"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Что означает слово «декрет» — это знала каждая женщина в стране. Декрет — это время, начинающееся, когда любому человеку становится с первого взгляда понятно, что скоро у женщины будет ребенок, и оканчивающееся, когда этот ребенок начинает есть кашу. А точнее — с седьмого месяца беременности и до достижения ребенком возраста в полгода. Поэтому и отпуск называется «декретным», а дополнительный отпуск, который любая молодая мамочка имеет право взять до достижения ребенком года, называется просто «отпуск по уходу за ребенком». Вот только дополнительный отпуск очень немногие мамочки брали — потому что тогда уже зарплату платить переставали, а давали одно лишь пособие на ребенка. Которого вполне хватит, чтобы самой мамочке и одному ребенку прокормиться, но на что-то еще уже явно недостаточно. И тем более недостаточно, если ребенок уже не первый.
У Насти это был уже третий ребенок, но дополнительный отпуск она не оформила не из-за финансовых соображений: когда муж работает преподавателем математики в инженерно-физическом институте, проблем в семейном бюджете и быть не может. Вообще у нее «семейная проблема» было лишь одна: муж до сих пор не мог окончательно смириться с тем, что Настя отказалась менять свою фамилию после замужества. Но здесь Юра Семенов победить шансов не имел, все же спорить с огромной семьей Голубевых у него, как сама Настя говорила, «глотки не хватило бы». Впрочем, он и не спорил, ему было достаточно что и двое сыновей, и теперь дочка носили уже его фамилию, а спорить с членами дружной семьи он и не собирался. Потому что понимал, что есть еще слово «семейственность», означающее, что члены семьи во всем друг другу помогают.
И проблему с кадрами для нового завода Настя решала исходя, в том числе, и из сложившихся традиций этой самой семейственности: на первом же заседании Госплана, на котором Гриша поинтересовался «как там дела с кадрами», она ответила:
— С кадрами все отлично: директором согласился поработать Борис Игоркин…
— А справится? Он же до этого был всего лишь начальником вспомогательного цеха.
— По дровяным моторам он у нас вообще единственный специалист в стране, а по генераторам электрическим там будет главной его племянница, Лада Игоркина. Она уже два года отработала на Орловском заводе в конструкторском бюро и три — сменным мастером, так что и с производством генераторов проблем не будет. К тому же Борис был начальником цеха не совсем вспомогательного, а, скорее, непрофильного — и вот тут он опыта руководящего точно набрался. Главным образом в той части, которая будет в Благовещенске первое время самой главной: работе со смежниками. А с людьми — так кадровиков я тоже подобрала, а в школу администраторов Ладу как раз отправляю. Она-то всегда родному дяде помощь окажет при необходимости, но, посмотрев, как в Брянске лесовозные локомотивы выпускались, практически уверена, что такой необходимости и не возникнет.
— То есть с моторным заводом ты все проблемы закрыла?
— Нет конечно. Но заявку на постройку рабочего городка я для Дон подготовила и даже с ней согласовала, открытием ПТУ в Благовещенске Велеха озаботила. И вот он видит небольшую проблему: в городе и окрестностях много китайцев или корейцев, которые вот-вот школы позаканчивают и наверняка захотят и дальше учиться — а в ПТУ для них мест может и не оказаться.
— Пусть там Велех два ПТУ открывает.
— Да хоть пять: в города пока что два завода, с моторным три будет. Ну закончат они училище, а работать им где?
— И какие идеи?
— Идей ровно три. Первая — неподалеку строить новый город. Это бабушка предложила, даже место показала: там как раз Амур становится глубиной больше двадцати метров и в городе тогда можно будет строить хоть океанские сухогрузы на сто тысяч тонн. Вторая идея — в самом Благовещенске выстроить еще и тракторный завод. Третья идея — но ее категорически не поддерживает тетя Лера — в течение двух-трех лет выстроить примерно полтора десятка заводов в Заамурье.
— А почему Валерия Анатольевна против?
— Она говорит, что местный народ еще не воспринимает идею коллективного труда, там для начала нужно строить небольшие фабрики легпромовские чтобы народ хотя бы узнал, что такое работа в коллективе, а серьезные заводы там можно будет открывать лет через двадцать.
