"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
"И то верно", — подумал я, — "Зачем мне страх?" И рассказал палачам анекдот про влюбленную парочку, высококультурную маму девочки и вареный фаллоимитатор. История понравилась и повлекла за собой дискуссию о месте и роли фаллоимитаторов в жизни общества, и когда на лестнице зазвучали шаги, все, кроме несчастного Андрюшки, пребывали в замечательном расположении духа.
14
На этот раз по мою душу явилась целая делегация аж из семи человек. Возглавлял ее неизвестный мне щуплый седобородый монах в черной рясе и с высоким клобуком на голове. Я уже знал, что такой клобук — признак высокого чина, вроде лампасов. Несмотря на астеническое телосложение, двигался монах удивительно плавно, он сразу напомнил мне Усмана и я подумал… много чего я подумал, целый хоровод неоформленных мыслей прокрутился в моей голове, но сейчас не время думать, потому что сейчас решится моя судьба.
Черного монаха сопровождали двое предыдущих посетителей, а также целых четыре меча господних в фиолетовых рясах. Судя по тому, как Степан с Семкой вытаращили глаза при виде этой картины, ко мне начали относиться серьезно.
Дальняя решетка подпрыгнула и взлетела вверх, как будто под ней взорвали маленький пороховой заряд. Монах в черном шагнул в освещенное пространство, Семка мгновенно вытянулся в струнку, сложил руки по швам и начал рапортовать:
— Владыка! За время моего дежурства случились следующие происшествия. По приказу и в сопровождении отца Афанасия из следственного отдела брат Андрей и брат Степан, — он указал на палачей, которые тоже стояли по стойке смирно, точнее, брат Степан стоял, а брат Андрей пытался, — доставили в камеру для допросов вот этого чернокнижника. Потом отец Афанасий позвал братьев, был слышен шум драки, а потом сюда вышел чернокнижник в рясе отца Афанасия. Я поднял тревогу и сюда явились отец Амвросий и отец Авраам…
— Я докладывал дальнейшее, — перебил Семку отец Амвросий.
— Ничего-ничего, — отмахнулся владыка, — я послушаю еще раз. Продолжай, отрок.
— Отец Амвросий и отец Авраам, стало быть, — продолжил отрок, — так вот, они явились и хотели сомлеть чернокнижника, и он вроде как сомлел, но отец Авраам сказал, что он притворяется. И тогда они ушли. А чернокнижник встал, и получилось, что он и вправду притворялся. А потом он ушел и вернулся с братьями, сидел здесь и рассказывал похабные байки.
— Что с Афанасием? — спросил владыка.
Семка перевел взгляд на Степана и тот ответил:
— Убит. Кулаком в нос.
Владыка задумчиво посмотрел на меня.
— А ты, чернокнижник, силен драться, — сказал он.
— Я не чернокнижник, — возразил я.
— А кто же ты? Может, у тебя духовное звание есть?
— Нет.
— Может, ты и словом не владеешь?
— Не владею.
— Может, и клятву принесешь?
— Может, и принесу.
— Принеси.
Я глубоко вздохнул и размеренно проговорил:
— Клянусь отцом и сыном и святым духом, что не владею словом.
— Божьим словом, — поправил владыка.
— Божьим словом, — согласился я. — А если я сейчас солгал, пускай умру на месте.
Я не умер. Владыка удивился.
— А почему на тебя слово не действует? — спросил он. — Неужто амулет?
— Амулет, — согласился я и продемонстрировал крест.
Владыка так и впился глазами в мой крест, он даже чуть не подпрыгнул на месте от возбуждения.
— Святой крест, — выдохнул он. — Ребята, — он оглянулся назад, на фиолетовых, — вперед.
Фиолетовые монахи выступили вперед. Двое вытащили откуда-то из-под ряс увесистые булавы, третий — кистень, четвертый — нунчаки.
Кажется, это конец, сообщил я кресту.
Посмотрим, напряженно ответил крест. И добавил после едва уловимой паузы: Попробуй открыть в себе внутреннюю силу. Почувствуй ее и она пребудет с тобой… чего ты ржешь?
Я не ржу… я просто вспомнил… неважно.
Это важно! Соберись!
