"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Задача ясна. И кто у нас назначается великим писателем? — с улыбкой поинтересовалась в пространство Оля.
— Инициатива любит инициатора, причем с размаху любит, — не удержался Никита.
— Тогда я тебя инициатором назначаю, — ответила мужу Оля. — А вообще я думаю, что каждому из нас есть что сказать… и есть пример для подражания. В смысле, шаблон для собственноручного сочинительства. Никита, сколько времени у тебя займет распечатать пару десятков или сотен книг с твоих дисков? Желательно фантастику всякую… детскую преимущественно, — добавила она, очевидно вспомнив некоторые прочитанные книги.
— Ну по книжке мы, я думаю, написать сможем, — с сомнением в голосе высказал свое мнение Денис, — вот только будут ли их читать? Писатели из нас хреноватые выйдут, мне кажется…
— Это ты очень вежливо выразился, — поддакнул ему Маркус. — С тем же успехом можно будет печатать инструкции по ремонту судового дизеля в условиях шторма. Тут и преодоление трудностей с откручиванием заржавевших болтов, и интрига: а получится ли отремонтированный таким образом дизель запустить…
— А не надо нам книжки писать. Наша задача совсем в другом состоит… — начал было Никита.
— Никита, это не просто пожелание, это сейчас — острейшая необходимость, — возразила ему жена.
— А дослушать? Нам нужно просто описать, хотя бы на самом что ни на есть техническом и кондовом языке, некую проблему. А сделать из нашей писанины нормальную книгу… Катя, сколько у нас учительниц литературы?
— Осталось девять, а если еще и Брунн считать, то десять. И еще семь «начальниц», они тоже языком владеют.
— А почему это ты Брунн отдельно считаешь?
— Потому что она обычно занята с разными экспедициями примерно двадцать четыре часа в сутки, ей просто некогда будет книжки писать. Но твоя мысль, Никита, очень даже интересная. Кстати, папа, ты же наверняка в Школу поедешь, скажи маме Кате чтобы она тоже что-то написала. На тему грандиозных дворцов или еще что-нибудь, в общем про строительство. Она все равно пока парк не достроит, никуда оттуда не уедет, а по телефону я с ней об этом говорить не хочу.
— Обязательно. А уж с мамой Ирой ты сама поговори, мне кажется, что у неё и своих идей немало появится.
За сорок лет по куче разных причин почему-то литература, и в первую очередь литература художественная, не получила ни малейшего развития. Для детей массово издавались поучительные сказки (разнообразные вариации на тему толстовского «Филипка»), печатались, причем неоднократно, сутеевские «Сказки и картинки» — и практически всё. Вероятно одной из причин было то, что все богатство литературы единодушно всеми «литераторами» признавались «не соответствующими духу времени» — а, проще говоря, были настолько оторваны от реалий времени настоящего, что народ бы просто не понял о чем там писалось.
