"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Если лайнер, то на обитаемый, населенный дикими дикарями. А через два года там уже и город с небоскребами, и университет… Сегодня Алёна народ собирает, к ней внучка приехала и пообещала сготовить на ужин что-то экзотического из крокодилятины. Надеюсь, ты не будешь опять дома отсиживаться?
— Не буду, если Сашка снова у себя не задержится. А даже если и задержится… Брунн, я никогда ничего из крокодилов не ела. Это хоть съедобно?
По результатам дегустации «экзотики» Бренн высказала свое мнение:
— Ничего так, мне напомнило кильскую индейку, разве что помягче.
— А почему именно кильскую?
— У германцев министр сельского хозяйства наш институт Люды Пономаревой окончил, биологию очень неплохо знает. И он придумал для индюшек комбикорм делать из отходов переработки рыбы. Индюшки растут быстро, мяса дают много — но вот даже не привкус, а какие-то воспоминания о рыбе в мясе остаются. Здесь то же самое, но, в отличие от кильских индюшек, вкус рыбный оттенок совеем не портит. Надо будет при случае еще крокодилятины заказать.
— Это непросто будет: в Египте крокодилы — священные животные, а если тащить откуда-то с Белого Нила, то есть риск не довезти. Потому что тогда придется в Александрии садиться на дозаправку, а если местные про крокодила узнают, то почти наверняка нам аэропорт в Александрии прикроют: римляне с местными крокодилопоклонниками воевать не станут.
— А как тогда Таня этого привезла?
— Можно лететь через Аравию, если погода подходящая, то «Орел» оттуда до Баку долететь может. Однако там регулярных рейсов нет, Тане просто оказия такая подвернулась: в Бруннштадт срочно везли какое-то оборудование медицинское, а через Аравию лететь гораздо ближе чем через Афины и Александрию, вот ее обратным рейсом и захватили. Но туда пока регулярных рейсов нет и неизвестно когда будут.
— Почему неизвестно? Известно, — отреагировала Алёна. — У меня тоже внуки есть, и они говорят, что с Нового года начнутся регулярные прямые рейсы из Москвы в Бруннштадт.
— Ага, верхом на метле, — не удержалась от ехидного замечания Катя-старшая. — Я эту сказку уже который год слышу, но Ваня Кузнецов говорит, что народ новости слушает задницей: его мотор МК-5М7 летает втрое дольше, а не втрое дальше. В смысле ремонтировать его нужно втрое реже. А про новые самолеты, мне Кирюша говорил, можно с уверенностью сказать одно: после того как Ваня новый свой мотор доделает, эти самолеты еще пару лет просто испытываться будут.
— Ну, значит подождем пару лет, нам спешить некуда, — подвела итог обсуждению крокодилятины Брунн. — А кому невтерпеж — пусть есть кильскую индюшку. Или еще кого-нибудь. Мы, кстати, кенгурятину-то уже пробовали или нет? Или кого мы еще не ели?
Глава 7
Девятое мая триста седьмого года «попаданцы» встретили в Школе, устроив совершенно не торжественный обед на кухне Марининого дома. За столом сидели Катя-старшая, Катя-младшая, Брунн, Ксюша, Лера, Саша Лобанов, Оля и Никитой тоже присоединились к ним. А все остальные…
Все в Школе и собрались потому, что в парке Мнемозины в последний день апреля открылись новые памятники. Маркус ушел еще осенью, а Алёна не вернулась из Школы после его похорон. Велта умудрилась подхватить воспаление легких зимой, а в таком возрасте это, мягко выражаясь, не самое умное дело. А Вика… Лера выразилась в том плане, что Вике «не повезло» больше всех: она просто подскользнулась и упала, ударившись головой об уличную скамейку…
