"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Нет, как ни посмотри, ладный фрахтовик Полмачты и при всей своей болтливости дело знает, если судить по подбору кораблей.
Вот только насколько продуманной и неизбыточной была маленькая флотилия санд-шкипера, настолько же нелепым и лишним смотрелся ее экипаж. Ума не приложу, как может управляться с парусами семерка малорослых матросиков, замотанных в разноцветные тряпки для защиты от песчаных бурь!
Тем более что из шести рас разумных бывалый пескоброд выбрал для формирования команды последнюю, наиболее некрупную и традиционно не самую сообразительную. Хотя… исключения возможны всегда. Похоже, с одним из них мне и предстояло столкнуться, подойдя поближе к песчаным судам.
Нет, индивидуальность в среде мелких зеленых гоблинов я всегда отмечал с удовлетворением. Встречаются среди них экземпляры с нехилой фантазией и темпераментом. Но не настолько же!!!
Семь фигур, живописно рассевшихся на ближнем пескобуере, в этом смысле обещали побить все рекорды. В общем, от экипажа самого Полмачты Блоссома меньшего ждать и не стоило. Однако до этих экземпляров было далековато даже моему старому знакомцу Махровому. Тем более что в костюмах зеленокожих весьма недвусмысленно читалась половая принадлежность.
Рабочие особи гоблинов стерильны и особыми изысками в одежде не страдают. Тряпье или кое-как выделанные крысиные шкурки — вот и все разнообразие. Зато тим-лидеры помимо колпака, символа власти, обычно носят самый нелепый набор человеческого старья. Жилетки, манишки, галстуки… Или того хуже — обшлага от кафтанов, отдельные штанины на подтяжках, чаще всего к тому же разные.
Но все это разнообразие, по крайней мере в незапамятные времена, было исторгнуто из недр мужского гардероба. А то, что не без выдумки накрутили на себя подчиненные Блоссома, явно вело свое происхождение из женского.
Неужели это взаправду гоблинские девчонки?
Однако другое предположение отметалось с порога как еще более нелепое. Одиночки из отторгнутых гоблинятником колпачников порой встречаются — но они подчеркивают свою мужскую сущность еще с большим остервенением, если можно так сказать.
А о самках-имаго, вытесненных из правящего сообщества аж за пределы гоблинятника, слышать до сих пор как-то не приходилось. Однако вот они. Как есть, наяву и вживе. Неистощим мир на поводы удивляться…
— Представьтесь, девочки! — подтвердил мои вы воды санд-шкипер.
У них еще и имена есть! Не иначе я Мировую Погибель пропустил нечувствительно, и со дня на день жди еще чего абсолютно невозможного. Типа жалостливого тесайрца или бескорыстного эльфа…
Тем временем первая гоблиниха соскочила с буера — маленькая даже для своей расы, но удивительно ладная, крутобокая. Впрочем, без малейшего намека на полноту, отличающую правящих в гоблинятнике самок.
— Донна. — Голос ее, неожиданно низкий для такой малышки, заставил меня вздрогнуть. Она присела в книксене, отведя в сторону разрезной подол. Концы пестрой головной шали, кокетливо завязанной узлом над просторным ухом, мазнули по песку. Оружия при ней не наблюдалось, но вязальные спицы за поясом отличались изрядным размером.
— Реджи. — Не дожидаясь, пока та отойдет, вы сунулась из-за ее плеча вторая гоблиниха. Врезалась, как нож в масло, да и имя свое произнесла как-то режуще. Разумеется, за поясом у нее болтался немалых размеров резак. На этой гоблинихе вообще все болталось и раскачивалось с шуршанием и стуком: бахрома туники, длинные бусы, серьги, подвески браслетов и оголовья. Но выдержать заявленный ею самой темп общения у второй не получилось. Без ответа она замерла, приоткрыв рот и хлопая глазами в ожидании.
Пользуясь заминкой, очередная подчиненная Блоссома степенно подошла вразвалочку.
— Милли, если позволите. — Интонация со снижением, какая-то примиряющая. — Не обращайте на Ре внимания, она всегда на всех набрасывается.
Эта свои шали и платки намотала поперек туловища, заботливо подоткнув все кончики, чтобы ничего не свисало и не торчало. Кочанчиком, аккуратно и точно. Даже перевязь с файрболлами и метательным кольцом как-то не выделялась из всего этого.
