"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Спустя полчаса Тифий взял очередную пробу, прополоскал рот и, кажется, остался доволен. Елы-палы и Афина Паллада в придачу, так старик же устье реки ищет. Вернее, он его уже отыскал. И как это я сразу не догадался? Ну, кормщик, ну дает! Тифий — морской бродяга, способный отличить пресную воду от морской по ее оттенку, отыскать в соленой воде легкий намек на то, что в нескольких милях отсюда в соленую воду добавляется пресная. Любопытно, старик тоже сын какого-нибудь морского божества, заполучивший талант на генетическом уровне, или это результат жизненного опыта?
Не так и скоро, но и недолго, мы пристали к берегу. Те, кто способен ходить, выбирались самостоятельно, а увечных снимали товарищи.
Геракл, как самый здоровый, перенес меня за борт и бережно передал на руки Кастора и Поллукса. Дети Леды уже собрались тащить мою тушку на берег, но вмешалась воительница.
— Посадите-ка Саймона мне на спину, — сказала Аталанта, поворачиваясь к братьям. — А сами примите Флианта.
Я попытался возразить — дескать, сам как-нибудь доковыляю, здесь мелко, волной не собьет, но меня никто не послушал, усадив на закорки девушки. Диоскуры же приняли от Геракла другой груз — труп Флианта, заполучившего медное перо в грудь, прямо в сердце. Увы, даже Асклепий не всегда сумеет помочь. Удивительно, что Флиант протянул целый день, а не умер сразу.
— Держись за плечи, — велела воительница и сразу же пригрозила. — Станешь за грудь хватать, в воду скину.
Я прижался к горячей спине Аталанты (кстати, она нынче была в хитоне, а не голышом, как обычно), честно пытаясь держаться за плечи, но руки соскальзывали вниз, к животу. Не вру, именно так.
— За плечи не получается, можно я тебя так обхвачу?
— Обхватывай, но не слишком крепко, я не из бронзы, — прорычала воительница, устремляясь вперед и шлепая по воде крепкими ногами.
Интересно, это она о чем? Я и так знаю, что девушки состоят из живой плоти, но что Аталанта имела в виду?
Пока думал, воительница выскочила на берег и сгрузила меня рядом с такими же инвалидами, возле которых суетился целитель. Ну уж нет, я здесь лежать не стану, я же почти здоров, а раненых и без того хватает.
— Аталанта, если не трудно, помоги мне встать на ноги, — попросил я.
— А устоишь? — усмехнулась девушка.
— Так у меня только одна нога ранена, а вторая здоровая.
С помощью воительницы я встал, сделал пару шагов. Вроде, ходить могу. Вот только раненая нога, которая вела себя вполне прилично, пока сидел на скамье, отчего-то отказывалась слушаться. Нет, так дело не пойдет.
— Посиди пока, а я костыль поищу, — сказала воительница, усаживая меня обратно на землю.
Девушка убежала, а я остался на месте. Кто тут у нас неудачливый? Вон, неподалеку Тесей лежит, весь замотан бинтами и глаза прикрыты. Дышит хоть? Вроде и ничего, дышит. Значит, сын Посейдона получил ранение не только в плечо (это я видел), но и в другие места. И чего он без щита вылез? Или же…?
М-да, а ведь это следовало ожидать. Не настолько я хорошо знаю мифы, но читал много и с удовольствием, и в пересказах и с комментариями. Кое-что в жизнеописании Тесея меня смущало: почему этот парень всегда искал смерти? Путешествие на Крит и убийство Минотавра в расчет не берем, там все ясно. А остальное? И Елену Прекрасную похитил, прекрасно зная, что это ему с рук не сойдет, и в Аид спустился, дразня саму смерть, и еще совершил много чего такого, чего не следовало ожидать от здравомыслящего героя. Раньше считал, что от чрезмерной самоуверенности, а теперь знаю истинную причину.
Да, и на «Арго» за золотым руном он отправился в надежде заполучить смерть. Золотое руно… Хм… А ведь за все время плавания — сколько я здесь, не то неделя, не то две? ни разу ни от кого не слышал ни о Колхиде, ни о конечной цели похода — золотой шкуре барана. Не странно ли?
