"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Тем более, что уже справлялся: сам Ходан последние года два, когда готовились к запуску последние четыре агрегата по пятьдесят пять мегаватт, строительством руководил почти формально, ведь ему предстояло выстроить еще более мощную станцию «на откосе» возле впадения Оки в Волгу. Та электростанция должна будет балансировать весь Западноуральский регион, так что почти все время Ходан уделял ее тщательному проектированию. В том числе и потому, что на будущей станции предполагалось ставить еще нигде не использующиеся агрегаты мощностью по сто мегаватт! Откровенно говоря, их не использовали потому что еще ни одного не сделали, а не сделали потому что даже проектирование их не закончили — но ведь и закончат, и сделают. Обязательно, и есть веские основания ожидать, что сделают вовремя. И тогда на берегу Оки встанет электростанция мощностью в целый гигаватт!
Ходан запомнил на всю жизнь «главный тезис Михалыча»: для счастливой жизни требуется киловатт мощности на человека. И если новая станция обеспечит счастьем сразу миллион человек, самым счастливым из них будет тот, кто это счастье им предоставит…
Главной целью изменения учебных программ в прошлом году было все же не облегчение труда плановиков. Конечно, когда планы составляются более соответствующими реальным возможностям — это очень хорошо. Но гораздо важнее, чтобы всё сделанное по этим планам могло успешно использоваться там, где оно — и опять-таки в соответствии с планами — использоваться должно. А вот с этим пока было не очень хорошо: очень часто что-то, на заводе уже сделанное, использовать не получалось потому что сделано это что-то было, мягко говоря, «ненадлежащего качества». Правда «с помощью кувалды и напильника» практически всё в конечном итоге становилось к использованию вполне даже годным — но сам процесс доводки опять-таки приводил к срыву планов. Ведь если на завод пришел новый станок, а запустить его с трудом получилось лишь через полгода, то мало того, что время было потеряно и станок запланированную продукцию не сделал, так еще и наладчикам были выплачены изрядные деньги, а часто и запчастей (вовсе не бесплатных) пришлось дополнительно откуда-то немало доставить.
Поэтому основной целью «реформы образования» было повышение качества всей выпускаемой продукции — причем в значительной части путем планового же обучения молодых рабочих «на месте». Ведь интуитивно понятно, что обучать «специфике производства» сразу много людей проще и дешевле, чем каждого по отдельности. А главное — заметно быстрее.
Впрочем, интуиция интуицией, а реальная жизнь часто идет по своим, совершенно «неинтуитивным» тропам. Поэтому Катя, на голову которой свалились все эти «преобразования», зашла посоветоваться к отцу, имевшему очень большой опыт именно в деле «массового обучения подрастающего поколения». Но состоявшийся разговор ее несколько разочаровал:
— Я вообще не думаю, что мой опыт, опыт экспериментального завода тебе хоть в чем-то поможет.
— Ну почему? Ты же на экспериментальном обучил уже не одну тысячу молодых рабочих!
— Ну обучил. Но ты не учитываешь того, что завод мой находится в Москве, а Москва — совершенно уникальный город.
— А еще есть совершенно уникальная Тула, совершенно уникальная Рязань…
— Все же дослушай. Москва — город совершенно уникальный уже тем, что в городе не может быть больше ста тысяч постоянного населения. И каждый школьник уже начиная со средней школы знает, что здесь он — население временное. В городе всего-то пять относительно больших заводов, на которых работает около тридцати тысяч человек. Точнее тридцать тысяч взрослых в городе вообще хоть где-то работает. И потребность в новых работниках во всем городе — годовая потребность — не превышает где-то пятисот человек. А школы тут заканчивают в год уже тысяч десять, и вот московские школьники на моем заводе в основном и обучаются.
— Ну и что? Чем они отличаются от школьников рязанских или тверских?