Четвертая гоблиниха мячиком соскочила с планшира песчаного судна, в один прыжок преодолела разделяющее нас расстояние и мелко затрясла мою руку обеими ладошками, ухватив быстро и цепко, словно боясь, что я отдерну пальцы.
— Фанни, хай-сэр! — столь же прыгуче представилась она и так же моментально отскочила. Рас смотреть, в чем щеголяла стремительная зеленявка, на такой скорости не удалось. Что-то кожаное, в пестрой чешуе и ярких перьях — вот и все, что получилось заметить. На цизальтинский манер, похоже, в духе пламенных скво Союза Племен. Да и вооружена она была чем-то соответствующим — отточенной лопаткой вроде тех, какими цизальтинки отдирают от стенок тандыра традиционную пиццу или лазанью.
— Сольвейг, к услугам вашей милости. — Очередная соратница Полмачты Блоссома вполне со шла бы за горничную из хорошего купеческого дома. Что по росту — почти с полного халфлинга, — что по обхождению, что по пристрастию к кружевным фартучкам и оборочкам. Как ей удается посреди пустыни держать в порядке всю эту домашнюю роскошь, понять было трудно. Не иначе без хорошего сохраняющего заклятия не обошлось. Или аккуратностью пятая гоблиниха тоже не уступает хорошей экономке?
На ту же склонность к чистой работе указывал и большой ампутационный нож, приспособленный вместо тесака на боку, в ножнах из змеиной кожи. Может, оно и к лучшему, что гоблиних не нанимают домашней прислугой…
— Лайла, лай-ла… — Поначалу я даже не понял, представляется вновь подошедшая или на редкость фальшиво распевает, пританцовывая и отступая в такт словам сложным шагом то в одну, то в другую сторону. — Рада те видети, господин уже славный, нас в себя почтить пожалуйста…
Что она имела в виду сей тирадой, сразу понять было непросто. Слова шестой гоблинихи складывались в речь затейливо, нелепо и без видимого смысла. Вообще, в противоположность предшественнице, эта зеленявка являла собой одну сплошную беспорядочность, овеществленную каждой чертой и повадкой. По-видимому, самой ей казалось, что это придает ей некое артистическое свойство. Во всяком случае, мягкий берет и не менее мешковатый балахон, кое-как подвязанный толстой веревкой, вызывали ассоциации с обликом жреца искусств, а никак не Победивших Богов. Да и затейливой работы дата с обломанным кончиком, стершейся позолотой гарды и выковырянными из нее камнями придавала зеленокожей вид более претенциозный, чем значительный.
Последнюю, седьмую гоблиниху пришлось подождать. Если я верно понял принцип именования боевых подруг Блоссома, эту должны звать Сибил. Или, пуще того, Сирень…
Наконец столпившиеся передо мной верные соратницы песчаного шкипера расступились, пропуская товарку. Что примечательно, в отличие от остальных, одетую почти по-мужски — в штаны и жилетку. Но облик ее определяло не это, даже не бандана с кокетливой эгреткой в узле над одним ухом и пиратская серьга кольцом в другом, — а рукоять рейнджерского стреломета, выглядывающая из-за правого плеча.
Солидная машина, вроде моей офицерской модели, только нижних стволов на пару меньше и отделка не слишком, а так почти с эльфийский шестиствольник и бьет столь же сильно. Двойные ремни крест-накрест, проклепанные через каждый дюйм, набиты запасными стрелами и еще какими-то штуковинами наподобие сосисок в вощеной бумаге. Но не полицейскими резинками, это уж точно. Скорей что-то вроде малокалиберного файрболла. А вот надсеченных игл нигде не наблюдалось, что лишь подтвердило мои прежние выводы.
— Сигурни, — пискнула крутая зеленявка, неловко ткнув ладонь дощечкой, и, совсем уж стушевавшись, добавила: — Вроде как…
Голосишко у нее оказался совершенно не под стать внешности.
— Вот и познакомились! — завершил церемонию представления Полмачты. — Доверять им можно, как мне самому. Девки ответственные и бывалые, в случае чего не подведут!
Видно, у песчаного лиса уже не было сил молча наслаждаться происходящим. Ничего, я отыграюсь, когда к причалу подойдут женушки и Пемси. Сам вволю полюбуюсь на физиономии обеих сторон в процессе знакомства. Святое правило любого балагана — позабавились над тобой, позабавься над следующим. А у Блоссома с экипажем, похоже, балаган неплохо отработан. Зато хотя бы не злой, в отличие от многих анарисских забав.