Чем больше я о том думал, тем больше это казалось странным. Сам я ни разу ни у кого не спрашивал — зачем мы плывем и куда плывем, потому что это казалось само собой разумеющимся — уж коли это «Арго», а команда подобралась исключительно из героев, так и плывем мы в Колхиду, за золотым руном. Так почему же мои товарищи не упоминают? Допустим, аргонавты люди суеверные, как и положено древним эллинам и о золотом руне не говорят, чтобы не сглазить. Но ведь в беседах должны мелькнуть хотя бы географические наименования, вроде Кавказа или Колхиды? Наверное, стоит осторожненько расспросить народ, начав с самого болтливого, с Гиласа.
 
Явилась воительница, притащившая свежесрубленную рогатину.
— Вот, подарок тебе! — торжественно заявила Аталанта, вручая костыль.
Девушка порывалась помочь мне встать, но я отстранил ее руку:
— Сам попробую.
Сумел встать, вставил под мышку рогатину. Девчонка молодец — подобрала костыль под мой рост, догадалась оставить сучок, чтобы удобнее держать.
— Аталанта, ты умница! — объявил я. — Я бы тебя поцеловал, но боюсь. Решишь, что в мужья набиваюсь, а бегун из меня нынче, как из Геракла ткачиха.
Аталанта, кокетливо передернула плечиком, а потом лукаво посмотрев на меня, спросила:
— Саймон, скажи, а когда Геракл с Лернейской гидрой сражался, тебе не было страшно?
— А мне-то чего бояться? — хмыкнул я, осознавая, что вопрос с подвохом. — Геракл с этой гидрой и без меня справился.
— А разве не ты обрубки ей прижигал?
— Какие обрубки? — сделал я удивленный взгляд.
— Как это, какие? Амфитрид Лернейской гидре головы отрывал, а нее новые нарастали. Вот ты тогда и начал обрубки факелом прижигать, чтобы не отрастали.
— Не было такого, — уверенно сказал я. — Гидра с перепугу в пещеру забилась, Геракл туда факел кинул — ни гидры не стало, и не пещеры.
Взгляд Аталанты из лукавого стал растерянным.
— А разве гидра не в болоте жила?
— В болоте, — кивнул я. — А на болоте островок был, а на нем скала, а в скале пещера. Лернейская гидра, когда узнала, что на нее великий герой идет, туда с перепугу забилась. Ты на болоте бывала, пузырьки видела? Это такой газ, дыхание болота, оно может гореть, если куда-то набьется.
Я не понял, отчего засмеялась Аталанта, а когда осознал, было поздно. Оказалось, что за моей спиной стоит Геракл и внимательно слушает.
— Не знаю, какая бы из меня ткачиха получилась, но прял я неплохо, — пробасил мой друг, не подумав обидеться.
— Когда это ты успел? — удивилась Аталанта.
— Когда Омфале служил, — сообщил герой.
Аталанта кивнула, словно вспомнив о некой общеизвестной детали, а я принялся вспоминать — кто такая Омфала, и почему Геракл у нее прял, но так и не вспомнил [141].
Полубог с усмешкой посмотрел на меня, крякнул и покрутил головой:
— Сколько про себя баек слышал, но такой завиральной, ни разу в жизни не было. Ишь ты, пещера на болоте… — Повернувшись к Аталанте, Геракл спросил: — А зачем ты Саймона спрашивала про гидру? Разве не помнишь, что со мной Иолай был, сын Ификла и мой племянник?
— Да я-то помню, — усмехнулась девушка. — Просто, я уже человек двадцать знаю, которые помогали, когда ты подвиги совершал. Трое вход в пещеру заваливали, где лев сидел, человек пять в барабаны били, когда ты с птицами бился, а уж сколько тех, кто с гидрой сражались, не упомню! Саймон, наверное, первый или второй, кто врать не стал. Вернее, врать-то он врал, но о другом, — поправилась воительница и вздохнула — Если так дальше пойдет, то скоро выяснится, что не Геракл подвиги совершал, а кто-то другой, а ты только рядом стоял.
— Это нормально, — кивнул я, вспоминая, сколько одноклассников было у моего земляка Александра Башлачева. А уж сколько народа вместе с товарищем Лениным бревно во время субботника несло, так вообще жутко.
— Пускай врут, — отмахнулся Геракл. — Коли сам услышу, то по башке дам, а нет, так и ладно. На мой век подвигов хватит, а как о них вспоминать станут, после моей смерти, мне уже все равно.
— Не волнуйся, о твоих подвигах не забудут, — засмеялся я. — Еще и дополнят, и приукрасят.