"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Почти ничего. Про него многое говорят, но непонятно, где пророчества, а где фантазии. Основная идея в том, что антихрист — это Христос наоборот.
— Тогда он должен быть женщиной.
— Быстро ты сообразил. Да, главная проблема в том, что непонятно, что считать "наоборот", то есть, какие свойства Христа должны быть обращены. Христос был человеком, должен ли антихрист не быть человеком?
— А кем же тогда? Жабой какой-нибудь или инопланетянином?
— Понятия не имею. Нет, Сергей, это у нее бред. Ничего страшного в этом нет, бывает и хуже, митрополит наш, например, когда просветление обрел, такой шабаш в монастыре устроил, — Зина передернула плечами, то ли от ужаса, то ли от блаженства. — Короче, не бери в голову.
— Она еще говорит, что она — мой светлый оппонент.
— Это вряд ли, по всем пророчествам выходит, что Христос явится в облике мужчины. Если вообще явится в вещественном облике. Может, это ты Христос, а она антихрист?
— Не издевайся!
— Извини. А до какого уровня ты просветлился? Ты теперь святой или мессия?
— Понятия не имею.
— Давай проверим.
— Как?
— Сотвори какое-нибудь чудо.
— Какое?
Я огляделся по сторонам и увидел, что на ловца и зверь бежит. Два молодых человека в строгих черных пальто направлялись в нашу сторону, спокойные и сосредоточенные, прямо-таки люди в черном. У одного из них на груди болталась бирочка, я напряг глаза и прочел, что на ней написано. Старейшина Харщ.
— Здравствуйте, — произнес старейшина Харщ с отчетливым иностранным акцентом, скорее всего, английским. — Вы позволите занять несколько минут вашего времени?
Я пожал плечами и Харщ истолковал это как знак согласия.
— Мы представляем единую церковь Христа, — заявил Харщ, — вы можете звать меня старейшина Харщ, а это старейшина Робин. Вы что-нибудь слышали о нашей церкви?
— Вы кришнаиты? — спросил я.
Нет, я не такой идиот, чтобы не знать, что кришнаиты — не христиане, просто мне захотелось посмеяться над ними. Не знаю, почему, может, потому, что они производили такое странное ощущение… как будто у них бесы в голове.
Харщ вздрогнул и они с Робином недоуменно переглянулись. Наверное, такие дремучие клиенты им давно не попадались.
— Мы не кришнаиты, — ответил Харщ. — Наша церковь известна как мормонская, но мы называем себя "Единая церковь Христа".
— У вас правда многоженство? — поинтересовался я.
— Нет, — с достоинством провозгласил Харщ, — мы больше не практикуем многоженство, потому что это противоречит законам Соединенных Штатов. Мы законопослушные граждане.
— Жаль. Было бы интересно.
— Да, это очень интересно! — обрадовался Харщ. — Позвольте, я расскажу вам об основных положениях нашей веры.
— Пожалуйста.
— В глубокой древности пророки Американского континента…
— Какие пророки?
— Пророки Американского континента. Не перебивайте, пожалуйста.
— Индейцы?
— Какие индейцы?
— Ну, пророки. В глубокой древности на Американском континенте жили одни только индейцы. Эти пророки были индейцами или древность была не очень глубокая?
— Хватит тебе баловаться, — не выдержала Зина, — давай.
— Хорошо, — сказал я, — ты это, Харщ, не греши больше.
— Что за чушь я несу, — с отвращением произнес Харщ, сорвал с себя бирочку и аккуратно положил ее на переполненную урну. Робин наблюдал за ним широко раскрытыми глазами.
— На, подержи, — сказал Харщ и сунул ему объемистую сумку, наверняка набитую откровениями индейских пророков, — пойду пива попью.
— А… э… — замычал Робин, — что с вами, старейшина? Какое пиво?
— Я больше не старейшина, — отрезал Харщ и удалился, моментально растворившись в толпе, куда-то торопящейся по своим непонятным делам.
— Это что такое? — беспомощно пробормотал Робин.
— И ты тоже не греши, — веско произнес я.
Робин задумчиво посмотрел на сумку и поставил ее около урны, не забыв предварительно вытащить из бокового кармашка электронную записную книжку.
— А ведь и вправду выпить не помешало бы, — признал он, — вы не составите компанию?
 
