"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Приступай.
Лена погрузилась в задумчивость, которая длилась примерно минуту.
— А как это сделать? — наконец спросила она. — Осиновый кол в сердце?
— Не знаю, — честно ответил я. — Я был вампиром, так что это вполне может подействовать, во всех народных сказках говорится, что осина для вампиров губительна. Но, с другой стороны, есть мнение, что свойство осины высасывать энергию из живых и мертвых — просто суеверие, возникшее из того, что осиновые дрова плохо горят. В общем, попробуй, может, что-нибудь и получится, а если не получится, попробуешь что-нибудь другое.
Лена задумчиво пошевелила губами.
— А если тебя расчленить? — спросила она.
Я пожал плечами.
— Точно не знаю, но подозреваю, что ничего не получится. Вот Зина, когда ей в прошлый раз сильно досталось, сама расчленилась, превратилась в стаю летучих мышей и улетела от погони по частям. Лучше уж осиновый кол. Кстати, ты не знаешь, какая осина нужна для кола — живая или из забора тоже пойдет? И еще, к этому колу обязательно приделывать перекладину, чтобы он был на крест похож?
— Понятия не имею. А ты хоть знаешь, как вообще осина выглядит?
— Ну… дерево, как дерево. Растет у воды. Горит плохо.
— А если вампира каким-то другим колом ударить, не осиновым, что будет?
— Думаю, ничего. Иначе в книгах не писали бы с таким упорством, что кол должен быть осиновым.
— Мда… а если ты из окна выпадешь, ты разобьешься?
— Разбиться-то разобьюсь, но потом регенерируюсь. Вот если ты потом выйдешь на улицу с совочком, да раскидаешь мои останки подальше друг от друга…
— Гадости говоришь! А если тебя, скажем, повесить?
— Буду висеть, пока не снимут.
— А если сжечь?
— Должен сгореть.
— Тогда мы тебя сожжем.
— Давай.
— Пошли.
— Куда?
— В лес, куда же еще.
  
7
 
Чем дальше в лес, тем больше наше путешествие походило на дурацкую черную комедию вроде "Семейки Адамсов". Лена совершенно не хотела меня убивать, ее прямо-таки колбасило при мысли о том, что ей предстоит сделать. И еще сыграли свою роль мои слова насчет готовности принять грех на себя. Интересно, мой экспромт отвечает действительности? Нет, об этом нельзя думать! А то еще подслушает…
В отношении места моей казни Лена не придумала ничего умнее, чем направиться в лесопарк по соседству, где мамы прогуливают детей, а физкультурники катаются на лыжах. Это довольно большой лесопарк, и если отойти подальше, он становится похожим на нормальный лес, но отойти подальше не так-то просто, потому что на дворе зима, все завалено снегом, а лыж нет. Кроме того, Лена не озаботилась тем, чтобы взять топор, а это значит, что добывать дрова придется неизвестно как, ведь из одного только хвороста большой костер не сложишь, да и хвороста голыми руками много не наломаешь. В общем, шоу ожидается знатное.
Минут двадцать мы целеустремленно углублялись в лесные дебри, в какой-то момент мне стало казаться, что вот она и есть непролазная чащоба, в которой можно сжечь человека живьем и никто ничего не заметит, но еловые стволы внезапно расступились, а за ними обнаружилась благоустроенная детская площадка. Мы прошли лес насквозь.
Лена вопросительно взглянула на меня, я немедленно состроил блаженно-непроницаемое лицо и постарался показать всем видом, что покорно жду дальнейших распоряжений. Лена тяжело опустилась на засыпанное снегом бревно и глухо застонала, закрыв лицо руками. Я аккуратно пристроился рядом.
— Я не смогу, — сказала Лена, — просто не смогу. Я не убийца, я должна нести в мир добро, я не могу убить даже такого закоренелого грешника, как ты.
— Ты должна, — сказал я. — Тебе приказал хозяин, его нельзя ослушаться.
— А толку-то? Я все равно не смогу это сделать.
— Осмелишься проигнорировать приказ?
— А что мне еще остается?
— Пройти испытание. Собрать волю в кулак и выполнить предначертанное. Думаешь, Исааку было легко, когда он приносил в жертву собственную жену?
Лена посмотрела на меня, как на идиота.
 
