прочее, включая служительниц Афродиты.
Стена — явный признак того, что у тутошних обитателей имеются внешние враги. Понимаю, в Древней Элладе, аккурат в эпоху аргонавтови много позже, эллины строили города и обносили их стенами, потому что существовало множество государств, постоянно воюющих друг с другом [147], но здесь-то зачем? Не может быть на таком острове нескольких государств. Или все-таки мореходство здесь имеется? А коли существует мореходство, есть и пираты. Ладно, допускаю, что в тринадцатом веке до нашей эры на Черном море существовали пираты — не иначе, финикийцы заглядывали, но остров-то откуда взялся? До Змеиного нам еще плыть да плыть, но Змеиный остров совсем маленький, не то полтора километра, не то два и город на него никак не поместится. Есть еще Джарылгач, тот изрядно больше, километров сорок, но до того и плыть дольше, да он и поныне необитаем. Вывод какой? Карту для Ясона я составлять не стану, чтобы не попасть впросак, а остров, появившийся из ниоткуда, с городом, воспримем как данность.