А остались они в Школе до девятого потому, что никак не могли решить как им обратно в Москву возвращаться. Идея Кати «намекнуть Саше о воссоздании Ютона» оказалась слишком запоздавшей, инженеры давно уже разобрали автобус — причем проделали это непосредственно в зале Исторического музея — на отдельные детали и собрали обратно, не забыв при этом тщательно всё измерить и зарисовать. А так же содрать с некоторых деталей покрытия — и краску, и антикоррозионное с кузова, и даже обивку кресел и облицовку салона — и отдать все это «на воссоздание» химикам. Химики (как и инженеры-автомобилестроители) проявили должный энтузиазм, и воссоздание самого автобуса задерживало лишь отсутствие потребной электроники. Вот ее как раз «воссоздать» не получилось, но в институте Маркуса разработали «функциональные аналоги», иногда «оригинал» и превосходящие. И в ноябре триста шестого года из экспериментального цеха ЗиЛа выкатилось сразу три очень похожих на «Ютон» автобуса. Белый, ярко-зеленый и «очень ярко» синий (его покрасили снаружи лаком, в который была добавлена молотая слюда). Вот на последнем все в Школу и отправились, и даже доехали до Подольска…
С автобусом ничего плохого не случилось, просто Катя-старшая сообщила всем, что «дорога неплохая, но подвеска слишком мягкая» и быстро-быстро вышла «подышать свежим воздухом» — при том, что в легковой машине её никогда вроде не укачивало. Вторая часть пути завершилась еще километров через десять, а дальше Катя очень не спеша, с многочисленными остановками, ехала на вызванной для этого из Москвы легковушке. Захватив по пути и Ксюшу, которой автобуса за глаза хватило примерно до Серпухова. Причем чуть позже, уже в Школе, Ксюша высказалась в том плане, что автобус тут не причем, просто «мы себя психологически накрутили еще перед поездкой». Однако проверять её идею никто не стал, тем не менее все решили всё же недельку «отдохнуть на природе и отметить славную дату на месте свершения подвига». А на вопрос Кати-младшей «какого конкретно подвига?» ответила Брунн:
— Мы именно в Школе решили не сдохнуть, а устроить себе приличную жизнь — и именно это иначе, как подвигом и считать нельзя.
А Лера, глядя на очень удивившуюся такой трактовке Катю, добавила:
— Подвиг это был, настоящий подвиг. Просто мы тогда еще этого не понимали. Даже не смотря на то, что у нас с собой и электростанция была, и станки, и вообще дофига всего — мы совершили подвиг. Ну а результат — вон он, за окнами…
Все машинально поглядели в окно.
— А подросли наши яблоньки, — с улыбкой заметила Брунн.
— Это уже не наши, это молодые, им лет двадцать всего, — отозвалась Оля. — Но сорта те же самые, ребята специально прививали саженцы от тех же яблонь, на место которых их сажали.
— Это хорошо. Да и чай такой же вкусный.
— Потому что вода та же самая, из Прозрачного ручья. И течет по тому же водопроводу. Там, на ручье, и плотина, и электростанция с насосом стоит которую Вовка делал.
— Плотина — может быть, а генератор и насос… за столько лет все же уже в труху проржаветь должно, — начала было Катя-старшая.
— Вовка на третий год все от ржавчины почистил, починил все сломанное, даже отникелировал, и потом водокачка работала больше тридцати лет без перерывов. А после и генератор, и насос пару раз в Туле чинили. Не переделывали, а именно чинили и назад ставили. А десять лет назад опять чинили, уже в Запорожье, там все в плазмотроне покрыли какой-то сталью нержавеющей и обратно поставили. Говорят, что теперь еще лет сто все работать будет…
— Выходит, что получилось у нас все сделать, как мама говорила, на века, — улыбнулась Катя-старшая. Она поставила чашку на стол, огляделась: — Даже здесь, в кухне, все такое же, как семьдесят лет назад…
— Не такое же, а то же самое. Ну, почти то же самое, краска на стенах новая. Я, когда здесь жила и за домами следила, очень удивлялась тому, что наши дети и внуки ничего вообще старались не менять. Мебель, если что-то портилось, чинили, на новую не меняли. Только вот те шкафчики и полки заново сделали, потому что ДСП вообще в труху превратилось. Сейчас все полки уже из сплошного дуба сделаны, но на вид точно такие же. И ручки тут от старых полок…
— И лампочки в люстрах новые…
— Кать, ты не поверишь: старые. То есть только здесь, в кухне старые, ребята из Александрова приезжали, поломанные забрали — они сказали, что в них какие-то микросхемы сгорели и некоторые диоды. Микросхемы они свои, новые поставили, а диоды из всех ламп как раз в эти шесть перепаяли. Тут еще четыре запасных лампочки где-то лежат…