— Не Исаак, а Авраам, — сказала она, — и не жену, а сына.
— Какая разница? Думаешь, принести в жертву сына легче, чем жену?
— Я не Авраам, — заявила Лена, — я не справлюсь.
— Дело твое, — я пожал плечами, — я думал, ты более… как бы это сказать…
— Более жестокая?
— Более целеустремленная.
Лена вздохнула.
— Хотела бы я быть более целеустремленной, — сказала она, — но не могу.
— А если поверить в себя?
— Думаешь, я не пыталась? Пока мы сюда шли, я все время убеждала себя, что приказ господа должен быть выполнен любыми средствами, что это моя святая обязанность, что великая цель оправдывает средства, но… я даже топор не взяла.
— Я заметил.
— Мог бы напомнить.
— Это была бы уже комедия какая-то, тебе приказали меня убить, а я тебе подсказываю, как это лучше сделать. Думаешь, мне легко идти с тобой и не сопротивляться?
— Думаю, легко. Потому что ты с самого начала знал, что я не смогу.
— Я только предполагал, предполагать и знать — разные вещи. А сейчас я уже не знаю, как ко всему этому относиться. Знаешь, как меня достала вся эта история? Может, ты меня все-таки прибьешь как-нибудь? Когда кончаешь жизнь в ранге праведника, в этом есть и свои плюсы, не нужно, например, думать о том, как жить дальше.
— Ты никогда не станешь праведником.
— Почему? Я покаялся, я передал себя в руки господа, что еще нужно? Раздать бедным все состояние? Так мне нечего раздавать, чеченцы взорвали мой дом, у меня осталось только то, что на мне. Долго молиться и совершать всякие подвиги вроде стояния на столбе? Если это действительно нужно, я могу это сделать, но я всегда считал, что главное свершается внутри, что покаяние не требует обрядов, я решил, что отрекаюсь от Сатаны и передаю себя богу, и, приняв решение, я тем самым совершил покаяние и отречение. Я неправ?
— Не знаю. Наверное, прав. Я сейчас вообще ничего не знаю. Пойдем домой.
  
8
 
У подъезда нас ждал сюрприз в виде джипа модели "козел" с милицейской символикой и целыми четырьмя ментами, вооруженными укороченными автоматами. При виде нас с Леной они оживились и все четыре ствола оказались направлены на меня.
Я улыбнулся, поднял руки вверх и вопросительно взглянул на Лену. Ее лицо выражало полнейшую растерянность.
— Что мне делать? — спросил я. — Сдаваться или раскидать их?
— Не нападай на них, — ответила она. — Если будет нужно, я скажу, а пока делай все, что они потребуют.
Главный мент, одетый, в отличие от других, в штатское, приблизился ко мне, остановился, не доходя двух шагов, и состроил неопределенную гримасу, скорее брезгливую, чем угрожающую.
— Без глупостей? — уточнил он.
— Без глупостей, — согласился я. — Пока она не скажет, — я кивнул на Лену.
Мент перевел взгляд на Лену и в его взгляде появилась заинтересованность.
— Вам, гражданка, тоже придется проехать с нами, — заявил он.
— На каком основании? — поинтересовалась Лена. — Ордер у вас есть?
— Ордер не нужен. Потому что есть указ номер… — мент протараторил длинную последовательность букв и цифр. Я заглянул в его душу и понял, что эта последовательность только что им придумана, но проговорил он ее очень уверенно, без особых способностей и не поймешь, что он горбатого лепит.
Лена приняла заявление мента за чистую монету. В ее взгляде мелькнула растерянность, но уже через мгновение она плотно сжала губы, сверкнула глазами и решительно проговорила:
— Иди отсюда и не греши.
Мент радостно кивнул и одухотворенно потопал к "козлу". Его коллеги с автоматами удивленно смотрели на него… черт возьми! Как бы не повторилась история с Дмитрием и Татьяной.
Видимо, Лена уловила мои опасения, потому что резко выкрикнула: