"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Для пробы я пробежал пальцами по ближайшему, сдвинув подвешенный на экваториальной оси стеклянный колпак. Бирюзовые, под цвет здешних политических амбиций активные точки с готовностью засияли под рукой.
Ага, работает… Хрустальная сфера с готовностью показала один из секторов города. Первичная настройка именно такова, хотя среди стандартных наличествует раскрытие того же сектора за пределы стен Хасиры, от ближней к ним местности до самого отдаленного пограничного района. Поняв, как все устроено, я активировал прочие пять сфер, чтобы создать полный обзор.
Призрачное подобие города окружило тридакну, высящуюся как раз на месте султанского дворца. Вот посольский квартал, по которому носит хлопья копоти еще не успокоившийся вихрь, вот Сухотаможенная площадь в обломках разбитых пескобуеров, вот порядком разгромленные казармы Синих Драгун у Парадной Пристани, вот почерневший от огня и дурной магии остов Проекционной Башни, вот голый и неприкаянный обрыв с неразличимым отсюда рваным бирюзовым ковром трупов… Всюду разгром и запустение, мусор, ветер и дым. Шаг за шагом, все наши дела и вехи за бесконечный день Бирюзовой Революции.
Хотя нет, круг не замкнут. Надо сделать еще один шаг, еще один очаг загасить, втоптав в песок тлеющее лиловое пламя мятежа.
Академический квартал. Именно туда стянулись остатки отброшенных по всему городу сторонников Музафара, которых не остановила даже его смерть. И тем более не остановила она его противников, готовых во имя своей завиральной идеи перемолоть собственную родину на костяную муку. Во имя беспрепятственной торговли и мирного развития…
Чистые ребятишки и старые умники, искренне или с расчетом желающие обновления древнего Хисаха. Враги моего врага, но мне не друзья. Однако и не враги тоже. До нынешней секунды…
Если они останутся в живых, резня на улицах кончится не сегодня. Не завтра, не через неделю — при царствующем султане, даже таком, как я. Только тогда, когда древняя и гордая страна превратится в подобие кадавра-буратино, пляшущего под чужую шарманку на забаву почтенной публике.
О да, достаточно быстро они поймут, что к чему, и те, кто сохранит яростный идеализм среди окружающей беспринципности, радикально изменят свое мировоззрение… Но будет поздно. Рухнувшей стране их прозрение уже не поможет! Ибо состояние с низкой энергетикой устойчивее состояния с высокой — это азы маготехники, известные любому недоучке…
Тысячелетиями высокородный мертвяк расплачивался молодыми жизнями за свою застарелую месть. Видно, в привычку вошло — вон какой счет незакрытым оставил.
Что ж, если оплатить его выпало мне, так тому и быть. Поставлю подпись под величайшей интригой тысячелетия, подобью баланс: так, мол, и так, закрыто и окончено. Пересмотру не подлежит.
Пальцы сами собой пробежали по усеянной жемчугом створке тридакны, перенося код вызова эскадры из ныне доступного мне, как верховному главнокомандующему, свода информационных и магических ключей к государству. Почти мгновенно огромный, с кулак, изумруд индикации налился сиянием отзыва. Порядок на флоте пребудет тверд, хоть мятеж, хоть смена власти бушуй на неверной зыбкой земле…
— Капудан-паша Ток двадцать третий ожидает приказаний истинного султана! — Формулировка, не двусмысленно указывающая на политические симпатии как самого флотоводца, так и представляемой им силы, доселе немо нависавшей над городом.
Истинного, говоришь… Других не держим.
— Говорит Джек Пойнтер по прозванию Собачий Глаз, Властитель ау Стийорр, ау Хройх, уарс Фусс на пяти Реликвиях, Султан Хисаха по праву Последнего Присутствия! — На мгновение я замолк, давая возможность капудан-паше проглотить и начать переваривать мой невдолбенный титул, теперь украшенный еще и местным бантиком, а затем продолжил бесстрастно-деловым тоном: — Остатки банд уничтоженного узурпатора захватили центр сопротивления в академии. Приказ по флоту — бомбардировать академический квартал. Отомстим за пролитую кровь! Вечная память нашим соратникам, погибшим за Хисах!!!
