"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Мы приближаемся, — сказала Эзерлей. — Ты чувствуешь запах?
Я принюхался и ничего не почувствовал. Хотя нет… порыв ветра донес аромат мужчины. Он скрывается где-то впереди… скорее всего вон за теми деревьями… Как же трудно распознавать образы, составленные из абсолютно чуждых ощущений!
И тут совсем рядом кто-то закричал сильным мужским голосом:
— Эге — гей!
Мы с Эзерлей синхронно вздрогнули и испустили запах испуга.
— Какая встреча! — продолжал вопить кто-то невидимый.
Метрах в десяти от нас высокая трава колыхнулась и перед нами предстал млогса мужского пола, его чресла были перепоясаны широким ремнем, к которому были подвешены штук пять тушек маленьких пушистых зверьков, больше крысы, но меньше кролика. Интересно, что мы только что нюхали… то ли запах его товарища, то ли какой — нибудь ложный след. Существа с таким развитым обонянием наверняка используют какие-то хитрости, рассчитанные на то, чтобы обмануть нюх противника.
— Вот это неожиданность! — воскликнул охотник. — Никогда не знаешь, что найдешь в дальних урочищах. Откуда вы взялись, девчонки?
— Она из племени Врокса, — сказал я. — А я — элрой.
— Вот это да! — продолжал радоваться охотник. — Никогда не пробовал девочек из Врокса. Пожалуй, я начну с тебя, — он указал пальцем на Эзерлей, — хотя нет, ты некрасива, у тебя рука покалечена, я лучше начну с тебя, — он указал на меня, — а ты, — он указал на Эзерлей, — ей поможешь.
Надо было изобразить гнев, но я не смог, потому что меня разобрал смех. Охотник захихикал в ответ.
— Люблю веселых самок! — заявил он.
Эзерлей бросила на меня негодующий взгляд, повернулась к мужику и заорала:
— Ты оглох? Тогда прочисть уши! Перед тобой элрой!
Мужик скорчил обиженную гримасу и глупо захлопал глазами.
— Да, я элрой, — подтвердил я. — Именно элрой, а не элрози. Мое имя Андрей Сигов, я был мужчиной до того, как войти в это тело. Назови свое имя.
Мужик тупо помотал головой и ничего не сказал. Я подошел к нему вплотную и хотел было ущипнуть за руку, но он отпрыгнул в сторону.
— Ты что? — воскликнул он.
— Хочу тебя ущипнуть, — пояснил я, — чтобы ты убедился, что я тебе не снюсь.
— А щипать-то зачем? — не понял мужик.
До меня дошло, что эта присказка на планете Ол не получила распространения. Ничего, Христос тоже изъяснялся притчами… стоп! Откуда я это взял? Однажды мне уже приходила подобная мысль про Гомера, получается, Христос тоже был инопланетянином? Ни хрена себе! Но какого черта Вудсток вложил в меня эти знания, если это, конечно, знания, а не глюки?
— У тебя меч, — констатировал охотник. — Ты с ума сошла?
Я отбросил меч в траву, он мне все равно не понадобится, и сделал два скользящих шага по направлению к охотнику. Охотник растерялся и не ничего сделал, он только поднял руки, защищая голову непонятно от чего. Я ударил его ногой в колено, ухватил за запястье, резко потянул на себя и охотник рухнул в траву к моим ногам. Внезапно я ощутил нарастающее желание, оказывается… отставить! Я здесь не для того, чтобы насиловать первого встречного.
Охотник потянулся за ножом, болтающимся в плетеных ножнах на поясе. Я позволил ему достать нож, а затем сделал неуловимое движение и нож перекочевал в мои руки.
— Назови себя, — потребовал я.
— Окст, — представился охотник.
Он сидел на земле в неестественной позе, его глаза были широко раскрыты, а запах сообщал, что он страшно растерян и ничего не понимает. Неудивительно. Увидеть живого элроя, да еще в теле женщины — еще то потрясение.
— Слушай меня и не говори, что не слышал, — торжественно произнес я. — Ты передашь мои слова эрастерам в точности, не исказив ни единого звука. Я, элрой Андрей Сигов, явился в племя Врокса. Каждый, кто придет на землю Врокса до того, как я дам позволение, умрет. А теперь смотри.
Я подобрал с земли толстую палку, сконцентрировал внутреннюю силу, напрягся и переломил палку об колено.
— Возьми эту палку, — я протянул ему обломки, — и отнеси эрастерам. И скажи им, что так будет с каждым, кто не поверит моим словам. Я сказал все. Пошли, Эзерлей.
 
