"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Не знаю, достойным ли завершением церемонии было то, что я сделал после этого. А именно — вытащил из планшета патент премьер-капитана рейнджеров и с маху припечатал ладонью место подписи. Под пальцами уже привычно хлопнула вспышка, закурился дымок. Теперь выжженный на документе родовой знак ау Стийорров подтверждал мою причастность к политической игре Тринадцати. Признание себя новой фигурой на этом поле.
В кармане запела, нежно дрожа, раковина дальней связи. Раздраженно я выхватил округлую вещицу и поднес к самому уху. Холодный голос одного из Арбитров — никогда не научусь различать их!
— Концерн благодарен вам за совершенный выбор, Властитель ау Стийорр…
Так же резко я оборвал связь, прижав жемчужину отбоя полусведенным от бешенства пальцем. На хрена мне их благодарность и прочие цацки, вроде чинов и наград! На этот раз подловили, в следующий буду осмотрительнее. Опасное заблуждение думать, что Собачий Глаз Пойнтер — старый пес, которого не выучишь новым шуткам. В замке был лишь один такой, а теперь и его нет. Меня так легко не убить — ни армии, ни городу, ни всему миру.
Я буду кусаться.
  
2
 
Таможня дает прикурить
 
 
 
Ветер гонит листву, старых лампочек тусклый накал,
 
В этих грустных краях, чей эпиграф — победа зеркал
 
При содействии луж порождает эффект изобилья…
 
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя,
 
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя —
 
Это чувство забыл я…
 
 
На шканцах встречный ветерок приятно холодил лицо, обожженное ярящимся солнцем. Далеко позади остались величаво проплывшие под днищем воздушного корабля виноградники Токкура и Окавана. А теперь полутора тысячами футов ниже уже третий час ползли пески, кое-где еще затянутые редкой сетью ублюжьей колючки. Говорят, был в Девственной Пустыне такой верховой зверь — ублюд — во времена хтангских рыцарей, да сгинул весь, вместе с ними…
Этак к исходу часа дойдем до самого Герисса, столицы южного пограничья. Уже неплохо. Если бы и дальше можно было таким аллюром!
Вот только как Хисах, так и Концерн Тринадцати к простым путям не склонны со времен самого принца Халеда и того самого Священного Воинства Хтангской Династии. Как выяснилось в самый неподходящий момент, заботу о безопасности своих пределов обе стороны распространили в самые непредсказуемые области. Посредством совершенно изощренной дипломатической и юридической деятельности, знание о которой до недавнего времени счастливо меня миновало.
Воистину во многих знаниях многие печали, а в малых — лишь одна беда, зато всеобъемлющая: если что и стрясется, то совершенно внезапно, как в данном случае…
Оказывается, соглашение о добрососедстве между Союзом Городов и Султанатом включает в себя запрет на пересечение границ воздухоплавательными средствами. То есть с комфортом долететь до пункта назначения за сутки-другие не получится. Ни на флайботе, ни, пуще того — Судьба упаси! — на фамильном летающем крейсере дома Стийорр.
Даже подлететь к границе, перетащить воздушное судно через рубеж вручную и затем снова взлететь — не получится! Ввозимое воздухоплавательное средство долженствует быть принято и опечатано в столичном хисахском представительстве, доставлено по земле в пункт назначения, и там только, по мере приемки таможенной службой, задействовано вновь. Причем строго в соответствии с местным кодексом воздухоплавсредств, по которому под каждым летающим судном должен идти глашатай с факелом, возвещающий о его передвижении трубными звуками. Дабы тень оного не пала на жителя или его имущество…
На фига мне такой комфорт?!
Нет уж. До границы, Ветровой Стены, я так или иначе решил дойти воздухом. Часов за дюжину. Причем именно на семейном крейсере Стийорров, назло всем кодексам и соглашениям. Фроххарт доведет его домой без труда. Можно и на автопилоте отправить, есть там такая опция — «возвращение из боя с потерянным или выведенным из строя экипажем». Но живая душа на борту надежнее. К тому же неизвестно, не начнет ли крейсер под означенной опцией отстреливаться по дороге от всего подозрительного.
 