Пока еще живым… Полным надежд на будущее своей страны, на освобождение от гнета старых легенд и имен, некогда поднявших из небытия на грани двух пустынь — песчаной и водной — невозможную страну-сказку… Пока. Еще. Живым. Но об этом бравым морякам знать не обязательно. Даже просто не нужно.
Достаточно того, что об этом знаю я.
— Слушаю и повинуюсь, о султан. — Флотский был по-хорошему краток.
Не прошло и минуты, как рев раздираемого воздуха возвестил о начале обстрела. Памятное по параду огненное облако сорвалось с бортов застывшей на рейде эскадры и медленно поплыло к дымящему академическому кварталу. Спустя долгие секунды пылающий поток пролился на непокорный очаг сопротивления, зажигая в нем новое пламя.
Клубящаяся черно-оранжевая туча поглотила строения и пальмы, нападающих и обороняющихся, глухую тиранию и продажную свободу — оба неверных пути, по которым мог бы пойти Хисах.
Все сгорело без следа. Лиловые тоги, бирюзовые повязки, стражники, колдуны, студенты, их духовные лидеры, шкура «дракоморфа десерти», сиречь песчаной акулы…
И Пемси.
До меня дошло, кому я подписал, не рассуждая, смертный приговор.
Услужлива человечья натура — с легкостью вымарывает из памяти все, что может помешать осознанию собственной правоты. До поры до времени держит ненужное в загоне, лишь ненадолго выпуская на волю злые воспоминания — через незаметные щелки, по никчемным зацепкам, с каждым разом все надежнее забивая эти лазейки, чтобы ничто не смогло нарушить покой самодовольства.
Неужели и мне теперь всю жизнь так же прятать от себя вину?!
Невольно завертелась и чуть не добила вконец совсем пакостная, мелкая мыслишка: вот оно, окончательное решение вопроса с назойливой обожательницей. Само сложилось как нельзя лучше. Кто теперь поверит, что, отдавая приказ, я меньше всего думал о девчонке, оседлавшей прибойную волну мятежа? И кому вообще будет до нее дело спустя годы, когда кровь и грязь этих дней застынет благородной патиной истории?
Мне будет.
На шаги, раздавшиеся по гулким коридорам султанского дворца, я обернулся почти с радостью. Во всеобщем разброде толком не налажены ни охрана, ни обслуживание, но оно и к лучшему. Сейчас я был бы рад даже наемным убийцам, недобиткам «лиловым», да что им — Лунной Богине и всем демонам ее, лишь бы не оставаться наедине с собой и непотребством, только что сотворенным мной из высших политических соображений.
А всем вышеперечисленным лучше бы сейчас самим опасаться меня…
Однако увиденное заставило меня отшатнуться, будто и взаправду передо мной въяве предстала владычица неупокоенных. Или хотя бы одна из душ ее свиты, вечно воющей в ночном небе песнь могуществу своей повелительницы. Во всяком случае, считать незваную гостью пребывающей по ту сторону Последней Завесы я имел все основания.
Однако Судьба сыграла со мной немыслимую шутку. В ставку верховного командования, закопченная и потрепанная, но несомненно живая, влетела Памела Акулья Погибель!
Моя древнейшая, приходящаяся ей атаманшей и непосредственной начальницей, едва поспевала за несущейся во весь опор пышечкой, сдав на руки слугам совсем расклеившегося ученого дедка-богомола, наиболее безопасного из местных умников. За ними всеми разве что шлейф дыма не плыл, и отнюдь не по причине попадания под огонь эскадры — от него никто не ушел, да и слишком быстро появились уцелевшие, чтобы поспеть от академквартала после залпа.
Нет, распалилась вдохновительница бирюзовой революции сама собой и совершенно по иному поводу. В роль вросла, будто всю жизнь командовала не мелкой бандой, а минимум полком.
— Ты что тут сидишь?! Где помощь, где армия, флот?! Ребята там насмерть стоят, из последних сил! — не удержав взятого тона, Пемси сбилась на хрип, но не замолчала. — Ты вообще представляешь, что там творится?
Ага… Можно подумать, будто одна она провела этот день на улицах воюющего с самим собой города. Пожалуй, из нас четверых, явившихся в Хисах не ко времени, ей за стенами академии выпало меньше всего. В сравнении с Хиррой, преступившей себя ради других, Келлой, выжившей в магической мясорубке осажденных казарм, да и мной самим, в конце-то концов!