"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Не понимаю, каким усилием удалось удержаться на месте, но это было единственным верным решением. Кончики двух каменных когтей коснулись живой плоти — моей и Тнирг. Удар, шок, ожог — всех этих слов мало, чтобы описать то, что мы ощутили, словно обменявшись ощущениями. В ноздри ударил запах паленого мяса и горящей шерсти.
И тут же все закончилось.
Сложились огромные крылья, склонилась голова. Стремительно, как ни при каких условиях не может остывать такая масса, стал темнеть камень оперения. Все словно говорило — здесь больше нечего делать. Да и гномь настойчиво потянула меня за руку.
От движения в обожженной коже проснулась боль. Но что-то меня не пускало — то ли любопытство, то ли нежелание, чтобы вот так все и кончилось. Скорее все-таки любопытство…
Совершенно напрасное. Тнирг была права, спеша уйти. Полной мерой проявив женскую мудрость, Мать решила, что настало время и для каприза. Видя, что назойливые посетители не спешат убраться, Первоптица уже на исходе падения в сон обиженно прикрикнула на нас. Кто же виноват, что ее голос — рев извержения, а выдох — пламя?!
Не нуждаясь в иных приглашениях, я кинулся следом за гномью прочь по коридору, что привел нас сюда. Огненные языки клубились под потолком, изрядно припекая затылок и плечи. А Каменная Птица, казалось, все кричит и кричит нам вослед, сетуя на непочтительность детей, забывших должное уважение к ее покою…
  
5. Партия Землекройки
 
 
 
Лети, лети, лепесток, лети скорей со всех ног,
 
Лети с большой высоты, минуя все блок-посты…
 
 
Обратный путь из обители породительницы всех разумных рас я запомнил как-то смутно. Видимо, потому, что шел, словно кадавр, запущенный на автовозврат через единожды разведанное минное поле. Подгорная принцесса тоже двигалась словно в трансе, но для нее все произошедшее хотя бы было нормально. Обычная для ее высшего рода религиозно-бытовая практика — обращение к первопредку.
Меня же от мифа о сотворении отделяла несколько большая дистанция, и столь внезапное сокращение ее до нуля далось нелегко. Так горожанину кажутся бесконечно удаленными события, имевшие место до основания его города. Сказки родных стен надежно ограждают от преданий древности, и встреча с их действующими лицами представляется совершенно невозможной, даже если те наделены вечной жизнью, предполагающей, что те и поныне где-то пребывают.
Масштаб у нас нынешних, что ли, не совпадает с легендарными…
Однако теперь совпал. Причем если гномы хоть раз в поколение пересекались с самой Породительницей в лице представительниц царственного рода, то из сторонних разумных я, похоже, первый, кто за пару тысячелетий удостоился чести лицезреть Каменную Птицу. Не будь у меня опыта знакомства с Великим Все в подвластных тому меканских топях, не знаю даже, как бы смог выдержать подобное. А так просто принял к сведению, что не один он все еще недалек от вмешательства в дела смертных, от которых младшие, эльфийские боги уже самоустранились, а еще не явленный Бог Людей пока не добрался…
Тем не менее, несмотря на все самоуговоры, на душе все же остался некий осадок от столкновения со столь древней и сверхъестественной сущностью. Когда на позиции рвется один тесайрский файрболл, это случайность, а когда два — уже обстрел, или, как говорят умники из книгочеев, тенденция. Вот ее-то, проклятой всеми демонами любого ранга снизу доверху, теперь и приходилось всерьез опасаться. Этак, не привели Судьба, я когда-нибудь и с Перводраконом повстречаюсь подобным образом, если только не с нею самой…
Будучи вымотаны недлинным, но до предела насыщенным событиями днем, мы с Тнирг повалились спать даже без ужина, никак не отпраздновав свое обручение высшей силой. Тем охотнее пришлось приняться за готовку наутро, порядком подмерзнув за ночь. На сковородку жира почти не попало — все пришлось слить в жаровню, чтоб хватило и на еду, и на кипяток.
 