— Мне кажется, она здесь ошибается… про двадцать лет. Сейчас уже во взрослую жизнь вступают дети, отучившиеся в наших школах…
— Против принципа «дети наших детей» не попрешь. Как Анна Ярославна говорила, из первого поколения школьников к реалиям нашей цивилизации будут приспособлены процентов пять максимум, а на самом деле получается где-то в районе трех. Но уже в следующем поколении таких будет большинство, так что двадцать лет, как мне кажется, это минимум. Но все равно я думаю, что заводы все же строить нужно, на них и наши рабочие пока работать смогут, а местные постепенно подтянутся.
— Список заводов у тебя есть?
— Примерный, к концу недели сделаю окончательный — если решим, что третий план будем запускать.
— Будем. Три процента в год — это даже за десять лет составит…
— Три процента. Считать-то нужно только выпускников школ.
— Разумно. Договорились, в субботу на планерку подготовь список заводов и ориентировочные сметы под них. И принеси заодно план, который Екатерина Алексеевна предложила, судостроительный завод точно лишним не окажется.
Екатерина Алексеевна сидела на скамеечке во дворе, шевеля палочкой опавшую листву:
— Зря меня все-таки на похороны не пустили.
— Меня тоже, — ответила сидящая рядом Лера. — И, наверное, правильно сделали. Ты вспомни, как тебе было плохо весной.
— Лена сказала, что это от краски, автобус был совсем еще новый. А теперь краска выветрилась.
— Все равно внучка твоя права, тебе точно рисковать не стоит.
— Но не проводить девочек… Ксюша, конечно, последнее время была уже совсем плоха, а Брунн…
— Врачи сказали, что когда она к Ксюше зашла и увидела ее на полу, то, скорее всего, бросилась ее поднимать. Вот сердце и не выдержало, все же возраст…
— Я теперь за Сашку боюсь, он все переживал, что уехал в Коломну мотор свой запускать, а если бы остался дома…
— Я попросила врачей за ним особо присмотреть. И он все же парень спортивный, со здоровьем вроде все хорошо у него. Да и мы его одного теперь не оставим.
— Ага, две старухи будут утешать молодого парня.
— Ему же уже восемьдесят пять!
— А ты свой возраст уточни для разнообразия. Вот удивительно, у нас разница всего четыре года, но где-то лет до двадцати — его двадцати — я считала его мальчишкой. Потом, лет до пятидесяти — почти ровесником, а вот позже он снова для меня мальчишкой стал. Причем почему-то это только к нему относится, Маркуса я мальчишкой перестала считать лет с шестнадцати.
— Маркус всегда просто очень серьезным был, а Сашка так и остался заводным. Как и ты, кстати. На тебя посмотреть — еще неизвестно, кто из вас младше. И то, что он поехал этот корабельный мотор пускать, отсюда же проистекает. Кстати, Ксюша это очень даже понимала и всегда его во всех его затеях поддерживала.
— Это точно. И теперь у нас есть мотор в двенадцать тысяч лошадей, но нет Ксюши и Брунн…
— Кать, переставай ныть. У нас теперь столько всего есть, и это мы, все мы вместе, включая тех, кто теперь в твоем парке лежит — мы всё, что вокруг нас, сделали. Иуван, говорят, новый двигатель до ума довел, скоро на испытания самолет пойдет, который их Москвы до Владивостока без посадки лететь сможет.
— Интересно было бы на него поглядеть.
— Ту-204, только с четырьмя моторами, у него моторы по девять тонн тяги. Я сама Илье Полякову картинку рисовала, у Михалыча в журнале нашла: все же Илья мне не чужой человек, на правнучке женат. Только мне кажется, что ребята у Ильи слишком уж о комфорте пассажиров решили позаботиться: в самолете они разместили всего сто двадцать пассажирских кресел.
— А я слышала про самолет вроде Ту-134…
— И такая машина строится, точнее, уже приступают к строительству. Твой Кирилл все же неплохо умеет картинки твои же в металле воплощать. Точнее, в чертежи, в металле его в Новосибирске воплощать начали. И не знаю как ты, а я собираюсь на самолетике этом еще полетать.