"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Говорят, как в город ваши въехали, дождь из лягушек пошел! — Своей интонацией он как будто просил подтверждения слухам, за эти дни, без сомнения, перевравшим и перепутавшим все, что стряслось с нами с момента прибытия в Хасиру. Но первая несусветица хотя бы имела под собой реальные корни.
— Не дождь, а фонтан. И лягушки с собой привезенные были, из купеческого товара. — Поначалу я честно постарался опровергнуть неточности.
Пустое дело — на каждое слово правды у словоохотливого содержателя заведения находилась в запасе куча новых домыслов.
— Посольство-то большое пришло… Одних эльфей, говорят, дюжина!
Так уж и дюжина… Всего-то две. Хотя иному моей высокородной с моей древнейшей и за глаза больше всякой меры покажется.
— Нет, всего пара. Послы жены, — развеял я его иллюзии максимально кратко, не желая давать пищу дальнейшим пересудам. Но здесь, в благословенном Хисахе, они и так не собирались помирать с голоду. Наоборот даже…
— Это эльфы правильно наш обычай блюдут! — уцепился чайханщик за единственный клочок информации. — Многосемейность и духу, и телу равно приятна!
Ну, положим, не всегда и не всякому. Хотя мне в этом смысле откровенно повезло. Между нами говоря, не Инорожденные позаимствовали у жителей Хисаха многобрачие, а совсем наоборот. В обиход его ввел лично принц Халед, переняв как раз у расы вторых детей Перводракона и Первофеникса. После Войны Сил, оставившей от населения мира едва ли треть, обычай сей оказался весьма пользителен Хисаху. В отличие от иных склонностей тех же эльфов, вроде мужской однополой любви, к росту народонаселения никак не ведущей…
— Когда как, — не сдержал нахлынувшего я. — Иной раз беспокойство одно от жен.
— О да, — закивал, соглашаясь, адепт многобрачия. — Оттого-то при них всегда дуэнья-телохранительница. Из-под смертного приговора взята, с плахи. Страхолюдина девка, голыми руками дракону пасть разрывает!
Только по последней примете я и сумел распознать в этаком пугале симпатичную пышечку Пемси.
А то разбойная огриха какая-то выходила по всем прочим чертам, притом больная на всю голову слоновьим бешенством или чем похуже.
— Да нет, не голыми. И не страхолюдина. — Я усмехнулся, вспомнив смазливую кукольную мордашку малолетней бандитки. — Совсем невеличка. Огневой снастью зверюгу достала.
— Ты, что ли, сам видел? — недоверчиво поинтересовался горе-сплетник, осознав наконец факт моей явно большей осведомленности.
— Если б не она, здесь бы не стоял. Огневую снасть запалить любой может, тут не рост, а кураж важен, — веско подвел я итог его домыслам. Но, как оказалось, опять не всем.
Покачав для порядка головой и удивленно поцокав языком, чайханщик ненадолго приуныл — до следующей несусветной новости, касающейся все той же многострадальной дипмиссии Эльфийского Союза Городов.
— А еще говорят, секретный посол прибыл! Который то ли есть, то ли его вообще нету!
Это как же меня нету?! Я очень даже есть!!!
То есть как посол теперь уже наличествую в полной мере. А до того, конечно, как военный атташе ехал… При прежнем после, который нынче дожидается отправки домой, лежа головой к востоку в конференц-зале миссии под заклятием нетления. Вот и получается, что у Анарисса в Хисахе посол то есть, то нет, то опять появится… Или пропадет пропадом, чтобы объявиться в самом неподходящем месте, вроде мирной чайханы. В этом последнем случае правоту местной народной молвы приходилось признать безоговорочно. Поняв это, я против своей воли усмехнулся.
— Врут все! — отрезал я и на скептический прищур рассказчика завернул ему в ответ самую безумную байку: — Ничего не прибыл, а с самого начала здесь был! Таился в посольстве заклятым в камень, а как прежнего посла отравили, объявился. Покуда не покарает убийцу, будет бродить ночами по городу и у всех спрашивать… — Тут я склонился самым заговорщицким образом, поманив чайханщика пальцем. А когда тот нагнулся, повторил: — Спрашивать… — и трагическим шепотом озвучил роковой вопрос: — «Что ты кладешь в кофе?!»
— Корицу и имбирь! — чисто автоматически ответил тот, округлив от ужаса глаза и чуть не выронив как раз подаваемую мне чашку. Но мигом опомнился и заухмылялся самым прохиндейским образом, принимая плату. Подловить такого записного болтуна, заставив надолго выйти из образа — задача почти невозможная. Но то немногое, что мне удалось сделать, похоже, поставило нас вровень. Больше хисахянин не пытался гнать самум недотепе-чужеземцу. — Тебя не проведешь, парень. — Он покачал головой, демонстративно отвернувшись к перетираемым кружкам.
 
— Да уж, — кивнул я и сделал шаг к примирению: — Сам посуди, на что отправлять сюда этакого страховида?!
— А на то… «Неладно все в Хисахском Султанате. Порядок в нем пора переменить!» Вот и прислали. — Серьезно или нет на сей раз ответил чайханщик, я судить не брался. Во всяком случае, для продолжения уже сорвавшейся шутки на дне этих слов таилось многовато горечи.
Неладно у них… В Хисахе три тысячи лет как неладно. Почитай, со времен самого принца Халеда, слова из балаганного монолога которого так ловко ввернул местный уроженец.
Хотя, если судить по нынешнему султану, а пуще того — по его Великому Визирю, порядки здесь действительно нуждаются в серьезной перемене. Для того, к примеру, чтобы исключить наследование власти существами, столь скорбными Судьбой, как Мехмет-Али Двенадцатый, мир со всей дюжиной. Увы, чужеземными послами этого не исправишь, каких секретных-пересекретных ни присылай.
Даже таких, как я…
Так что ответить мастеру пиалы и джезвы на столь многозначительные предположения в адрес собственной персоны мне было решительно нечего. Только хмыкнуть и пожать плечами самым неопределенным образом. Но взгляд на предстоящую мне здесь миссию эти домыслы малость поменяли, не скрою.
Похоже, хитроумный Концерн Тринадцати не опасного смутьяна в тихий уголок сплавил, а самобойное кресало в бочку со сгущенным огневым туманом решил кинуть. Или, уважительнее говоря, человека, способного действовать — в ситуацию, требующую несомненного вмешательства. Верно я им не просигналил вовремя о здешних переменах…
Лишь в одном прокололись неведомые стратеги родного Анарисса: творить невесть что выше собственных сил я начинаю лишь под внешним давлением. А здесь, в далекой стране, под защитой посольской неприкосновенности, зацепить меня просто не за что…
Пытаясь отвлечься от не слишком приятных мыслей, а заодно сменить поднадоевшую тему разговора, я пожаловался:
— Что у вас тут, куда ни зайду, все рыба да рыба?
— Э, парень, это ты еще Аква-Кале не видал, — хитро прищурился пройдоха. — Вот там, я понимаю, рыба…
Руками при этом он, как наши рыболовы, шире своего роста развести не пытался, но и по одному взгляду было видно — всем рыбам рыба. Навроде меканского комара, выше всяких разумных представлений.
Однако чайханщик попросту не понял сути моего вопроса. Похоже, кроме даров моря, другой пищи в Хасире нельзя было достать ни за какие деньги. Кроме султанского двора, разумеется. Там и не такую экзотику, как бифштекс, попробовать можно. Разве что лягушек нельзя — и то лишь благодаря моему разгильдяйству.
Меж тем, не преуспев словесно, верный патриот Хисаха решил поразить бывалого иноземца иначе. То есть враками уже не пустыми, а сдобренными неким местным деликатесом, видимо, так истолковав мои жалобы на рыбное засилье. Во всяком случае, извлек он из-под низкого расчетного столика, отчего-то оглядываясь, именно латунную коробочку с какими-то сладостями.
Прикрыв ладонью, так что я не мог толком рассмотреть коричневый ярлык, чайханщик еще раз оглянулся и самым заговорщицким тоном произнес:
— Вот. Зимелах с корицей. Фирменный… У меня лучший в городе! Попробуй в полдень у моря — понравится!!!
Что еще за странности? Мелких сладостей типа этой в любой чайхане без счета к каждой чашке кофе сыплют… Или этот вариант столь же распространенной, как рыба, хисахской пищи не так прост, как кажется?