Впрочем, истощение запасов гномь не волновало, потому что на следующий день ею планировалось возвращение к оседлой жизни в лице гостеприимства Великого Шамана, о котором она условилась при передаче задатка. Причем упор делался на то, что завтра дойти до места обитания Сантуцци я должен один, без малейшей помощи. Оно и понятно, раз подгорной принцессе не следует показываться перед соплеменниками, но как в таком случае она сама попадет по столь тщательно вдалбливаемому адресу, мне пока было не ясно.
Наверное, из-за того, что размышления об этом сильно меня отвлекали, уже при последнем инструктаже я и оговорился, назвав тот отнорок тракта, который вел к дому цизальтинца, Задним ходом.
— Запомни, ЭТО называется Восточными Воротами!!! — взорвалась кронфройляйн не хуже файрболла.
— А Западными тогда что? — появилась надежда отвлечь ее вопросом.
— Ничего! — неожиданно ответила Тнирг с еще большей резкостью и не менее сердито пояснила: — Подгорье не желает принимать ничего, что приходит с запада. А что-то отдавать западу — тем более.
— Ничего, стало быть… — я распробовал на вкус ее решительную отповедь. Очередную реплику — «А я тогда как же?» — мне удалось проглотить очень вовремя. Похоже, после многих лет тренировки я научился-таки держать язык за зубами, когда требуется. Остается понять, к добру это или к худу…
Наконец адрес был заучен, а путь пересказан не единожды, так, как было объяснено, и своими словами. Поворчав еще немного для порядка, гномь собрала не распакованные со вчерашнего вещи, связав кладь в узлы для переноски в одиночку. Можно было сниматься с места, однако она озабоченно уставилась в одну точку и задумчиво пробурчала:
— Ладно. Меня-то никто не увидит…
Я предпочел поверить подгорной принцессе на слово, не задумываясь над способом, который без всякой магии сделает ее невидимкой. А мне и прикидываться особо не надо — кому меня здесь опознавать!
Однако у гноми на этот счет оказалось совершенно иное мнение.
— Вот с тобой что делать, надо еще подумать… Уж больно приметен, не по-нашему.
В ее словах был резон, если вспомнить, как обычно выглядят что трансальтинцы, что обитатели Цизальтии. А иного человека под горой не встретишь. Вот только в кого из них собралась превратить меня дотошная конспираторша? Как-то слабо я себя представлял что в пледе и коротких штанах фольксдранговца, что в замшевой бахроме и перьях воина Союза Племен.
Ответ на этот животрепещущий вопрос не заставил долго ждать. Тнирг обошла вокруг один раз, другой, придирчиво разглядывая мой облик, не слишком презентабельный от недели подгорного быта…
— Придется бриться, — решительно изрекла она. С этим я бы и сам согласился, если бы не дополнение: — Совсем. По-трансальтийски.
— Мне?! — не сдержал я возгласа.
— Ну не мне же!
Это да, представить бритого гнома даже я оказался не в состоянии. Тем более гномь. Кронфройляйн нашу… подколодную. Вождиху и правительшу Бессловесных, то есть Бессовестных стран, в недалеком будущем…
Которое никогда не наступит, если я тут буду вовсю кочевряжиться и изображать из себя эльфа-модника. Ну похожу чуток с альтийским гребнем, невелик позор. Некоторые всю жизнь этак выглядят, причем люди, как на подбор, уважаемые, даже в чем-то солидные, невзирая на несерьезный облик. Тот же Дитрих Плюс-Минус, к примеру…
Представший перед внутренним взором образ бергфебеля Троммельледера отрезвил меня окончательно, а заодно подсказал, с кого следует копировать повадки трансальтинца. Более подходящий образец для подражания трудно было и представить.
Окончательно примирившись таким образом с грядущими переменами в облике, я задумался уже об их практической стороне. То есть о том, каким именно образом буду избавляться от излишков растительности на голове. По всем раскладам получалось, что, кроме собственного тесака, надеяться особо не на что. Вот только его пригодность к бритью такова, что я, почитай, вторую неделю обхожусь без этой процедуры, уповая на то, что гномам с их мохнатостью вид небритой человеческой рожи не кажется чем-то нарушающим нормы приличия. Может, даже наоборот, уважением местных нравов…