"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— С Луной ничего страшного не случится, но в плане с середины сентября намечено запустить вторую волну переселения. Подразумевалось, что рабочие из первой волны успеют за лето жильё выстроить, инфраструктуру подготовить — а сейчас уже видно, что планы эти сорвутся.
— А ты мне пальцем покажи на того, кто этот план составлял, я в него плюну. Чего отодвигаешься?
— Планом не было предусмотрен выход из строя этой весной одиннадцати тепловозов. А в процессе их ремонта выяснилось, что еще минимум три десятка нужно срочно на ремонт отправлять: конструктивный дефект вскрылся в двигателе. Те локомотивы, что сейчас работают, задействованы чуть ли не круглосуточно, и я про все пока не знаю, но Капица говорит, что те четыре, которые на его участке дороги работают, уже в августе придется на профилактический ремонт минимум на месяц ставить.
— Это кто же у нас такой бракодел?
— Да никто, говорю же: конструктивный просчет, новые моторы просто не выдерживают нагрузок. А четыре старых, которые у Капицы работают — у них просто срок уже практически вышел. Двигатель должен каждые пять тысяч часов проходить ремонт потому что цилиндры изнашиваются и пришла пора их просто менять, так как поршневые кольца уже поставлены самые большие. А переборка мотора со сменой цилиндров — это минимум двадцать восемь дней, не говоря уже о том, что цилиндры новые тоже сделать время требуется.
— Не совсем суть поняла, но и наплевать. Но мы же про пассажирские тепловозы говорим?
— Да. Однако намек ваш проигнорирую потому что грузовых тоже не хватает. Там на трех участках товарные поезда вообще маневровыми таскают, разделяя эшелоны на три-четыре части. И я не буду вам передавать слова, которые по этому поводу произносят в Минтрансе. Я с Лобановым уже говорил, он обещает на некондиционных тепловозах двигатели к следующей весне поменять, и мы уже запустили постройку нового тепловозного завода в Ижевске, но я пришел попросить совета в том, что нам именно сейчас с переселением делать.
— Самолеты проблему…
— Не решат, сейчас туда летают два рейса в сутки — на сколько машин хватает, а это всего лишь полторы сотни человек в день.
— Значит ничего не делать. Смириться, ведь ты же явно не дурак, всё, что только можно, уже сделал, так?
— Ну да… я просто думал, что у вас еще какие-то идеи найдутся.
— Раз уж ты так настаиваешь, вот тебе идея: собери всех в большую колонну и отправь их туда пешком. Гриша, я же тебе еще в прошлом году говорила, что в планы необходимо закладывать и форс-мажор.
— То есть нужно заранее планировать непредсказуемые ситуации?
— Ты меня точно достать решил! Не планировать непредсказуемое, а планировать то, что мы будем делать если какой-то план выполнен не будет. Ну не смогли мы перевезти туда людей сколько хотели — и у тебя должен быть уже план, что в этом случае делать. Например, набрать на стройки местное население…
— Я понял. А вот с местным населением там… Вот что китайские императоры все же хорошего сделали, так это местную бюрократию выдрессировали. Саян запросил у них данные по численности — и уже через две недели ему принесли списки всех проживающих с указанием возраста, семейного положения, профессии и даже личного имущества. Он мне специально прислал несколько образцов на ознакомление — чтобы и у нас в Госплане мы посмеяться могли.
— И чему в статданных смеяться можно?
— Я с собой не захватил, могу прислать если интересно будет. А на память — примерно такие записи: Ли Ши, женат, четверо детей, горшечник. Скорее всего помрет через неделю потому что болеет сильно. Или Лю Синь, вдова ткача, трое детей, беременная. Скорее всего помрет от родов через месяц потому что последний раз рожала тяжело, а теперь в деревне повитухи нет, померла уже год назад…
— Да уж, обсмеешься…
— Саян им теперь велел сразу сообщать о всех больных, у него врачи и фельдшера все по деревням непрерывно мотаются. И еще он всех, кто на стройках помочь хоть чем-то может, собрал и сейчас усиленно строит больницы. И дороги: там на всей территории народу всего-то чуть меньше полумиллиона человек на семьсот тысяч квадратных километров, в каждую деревню не то что больницу — фельдшерский пункт ставить смысла нет…
— Это с Кореей?