То есть «Илиаду» (в переводе Гнедича, как с изрядным ехидством подчеркивала Ира) и «Одиссею» все же издали огромными тиражами (по десять тысяч каждую книжку), но народу древний грек «не зашел» — и потому что жителей русских городов и сел мало волновали древнегреческие проблемы, и, по мнению Ирины, потому что едва освоившие русский язык мужики вообще с невероятным трудом могли воспринять гекзаметр Гнедича, не говоря уже о Жуковском. Хотя в школьных библиотеках изданная настырной Надей «Батрахомиомахия» пользовалась повышенной популярностью. Впрочем, тезису Иры данный факт не противоречил: дети — они во все времена дети, им содержание важно, а форма их особо не волнует…
Но в целом с литературой было более чем хреново. Надя лет двадцать назад все же выпустила сильно адаптированную под местные реалии версию «Веселой семейки» Носова, но и она «не зашла». Просто потому что для большинства «тогдашних» детей герои рассказа были кем-то вроде «городских мажоров», ведь обычная электрическая лампочка была вещью довольно недешевой, а уж настольная лампа считалась реальным «предметом роскоши». Да и градусники у народа ассоциировались главным образом с больницей…
Результат от выпуска этой книжки все же проявился, хотя совершенно не такой, какой могла ожидать Надя: на электроламповом заводе рабочие по собственной инициативе наладили выпуск именно настольных ламп. Поначалу — довольно уродливых, но с некоторой, причем больше «моральной», помощью Оли-маленькой превратившихся если уж не в шедевры прикладного дизайна, то во все же довольно симпатичные изделия. А чуть погодя там же наладили и выпуск спиртовых градусников — но книжка уже успела «наследить» в умах мелкого (и не очень) населения…
«Провал» даже Носова вверг всех учительниц литературы в состояние глубокого (профессионального) уныния, и в школах предмет свелся к изучению басен (главным образом Крылова) и различных детских стишков, а на «крупные формы» литераторы больше не замахивались. Хотя другие предметы, связанные с искусством, пользовались огромной популярностью, и на первом месте шла музыка. Но и тут была некоторая засада: если музыка как таковая народом воспринималась «на ура», то с песнями было сложнее — ведь там слова много значат, а вот со «словами» было все очень непонятно. «Современные» песни существовали, но краткое содержание практически всех этих песен сводилось к двум простым сюжетам: или «мы пойдем куда-то и всех там зверски победим», или «пришел в деревню медведь и всех задрал»…
И при всем при этом «внутренний запрос» на художественно-литературное творчество у народа имелся. В частности, в рамках «устного народного творчества» гуляли как «героические легенды» (вроде того, как Надя голыми руками защитила от кочевников Рязань, буквально разорвав несколько тысяч врагов), так и настоящие «производственные романы», и самой большой популярностью — ну и количеством вариаций — пользовалась легенда о Жанне Деларю, за неделю выстроившей первую железную дорогу. Вариации в основном касались маршрутов этой дороги, и наиболее популярным был путь от Тулы до Лебедяни. Причем экс-министра железных дорог Жанну Пряхину легенда никоим образом не связывала с героиней повествования, ведь заслуженная бабушка России (у нее уже было внуков больше, чем у любой из остальных попаданок) ни ростом не выделялась, ни физической силой…
Однако со времени не очень удачной попытки «внедрить» литературу все же прошло почти двадцать лет, окружающая действительность сильно поменялась — и изменилась ментальность новых поколений населения России. Осенью Ира сделала новую попытку «адаптации Носова», переписав пару детских рассказиков о Мишке — и она уже не оказалась такой же провальной. После чего она рискнула написать собственную повесть…
Так как делами теперь в основном занимались дети и внуки учительниц, времени у старушек появилось много, и Ирино творение бурно и тщательно обсуждалось, «улучшалось» — но пока это было сугубо «внутренним» занятием. Но как только Катя-первая оповестила всех об острой необходимости заняться литературным творчеством, желающими «творить» стали практически все. Правда особо быстрых результатов от написанного никто не ожидал…
Быстрых результатов — ну чтобы «вот прям щяз» — вообще ни от каких проектов не ожидалось. Иногда что-то получалось относительно быстро, но чаще всего результаты получались в лучшем случае «по плану», а нередко и с задержкой, хотя как правило с незначительной настолько, что никто на такие «отставания» и внимания не обращал. Поэтому Вова очень удивился, когда к нему внезапно зашла Лемминкэйненовна с предложением «все бросить и немедленно сделать…». Причем сделать она буквально потребовала изделие отнюдь не простое:
— Володя, мне срочно нужен плазмотрон.
— Я думаю, что ребята с котельного с удовольствием дадут тебе поработать на их установке, ведь сами они плазмотрон гоняют хорошо если день-два в неделю.
— Мне их плазмотрон не годится, он слишком маленький. Мне нужен плазмотрон, в который я смогу запихнуть ось гидротурбины или лопасть от такой турбины. Большой турбины, так что размеры камеры плазмотрона, который ты срочно построишь, будет не меньше трех метров. Пока, думаю, мне три метра хватит, но если думать о будущем, то и пять метров — ну если это не задержит работу на многие месяцы — было бы иметь неплохо.