— Мотиваций. Те, кто проходит обучение у меня, или у Сашки, или у Ксюши — все они… ну, почти все где-то в глубине души надеются, что они смогут остаться в родном городе. Но при этом прекрасно знают, что останутся только лучшие — и учатся работе изо всех сил. И это при том, что реально на обучение на заводах тоже приходят только лучшие выпускники, ведь половина школьников, способных трезво оценивать свои силы, сразу после школы уезжает на профобучение в другие города. Сама прикинь: у меня в экспериментальных цехах обучается в год до пятисот человек, у Сашки примерно столько же. У Ксюши, причем если со всеми её ПТУ считать, около тысячи. Ну и человек триста идет в институты, но они уже сразу знают, что жить и работать им придется в других городах. То есть мы можем переварить — в смысле принять на профильное обучение — примерно четверть московских выпускников при том, что к нам старается попасть уже три четверти — и понятно, что даже на обучение мы отбираем лучших. То есть парней и девчат, которые уже доказали, что они учиться умеют, и которые учиться очень хотят.
 
— То есть ты считаешь, что твой опыт использовать смысла нет…
— Не считаю. Но использовать его нужно осмысленно, с учетом особенностей даже не каждой отрасли, а буквально каждого конкретного завода. Ты на эту тему с Сашкой поговори, он как раз такой «специфики» нахлебался, запуская новые автозаводы. И у него опыт поактуальнее моего: прямо сейчас он перетаскивает производство грузовичков своих мелких в Ярославль. И завод-то он уже перевез, теперь как раз решает проблемы с рабочими. Только ты подожди, пока он с этим закончит, а то кроме ругани ты от него сейчас ничего не услышишь.
— И почему это?
— У него же по плану — тобой составленному плану — увеличение производства до тридцати машин в сутки. Соответственно, и число рабочих у него на этом производстве больше чем удваивается, а новых рабочих он в основном из Саратовского ПТУ привез.
— И что?
— А там основной контингент — это молодежь из Гардарики…
Филадельфия была первым городом, выстроенном в Америке. И выстроена она была, как оказалось позднее, «не на своем месте». Просто когда кто-то глянул на «старую» карту, именно это название попалось на глаза первым — а город поднялся возле устья Саскуэханны, километрах в пятидесяти от «будущего» Балтимора и километрах в девяноста к юго-западу от «настоящей» Филадельфии. Но не переобзывать же уже выстроенный город из-за таких мелочей! Тем более что на берегу Делавэра уже построили еще один город, Делавэром и названный…
Ну а Филадельфия стала городом не только первым, но и самым большим — потому что именно здесь получилось «наладить взаимовыгодное сотрудничество» с местным населением. Не очень большим — вокруг всего Чесапикского залива народу проживало, по самым оптимистичным оценкам, от двух до трех тысяч человек — но даже это немногочисленное население и позволило выстроить именно город.
Вокруг будущей тогда еще Филадельфии известняка найти не вышло: то ли искали плохо, то ли — как утверждала Лида — его там отродясь не бывало, а без известняка цемент сделать практически невозможно. Строить же город деревянный… Собственно, первые три года будущий город и представлял собой скопище деревянных бараков, однако в понимании приплывших поселенцев городом такой поселок назвать было нельзя.
Местные же жили практически в каменном веке (при том, что и камня, годного для изготовления первобытных инструментов тоже поблизости не было), и жили они классическими «родоплеменными общинами». Немного странными общинами: летом все племя (от двух до трех сотен человек) собирались в большой поселок неподалеку от залива, а на зиму разбегались, и каждый род (то есть каждая семья, редко две вместе) «переезжал» в небольшое стойбище в лесу. Где мужчины занимались охотой (там было на кого охотиться в изобилии), а женщины готовили еду, обрабатывали шкуры, воспитывали детей — в общем, жили именно так, как писалось про эту эпоху в школьных учебниках истории. Разве что Лера говорила, что летом женщины еще и земледелием занимаются — но туземцы (по крайней мере в районе Залива) еще до земледелия не доросли.