— Нет, Корея в его зону ответственности не входит. Но и в Корее народу не сказать чтобы много, возможно даже меньше чем у Саяна. Впрочем, там народ более, что ли, организован, если с корейскими вождями договориться…
— Это ты с Никитой обсуди, я тамошние расклады не понимаю. Но слышала, что менталитет у них другой, боюсь, что легко договорится не выйдет. Впрочем, попытка — не пытка.
На этом разговор с Гришей у неё и закончился, но уже через неделю к ней с подобными подкатами пристала уже Оля:
— Катя, вот ты мне объясни, почему мы не можем народ вовремя на Дальний Восток перевезти?
— Я понимаю почему с такими вопросами ко мне Гриша приходит. А вот почему тебе это интересно, я что-то не соображу никак.
— А чего тут соображать-то? Сидят пенсионерки, делать им нечего — вот и трындят о чем угодно. А те выпускники, которые по назначению уехать не смогли, между прочим сидят в общежитиях училищ и техникумов и не дают заселиться тем, кто осенью там учиться только начнет!
— Ну а ко мне ты чего пристаешь? Есть Гриша, у него целый комитет эти проблему решает…
Разговор состоялся на кухне у Кати-старшей, где уже давно все «московские пенсионерки» собирались на обед, и где они действительно «трындели», обсуждая постоянные (и в основном приятные) изменения «окружающей действительности».
— Я пристаю потому что ко мне пристает Велех, которому уже трудно расселять новых учеников и студентов. А вот что ему ответить, я не знаю. Ну да, про проблемы с локомотивами я в курсе, но неужели ничего нельзя с выпускниками поделать? У нас же разных строек дофига, где народ поработать ударно сможет — так почему бы быстренько планы не скорректировать? Кать, — она обратилась к старшей сестре, — может ты с Гришей поговоришь?
— И о чем? Я-то про транспорт знаю лишь то, что он есть.
— Ну, скажешь ему что тебе строителей где-нибудь не хватает… в смысле, что какие-то стройки можно как раз ускорить с помощью дополнительной рабочей силы. Я вообще не понимаю, зачем нужно столько народу срочно на восток отправлять? У нас других мест им поработать нет? Или мы решили тут лебенсраум устроить?
— Вот учишь молодежь, учишь, а в результате как были они дураками, так и остались, — неожиданно в разговор включилась Брунн. — Оля, ты где таких слов-то нахваталась?
— Прочитала где-то. А что? Как раз слово подходящее к ситуации, ведь мы сейчас именно жизненное пространство на востоке столбим, разве нет?
— Ну я же говорю: дураками и остались. Оля, мы не захватываем жизненное пространство, мы не даем в тех краях угнездиться аду на земле. Русская цивилизационная идея в корне отличается от лебенсраума, мы не захватываем территории для себя, мы помогаем жителям этих территорий построить счастливую жизнь.
— Ага, как у огузов…
— Мы, между прочим, огузские племена не завоевывали. Мы всего лишь надавали пинков тем, кто хотел нас пограбить, а если уж совсем дотошными быть, то не дали им пограбить жителей Гардарики. Объяснили, что нас и наших друзей грабить — это плохая идея, а вот жить с нами в мире — идея хорошая. А еще более хорошая идея — попробовать жить как мы живем, и наладить такую жизнь мы им теперь помогаем. В меру наших возможностей помогаем, причем никого не заставляя жить как мы. Хотят — живут по-нашему, не хотят… Вот только без направляющих пинков у них не было возможности — я про простой народ говорю — увидеть как это жить по-нашему. А после пинков они и увидели, а многие даже и попробовали — и им понравилось.
— Понравилось? И мы из-за этого на южной границе держим почти тридцать тысяч гвардейцев?
— Мы гвардейцев там держим чтобы те, кому это очень не понравилось, не мешали жить тем, кому понравилось. Зато на постройку Большого Ишимского канала разных огузов пришло больше пятнадцати тысяч человек. Взрослых мужиков, и пришли они со своими семьями, с женами и детьми. Которым действительно очень нравится, что можно каждый день есть до сыта и что у них дети не болеют и не мрут.