"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

А корабль «смотрящих» тем временем приблизился вплотную. Раздался треск и скрежет — это не сбавляющий скорости корабль ударил тараном шхуну. И застрял в ней. С палубы посыпались ловкие фигуры воинов.
— Не сопротивляться! Сложить оружие! — пришел в себя капитан.
— Сложить оружие!- продублировал его команду боцман.
Капитан с горечью увидел, что несколько матросов все-таки зарубили нападавшие, но потом прекратили — ведь никто не сопротивлялся.
И в этот момент дверь из каюты пассажиров вылетела, как от взрыва, и снесла двоих из воинов «смотрящих». И оттуда выплеснулось какое-то красноватое свечение.
— Вот с*ки! Я же говорил, не связываться с ними — громко выругался Канго.
Раздался свист, и воины «смотрящих» кинулись обратно, на свой корабль. С треском корабль подался назад, и точно так же продолжил двигаться, кормой вперед.
— С корабля! Прыгайте с корабля, идиоты! — раздался уже вопль Жиноры, и корабельный чародей первым сиганул за борт. За ним, с некоторым отставанием, последовали все остальные. А капитан, перед прыжком с кормы, успел заметить, что красноватое свечение догнало двоих матросов. И в этом месте стало гораздо ярче. А моряки рухнули как подкошенные. А дальше был оглушающий удар о воду… Кое-как отплевавшись от соленой воды, капитан что есть мочи поплыл от корабля.
' Прощай, моя Ласточка. Извини за все' — мысленно попрощался с кораблем Тонторро.
А свечение на корабле достигло своего апогея — теперь это был уже насыщенный, кроваво-красный цвет. И он начал отделятся от корабля, вытягиваясь в сторону ушедшего судна «смотрящих». В это же время от ушедшего корабля отделился пылающий огненный шар диаметром несколько метров. И полетел в Ласточку. Эдакое карающее солнце. Туманная полоса свечения дернулась, становясь на пути шара, но задержать не смогла — все-таки она была предназначена для атаки, а не для защиты. Огненный посланец достиг Ласточки. И грянул взрыв…
Вик:
Я продолжал работать с «проклятием». Благодаря эльфийскому преобразованию я не нуждался в еде, и спал всего по четыре часа в сутки. А все остальное время я работал над собой. Голова теперь у меня болела непрерывно от перенапряжения. Бывало, я даже терял сознание. Часто снова наваливалась апатия. В паре с дикой головной болью они действовали, конечно, очень подавляюще. Желание бросить, и сдаться у меня не просто появлялось — оно во мне поселилось на постоянное место жительство. Но максимум, что я себе позволял — это кратковременные перерывы на несколько минут, для расслабления. Единственное, что меня поддерживало — это разговоры, точнее, уговоры самого себя.
' Ну, ты же понимаешь, что нужно. Нужно, иначе ты сдохнешь. Надо. НАДО!… Ты же обещал — помнишь, ты клялся самому себе? Я, Виктор, клянусь сделать все, чтобы побороть «проклятие Жизни». И что? Кто ты будешь, если не сдержишь слова? Червяк, слизняк. У тебя даже не останется имени — ведь если ты сдашься — значит, ты не Виктор, ты кто-то другой, тварь какая-то без имени…' — вот, подобными рассуждениями я отвлекал себя, впечатывая в свое собственное сознание невозможность отступить, прекратить.
Через некоторое время я почувствовал, что еще немного — и я сорвусь, что я просто сойду с ума. В условиях непрекращающейся нагрузки этот метод уже не срабатывал. Тогда я изобрел новый — в кратких перерывах я уже не уговаривал себя, я пытался расслабить свое сознание. Я перепробовал множество вариантов, пока не остановился на образе пруда. Этот пруд я хорошо помнил — ведь я сам его сделал в предгорьях Гномьих гор.