Эзерлей неподвижно стояла, смотрела на Окста и источала запах желания.
— Пошли! — прикрикнул я. — Мы сюда не блудить пришли.
Эзерлей вздрогнула и ее взгляд обрел осмысленность. Я взял ее за руку и мы направились в обратный путь.
Когда мы прошли метров пятьсот, Эзерлей спросила:
— Разве ты не хотел лично поговорить с эрастерами Дзара?
— Хотел. Но этот охотник подвернулся очень вовремя.
— Разве не стоило дойти до поселения и сказать лично эрастерам те слова, что ты сказал ему?
— Может, и стоило, — проворчал я. — Но теперь уже поздно.
Она права, мне не следовало ограничиваться разговором с простым охотником, надо было поговорить с вождем. Эзерлей сейчас думает, почему я принял такое странное решение, но я уверен, что правильный ответ так и не придет в ее симпатичную и умную голову. Правильный ответ очень прост — я просто устал от долгого путешествия.
  
16
 
Ночь прошла без происшествий, если не считать того, что от холода не спасло ни одеяло, ни тело Эзерлей под боком. Интересно, почему у млогса не принято разводить костер на привале?
Я задал этот вопрос Эзерлей и она подтвердила, что ночью в лесу костры не разжигают, но не смогла объяснить, почему. Возможно, млогса опасаются устроить невзначай лесной пожар, а может быть, причины, породившую эту традицию, давно перестали быть актуальными, а традиция осталась. Кто его знает…
В самом конце путешествия, уже на подходе к поселению Врокса, нас ждал сюрприз.
Первую женщину с луком и стрелами заметила Эзерлей. Женщина ломилась через кустарник, держа лук над головой, чтобы острые ветки не порвали тетиву. Женщина была явно чем-то возбуждена, но непохоже, чтобы она от кого-то убегала. Жалко, что она слишком далеко, чтобы уловить ее запах.
— Что она делает? — спросила Эзерлей.
— А я почем знаю? — ответил я. — Полагаю, охотится на кого-то.
Эзерлей издала запах непонимания.
— Вчера, когда мы уходили, — сказала она, — во всем племени никто не занимался ничем полезным, а сегодня вдруг все отправились на охоту.
— Все? — переспросил я.
— Это уже третья, — пояснила Эзерлей. — Но первых двух было плохо видно, я не видела, что они делают. Мне показалось, что они кого-то выслеживают, но я не была уверена.
— А кого они выслеживают?
— Не знаю, — растерялась Эзерлей. — Мужчины никогда не охотились в этих местах, здесь не водится никакой дичи. Разве что барни, но они не годятся в пищу, у них мясо горькое. Томба — тем более.
— Томба?
— Да, в этой роще наверняка живут две — три пары томба. Вон на том флаксе, например, может быть их гнездо. Но томба нельзя есть, от их мяса пучит живот и бывает понос.
— А от печени?
— Что от печени?
— Если мне не изменяет память, печень томба входит в вейерштрасс.
— Ох!
Кроме этого восклицания, Эзерлей ничего не сказала, она просто ускорила шаг, настолько ускорила, что угнаться за ней стало трудно. Но я постеснялся попросить ее идти медленнее.
  
17
 
По дороге я узнал, кто такие лакстены — это такие мелкие твари наподобие земных кузнечиков. За час пути мы с Эзерлей встретили шестерых женщин, увлеченно ловивших лакстенов в густой траве. При виде нас женщины делали на лице смущенное выражение и быстро уходили, как будто внезапно обнаружили в противоположной стороне нечто требующее незамедлительного внимания. А потом мы увидели, как ловлей лакстенов занимается целый выводок детей.
— Боюсь сглазить, — сказал я, — но по-моему, рвасса в том корыте начало цвести.
— Боюсь, что да, — подтвердила Эзерлей.
— Ты не рада?
— А чему радоваться? Ты сваришь вейерштрасс и уйдешь, а племя погибнет.
— Еще неизвестно, подействует ли вейерштрасс, — заметил я. — А если подействует, ты сможешь пойти со мной. Мне бы хотелось, чтобы ты пошла.