А повидать такого подозрительного пришлось немало. Сам бы с удовольствием пальнул кое по чему… В основном, конечно, по загородным владениям особо кичливых скоробогачей. Все никак не привыкну, что нынче сам над богатеями богатей, и все эти «фиолетовые камзолы» за честь почитали бы двор у меня подметать, только допусти. Впрочем, даже ради забавы не разрешил бы. Даже если б тот двор не обновлялся регулярно заклятием самоочистки. Не люблю себя над другими ставить — в той же степени, в какой над собой никого не терплю.
Ладно, пойду под навес, к женам и дворецкому, с немалой сноровкой выступающему в несвойственной ему роли флай-шкипера. А то мозги окончательно перегреются, начну по варанам пустынным, ни в чем не повинным, из главного калибра лупить. Как дать пить. В смысле, как пить дать, но меня с жары уже на рифмы повело. Вот, оказывается, в чем секрет эпоса о принце Халеде — сочиняючи его, хисахские сказители попросту изрядно перегрелись. Так и колотили все слова в одну точку, словно цапли колодезные или шадуфы над арыками…
Нет, точно пора в тень, да хлебнуть чего-нибудь освежающего без градусов, чтобы вконец не скопытиться к прибытию. В четыре утра вылетели, часам к пяти дня дойдем — хоть и ниже будет солнце, а песок к вечеру только прокалится полной мерой, словно на противне для варки кофе по-хисахски в студенческой кофейне… Опять все мысли о питье!
— Простите, хай-сэр, вам придется обслужить себя самостоятельно. — Дворецкому явно не хотелось отрываться от штурвала при моем появлении.
— Ничего, не беспокойся, — понимаю родственную душу, поутру сам отстоял смену на месте рулевого.
— Я налью! — Хирра оказалась расторопнее Келлы, по-кошачьи завороженно жмурившейся на гребни дюн у горизонта.
Младшая жена так и не очнулась от своего блаженного транса, пока старшая подавала мне запотевший высокий стакан с почти непрозрачной коричневой жидкостью, поверхность которой прикрывал от пустынной пыли, заносимой даже на этакую высоту, кружок лимона.
Отхлебнув, я удивился непривычно кисловатой, мягкой горечи. По виду-то обычный отвар орехов Ко с листьями Ко, а на вкус скорее…
— Кофе по-хисахски со льдом, лимонным соком и пряностями, — пояснила моя высокородная, улыбнувшись при виде удивленной физиономии мужа и повелителя.
Тогда понятно. Прихлебывая напиток, позвякивающий льдинками под лимонным кружком, я стремительно приходил из слегка помраченного состояния в самое что ни на есть благодушное. Во всяком случае, две благие мысли пришли мне в голову практически сразу. Одна, разумеется, насчет того, что в пути, да и в самом Хисахе, надо будет иметь запас этого питья, разлитого по самохолодящимся флягам. А вторая…
— Вот что, — обратился я к Фроххарту. — Нас долго не будет, так ты выводи флайботы проветриться на несколько часов, все три. Не то чтобы часто… но регулярно.
Не заметить довольства на обрамленной бакенбардами физиономии дворецкого было невозможно.
— Будет исполнено, хай-сэр. — В его голосе явственно звучала благодарность, выразить которую впрямую не давало своеобразное понимание приличий. — Смею заметить, с вашей стороны очень уместна такая забота… о сохранности ценного имущества.
Точно рассчитанная пауза лучше всяких слов передала истинные чувства верного слуги дома. Может, мне показалось, но даже встречный ветерок побежал над палубой веселее. Хотя силовой ветроотбойник на бушприте, облегчающий обтекание воздушного крейсера встречным потоком и заодно повышающий комфорт экипажа, пропускал лишь малую долю напора. В полную-то его силу на палубе не устоять даже при нынешней семидесятимильной скорости, а воздушный корабль способен выдать и все двести в час…