"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Список получился длинным, непонятно даже, как все это сюда привезти без машины. И непонятно, где все это купить. Наверняка есть специализированные магазины, торгующие запчастями для грузовиков… или на авторынок съездить?
А ведь Спиридон был прав! Когда занимаешься чем-то безусловно полезным, состояние души становится другим. Не то чтобы это было похоже на счастье, но душу не покидает ощущение… не знаю, как это назвать… свободы, правильности предназначения, того, что ты творишь добро… нет, эти слова, будучи произнесенными, звучат надменно и выспренно, и понятно, почему — потому что чувства, выражаемые этими словами, не должны выражаться вслух, потому что иначе это будет лицемерие и фарисейство.
16
Зина очень удивилась.
— На хрена тебе машина? — спросила она. — Хочешь к храму божьему в роскошном экипаже подкатить? Они этого не оценят, ты уж поверь.
— Я не хочу покупать роскошный экипаж, — сказал я, — вполне хватит старенькой четверки.
— Сколько нужно?
— Две тысячи за глаза хватит.
— Долларов?
— Естественно.
— Держи. Хотя мог бы и сам достать.
— Не уверен, что это хорошо скажется на моем просветлении.
Зина раздраженно хлопнула себя по лбу.
— Дура! Извини, Сергей, я жуткая дура, я совсем забыла. Конечно, тебе нельзя грешить! Держи еще две тысячи, они тебе пригодятся.
— Спасибо. Как дела с квартирой?
— Нормально. Таджики вовсю трудятся, евроремонт обещают закончить к новому году, тогда можно будет мебель закупать. Глядишь, числу к двадцатому и переедем.
— Будем надеяться.
17
Вечером того же дня у меня состоялся своеобразный разговор с мамой. Мама подсела ко мне, когда я пил чай на кухне.
— Как дела, сынок? — спросила она. — Что-то ты дома почти не появляешься, Зина, что, перестала тебя волшебству учить?
— Нет, — удивился я, — с чего ты взяла?
— Ты все время пропадаешь где-то, и вы с Зиной уходите из дома по отдельности и возвращаетесь тоже по отдельности.
— Это… гм… практические занятия.
— Ты уже заканчиваешь обучение?
— Оно никогда не закончится.
— Почему? Она тебя плохо учит?
— Нет, дело не в этом. Обучение нельзя закончить, ведь нельзя стать самым сильным, каким бы сильным ты бы ни был, всегда можно стать еще сильнее.
— Так что, она вечно тебя учить будет?
— Нет, это вряд ли. Через какое-то время мы станем почти равными.
— Это скоро будет?
— Не знаю. А что?
— Так, ничего.
— Не темни, мама! Что ты имеешь ввиду?
— Ну… эта твоя Зина, она, конечно, волшебница, но какая-то она некрасивая. Тощая, старая, я, конечно, понимаю, что с лица воду не пить, но, когда она будет тебе не нужна…
— Ты подберешь какую-нибудь девочку получше, например… точно! Племянницу тети Маши, правильно?
— Ты что… мысли читаешь?
— Я только учусь.
— Учись, сынок. В жизни пригодится.
18
Помолившись, я отвернулся от иконостаса и уперся взглядом в отца Спиридона. Он стоял шагах в четырех, он неотрывно смотрел на меня и в глазах его было удивление, граничащее с ужасом. Встретив мой взгляд, он дернулся, как от удара, и отступил на шаг.
— Что случилось? — спросил я. — У тебя такой взгляд…
— Ничего, — быстро ответил Спиридон, — просто ты похож на одного человека. Нет, это только внешнее сходство, иначе… нет, неважно.
— Да что случилось? — повторил я. — На тебе лица нет! У тебя какая-то проблема? Пойдем, попьем чаю, обсудим проблему, я помогу ее решить. Помогать ближнему — святой долг христианина, правильно?
Спиридон раздраженно помотал головой, что-то прошептал и неожиданно перекрестился.
— Хорошо, — сказал он, — пойдем.
Первым, что бросилось мне в глаза в церковной каптерке, была лежащая на столе газета. "Вампиры ограбили супермаркет", гласил заголовок. Ниже красовалась фотография, с которой скалил зубы вполне узнаваемый я.