Решетка прыгнула вверх и Степан отступил назад, явно не желая лезть в драку. Фиолетовый монах с нунчаками выступил вперед и встал в стойку, вроде бы совершенно не опасную, но как раз этим и опасную, потому что я никак не мог понять, откуда может последовать удар. А если даже я угадаю движение… всегда есть шанс прорваться на ближнюю дистанцию, где оружие не играет большой роли… если у этого типа не спрятан нож где-нибудь в потайном кармане рясы… а что тогда делать? Сдаваться? Этот фокус второй раз не пройдет, они уже знают, на что я способен. Тогда что? Сила? Попробуем ее почувствовать…
— Стоп! — крикнул владыка и монах с нунчаками послушно отступил. — Ты! Ты владеешь словом! Почему ты жив?
Я сделал глупое лицо и пожал плечами.
— Вам виднее, владыка, — сказал я.
Владыка сделал задумчивое лицо и стоял так несколько секунд.
Он атакует. Я накапливаю энергию, сообщил крест, чувствуешь?
Нет.
Владыка сложил руки в молитвенном жесте и что-то зашептал.
А теперь?
Нет.
В воздухе из ниоткуда сформировалась шаровая молния. Запахло озоном. Я что-то почувствовал и немедленно толкнул это что-то в сторону врага. Молния взорвалась с негромким хлопком, запах озона стал нестерпим, но больше ничего страшного не произошло.
— Почему ты не атакуешь? — спросил владыка.
Я ответил вопросом на вопрос:
— Разве у меня есть шансы?
Теперь настала очередь владыки пожимать плечами.
— Если ты поклянешься никому не причинять вред в этом здании, и не пытаться покинуть его, я позволю тебе выйти из этого коридора, — сказал он.
— Даже если меня будут пытать? — уточнил я.
— А ты, что, хочешь гарантий?
— Конечно.
Владыка состроил зверское лицо и уставился на брата Андрея, беззвучно шевеля губами и делая руками странные жесты. Брат Андрей перестал стонать и встал на ноги, тупо озираясь по сторонам. Его движения замедлились, лицо стало неподвижным, взгляд остановился, а потом я заметил, что его тело становится полупрозрачным.
За секунду до конца молитвы — бей! — предупредил меня крест.
Кого? Андрюшку?
А кого же еще? И ни в коем случае не пропусти удар! Приготовься… три… два… один…
Я совершил эффектный разворот на одной ноге и влепил второй ногой звонкую затрещину в голову того, что раньше было Андрюшкой. Голова лопнула, как мыльный пузырь. Владыка тяжело перевел дыхание.
— Ты уже дрался с призраками? — спросил он.
— Нет.
— Тогда откуда ты узнал, что… ну-ка, покажи мне свой крест!
Крест хихикнул и вложил в мое сознание забавный мыслеобраз.
— Сначала принеси клятву, — сказал я, — что не причинишь мне вреда и не будешь ограничивать мою свободу.
— Ты не оставляешь выбора, — вздохнул владыка.
Он что-то прошептал и резко взмахнул руками. Двое фиолетовых бойцов, вооруженных булавами, качнулись, взмыли в воздух и поплыли ко мне, как будто вокруг них чудесным образом установилась невесомость. Впрочем, почему "как будто"?
Стихия воздуха, констатировал крест, ну что ж, подобное лечится подобным.
И сообщил мне мое первое слово.
Я не делал никаких движений и не произносил никаких слов, все необходимое свершилось в моем мозгу или душе или как там оно называется. Что-то злое и безумное в мгновение ока сформировалось внутри меня и передалось по невидимому каналу одному из летящих монахов. Он взревел, взмахнул булавой и ринулся на своего собрата, тот увернулся, и жертва моего заклинания со всего размаху впечаталась головой в каменную стену и рухнула на пол. Что-то много сегодня черепно-мозговых травм.
— Я готов принести клятву, которую ты просишь, но только с ограниченным сроком действия, — заявил владыка, вытерев пот со лба, — только до полуночи.
— До завтрашней. В смысле, сутки и еще сколько-то времени.
— Хорошо. Я не буду ограничивать твою свободу и не буду причинять тебе вреда до тех пор, пока ты не причиняешь никому вреда и не покидаешь это здание, либо до следующей полуночи, смотря что наступит быстрее. Такая формулировка устраивает?