Крохотный, немного неправильной формы — один из его берегов обвалился. В длину он был около трех метров, а в ширину — немногим более полутора метров. Через пол года, как я там поселился, один из его берегов оброс непонятно откуда взявшейся осокой. Вода обычно в нем была неподвижна — и лишь в двух местах она текла — с одной стороны, откуда в него впадал крохотный ручеек, и с противоположной — откуда вытекал такой же. Дно у него было каменистое, и быстро промылось, обнажив черные камни, так что он казался черного цвета. И я представлял, чувствовал себя этим прудом. Вот в меня-пруд течет вода (я отождествляю ее с эмоциями, чувствами, переживаниями). В том месте, где они соприкасаются со мной, моя поверхность неспокойна — она бурлит. Но чуть-чуть дальше я спокоен, я даже ощущаю стабильность меня-воды. Моя поверхность отражает все вокруг, но она неподвижна. В другом месте из меня-пруда вытекает вода. Там она бурлит, пробираясь дальше по извилистому каменистому руслу, но я-пруд спокоен.Там, далеко, это уже не моя вода — это уже не я.
 
И вот такое состояние мне помогало расслабить сознание гораздо лучше. Зыбкая граница безумия отодвинулась от меня — и я это ощущал почти физически.
А через какое-то время я обнаружил, что скорость моей работы с аурой возросла настолько, что я не только успевал компенсировать все изменения в своей ауре, которые приносило мне «проклятие», но даже начал потихоньку отвоевывать сданные ранее позиции.
Через месяц, северо-западная часть империи Нарт:
Отряд из двух десятков всадников покинул крепость Тахал, и направился в степь. И возглавлял этот отряд чародей Сорос. Причем, что удивительно для ордена Белой звезды, он не был адептом Крови. Он был универсалом и Темной магии и Огня. И при этом занимал немалую должность в ордене — Познающего четвертого круга. Вообще, управленцы такого уровня не занимались уже подобными работами. Но гибель предыдущих трех отрядов, посланных разными путями за уникальным пленным чародеем, заставила руководство ордена попросить действительно сильного одаренного возглавить этот отряд. А адепт Огня и Темной магии не будет вызывать никакого подозрения, в отличие от чародеев Крови, всегда скрывающихся под маскирующими щитами. Да и опыта у него было более чем достаточно…
Сорос в очередной раз просканировал местность вокруг. И заметил, как четверо приданных ему чародеев Крови невысокого посвящения переглянулись. Причем один из них, думая, что их главный не видит, сделал забавный жест рукой, как будто что-то отрывал от уха. Остальные заулыбались. Этот жест означал что-то вроде «чудак, не все дома».
«Мальчишки. Просто мальчишки» — недовольно подумал Сорос. Но на его лице это никак не отразилось — своей мимикой он владел в совершенстве. — «Думают, что я старый перестраховщик, раз постоянно проверяю, что вокруг нас творится. Дурачье. Про адептов Темной магии орков никогда не стоит забывать. А мы едем по их территории. В открытую они не нападут — слишком много в нашем отряде одаренных. А они хитры, не нужно думать, что это тупые дикари, видевшие в своей жизни только конский навоз. Поэтому от них стоит ждать всякой гадости исподтишка. Арсенал Темной магии, кстати, этому как раз способствует. А вот, кстати, и долгожданный сюрприз»
— Налево! — скомандовал Сорос, и отряд свернул.
— Что за бред? Зачем? — возмутился один из них, Деш′Арусс, сын Познающего пятого круга, кстати. С детства привык, что все с ним соглашаются, как же, сын контролера провинции… правда, немного здравомыслия у него все же было. Этого у него не отнять.
— Балбесы, — теперь уже вслух, с удовольствием сказал Сорос — следы впереди видели?
Чародеи промолчали.
— Вот. А слабые эманации Темной магии видели? Тоже нет? Ну что же вы так? Так вот, это был остаточный фон от слабого заклинания.
— Ну и что? Что оно нам сделает, тем более слабое? У нас же есть амулеты защитные. Они продержатся пару секунд. А дальше… — начал было отвечать Деш′Арусс.
— Великолепно — ехидно прервал его Сорос — начать с того, что любое подозрительное проявление магии всегда лучше объехать. Дешевле будет, во всех смыслах. Я могу навскидку перечислить с десяток весьма серьезных неприятностей, которые можно так замаскировать. И можно закончить тем, что я знаю, что это было за плетение — это излюбленный фокус орков. «Чесотка». Слабое заклинание, которое действительно, ничем бы не повредило вам, оболтусам. Но вот кони, попав под его действие, буквально через день сошли бы с ума от зуда, который он вызывает. А что произойдет с нами посреди степи без коней?