Спиридон дернулся к столу, но тут же остановился и посмотрел на меня. Мы встретились взглядом и слова стали излишними. Он все понял.
— Но как же… — прошептал Спиридон, — святая церковь… это правда…
— Да, это правда, — сказал я, — я действительно вампир. Клыки показать?
— Не надо! — резко крикнул Спиридон и перекрестил меня отчаянным жестом.
Ничего не случилось. Я не провалился сквозь землю, не растворился в воздухе и не рассыпался горсткой праха, меня не уволокли черти и не растерзали ангелы.
— Но как… — удивился Спиридон.
— А вот так, — сказал я, — слухи о том, что вампиры боятся христианской символики, сильно преувеличены.
— Ты правда вампир?
— Правда. Я ведь уже говорил. А что тебя удивляет? Я же говорю, вампиры не боятся христианской символики.
— Но зачем ты ходил сюда столько времени? Хотел поглумиться? Так это тебе удалось!
— Ничего я не хотел поглумиться! Я такой же человек, как и ты, я тоже хочу обрести веру. Думаешь, если я вампир, так для меня бог — пустой звук?
— А что, нет?
— Нет! Ты же сам говорил, убить, чтобы жить — это не смертный грех.
— Я не это имел ввиду! Ты проклят, Сергей, понимаешь, проклят! Ты никогда не спасешь свою душу, пусть даже ты не боишься святых мест, все равно для тебя посещать церковь — пустая трата времени! И кощунство!
— Я так не думаю. Ты помог мне, Спиридон, ты сказал, что надо жить по совести, что надо творить добрые дела, ты открыл передо мной путь… нет, не к спасению, да мне, по большому счету, наплевать на спасение, ты открыл путь к тому, чтобы жить и не думать, что все бессмысленно. Я всегда знал, что душу нельзя погубить окончательно, другие вампиры говорили об этом, но я не мог в это поверить до тех пор, пока ты не объяснил мне, как все обстоит на самом деле. И не надо смотреть на меня такими глазами, я не собираюсь тебя кусать, я вполне контролирую себя, это только в фильмах вампиры бросаются на первого встречного.
— Скольких человек ты убил? — спросил Спиридон.
— Троих.
— Кто они были?
— Проститутка, случайный прохожий и… еще один случайный прохожий.
— Ты давно вампир?
— Почти две недели.
— Значит, каждые четыре дня ты совершаешь убийство.
— Это только вначале, потом будет достаточно одного раза в месяц.
— Все равно! Ты исчадие ада!
— Я не исчадие ада! Я не стремлюсь к злу. Да, я убиваю, но разве не ты говорил, что нет греха в том, чтобы убить ради спасения собственной жизни?
— Не перевирай мои слова! Твое бытие — не жизнь! Ты — нежить!
— Я не нежить! Мое сердце бьется, мое тело теплое, я дышу, ем, пью, занимаюсь сексом, у меня есть любимая женщина… что еще нужно, чтобы называть бытие жизнью?
— Нужно не убивать!
— А кто из нас не убивает? Ты вегетарианец?
— Убивать животных и убивать людей — разные вещи!
— Объясни это какому-нибудь индусу. И вообще, ты же не будешь утверждать, что я стал нежитью, еще когда воевал в Чечне?
— Это совсем не то! И не говори, что ты нормальный человек, ты — гадкий упырь! Вонючий вурдалак! А те деньги, что ты жертвовал на богоугодные дела, ты украл в супермаркете? Забери эти деньги назад! Они прокляты!
— Деньги не пахнут, — попытался возразить я, но Спиридона уже несло.
— Твои деньги прокляты! И сам ты проклят! И весь храм теперь проклят! Вампир молился в божьем храме, вампир подходил к причастию, вампир исповедовался! Дьявол тебя возьми, ты исповедовался мне и я отпустил твои грехи! Видит бог, я не знал, какой грех отпускаю. Ты хоть знаешь, что бывает с такими грехами? Несправедливо отпущенный грех ложится камнем на душу отпустившего! Ты погубил мою душу! Просто так взял и походя погубил мою душу!
— Да иди ты! — огрызнулся я. — Нет души, которую нельзя спасти. Сходишь к какому-нибудь иерарху, помолишься, исповедуешься, все и пройдет.