— Нет, — сказала Зина, — без тебя обойдемся. Давай, проваливай.
— Зачем так грубо? — спросил я, когда Робин провалил.
— Это нервное, — ответила Зина. — Сергей, ты мессия!
— Да ну!
— Ты только что изгнал бесов из двух человек.
— Каких еще бесов?
— Если хочешь, называй их тараканами в голове. Ты только что изгнал бесов. Ты мессия. Нет, эти ребята правы, выпить надо.
— Ну так пойдем, выпьем. Хочешь, я попробую превратить в пиво вот эту лужу?
— Лучше не надо, чудеса не следует творить всуе, это грех. Проверка прошла и хватит. Черт возьми, Сергей! Ну почему так всегда бывает? Я всю жизнь мечтала, чтобы мой друг стал святым, пусть не я, так хотя бы мой друг. И вот это случилось, случилось даже большее, а мне почти все равно.
— Как это все равно?
— А вот так. Я всю жизнь хотела стать самой святой, самой сильной и самой умной, а теперь что-то случилось, и меня больше не волнует ни развитие духа, ни карьера, ни богатство, вообще ничего. Ты знаешь, я, кажется, влюбилась.
— В кого?
— Ты его видел. Саша очень хороший человек, он только кажется таким придурком. На самом деле он очень добрый и умный.
— Рад за тебя.
— Ты говоришь это искренне?
— Абсолютно. Если не веришь, загляни ко мне в душу.
— Никогда так не говори! Если будешь пускать в душу кого ни попадя, долго не проживешь. Особенно теперь.
— Тогда не заглядывай.
— Не буду. Заглядывать в душу святого слишком опасно, не говоря уж о мессии. Можно попросить тебя об одной вещи?
— Попроси.
— Если захочешь устроить что-нибудь масштабное, ну, я не знаю…
— Конец света?
— Конец света ты не захочешь устроить, конец света может произойти только случайно. Но если ты начнешь что-то большое, ну, там, захочешь всех осчастливить…
— Я понял. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Ты переместишь нас с Сашей в другой мир?
— Попробую. Не знаю, получится ли у меня…
— Получится.
— Тогда перемещу. А ты не боишься, что серьезные дяди начнут расспрашивать про Дмитрия?
— Я не хочу возвращаться в родной мир, есть и другие миры. Твоей силы достаточно, чтобы переместить нас в любой из них. Дмитрий говорил, что любой мир, который мессия способен себе представить, где-то существует. Есть даже теория, что конец света произойдет, когда мессия создаст себе новый мир и уйдет туда, оставив позади себя развалины бывшей родины.
— Со мной этого не случится. Этот мир вполне меня устраивает.
  
5
 
Лена поругалась со своей мамой. То есть, нет, не совсем поругалась, в нашем с ней нынешнем положении трудно поругаться с кем-то по-настоящему. Но по порядку.
Раньше Леночка никогда не уходила из дома на всю ночь и сегодняшняя ночь стала для ее мамы настоящим шоком. Анна Игнатьевна всегда воспитывала единственную дочь в духе православных канонов и то, что она не вернулась домой ночевать, могло означать только одно — с ней что-то случилось. А когда блудная дочь все-таки вернулась, уставшая и одновременно свежая, с сияющими глазами, как у мартовской кошки, это стало вторым шоком. Ее дочь не могла сама по себе за один день превратиться из образцовой православной девушки в столь же образцовую блудницу! Значит, это было искушение и только один субъект во вселенной способен так искусить. Самое интересное, что она вполне может быть права.
В общем, Леночка, как говорится, получила предложение, от которого нельзя отказаться. Ей было велено покаяться в грехе вначале родной матери, а потом батюшке, это было безусловное требование, она была обязана подчиниться, и то, что сказала родная дочь в ответ на это требование, стало третьим потрясением Анны Игнатьевны. А сказала родная дочь следующее:
— Не говори глупостей, мама, мне не в чем каяться. В любви нет греха.