"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Ничего, мы исправимся! — безмятежно, совсем походя бросила дедова внучка. — Я надолго...
Что такое «надолго» по меркам Инорожденных, я предпочел не задумываться. Надеюсь, не до ее совершеннолетия, обещающего наступить в ближайшие лет восемьдесят. Только что от одного гостя избавились, и на тебе!
В любом случае теперь основной задачей становилась необходимость достойно обустроить Древнейшую. Похоже, эта мысль пришла нам с женой практически одновременно, потому что вопрос Хирры прозвучал даже раньше, чем сложился у меня.
— Для тебя не будет неподходящим полуденный сектор? — обеспокоено поинтересовалась моя высокородная, с трудом избежав обращения на «вы».
— Не-а, — совершенно беспечно ответила гостья. — Сойдет!
— Дедушку сама известишь, что добралась? — продолжала волноваться жена.
— Лучше ты, — дипломатично попросила эльфочка, очевидно решив не испытывать наше доверие чрезмерно. Или предоставляя иметь дело с сердитым родичем взрослой хозяйке дома. В то, что многопрадед ау Ирийорр осведомлен о начинающемся визите, отчего-то все никак не верилось. Ни насколечко...
Ну вот, вроде утряслось. Хотя лично меня все еще не отпускало изумление по поводу вскрывшейся неспособности эльфей к ревности. Какие причины для замешательства имелись у Хирры, я уразуметь не мог. Но игнорировать их, судя по всему, было трудновато. Едва держалась женушка. Не одна она, впрочем...
Последнему на сей раз испытанию наши нервы подверг Харм. Пес-кадорг притрусил откуда-то, гулко стуча опорными площадками лап, упрятанными для сохранности пола в каучуковые протекторы. Не иначе, любопытство привело: что за шум, а драки нету?
Вот тут у меня сердце захолонуло. За самого Харма-то я был спокоен. Пес воспитанный, порядок знает и на гостей бросаться не приучен. Даром что из семи металлов, движимых пятью стихиями, на девять десятых заново сделан.
Чего я опасался, так это не его реакции на гостью, а наоборот. Как-никак, разведочный кадавр-зооморф — зрелище, не во всякой эльфийской семье настолько привычное, как в нашей с Хиррой. Оттого и боялся, как бы Древнейшая не испугалась да со страху чего не отмочила сообразно своим магическим способностям. Размеры которых, как я помню по их совместному визиту с дедом, Арбитрами и недоброй памяти светлоэльфийской стервой, недооценивать не стоит...
Опасения оказались совершенно напрасными. Завидев кадорга, гостья заулыбалась вовсю восторженно, совсем по-детски, и рванула не от него, чего я боялся, а к нему, навстречу. С радостным воплем: «Ой! Песик! Хороший, ласковый!»
Реакцию Харма я предсказать бы не смог. Не смогу и забыть, хоть придись на мой век Мировая Погибель. В ответ на приветливые слова эльфочки кадорг весом в пару длинных тонн с жутким лязгом грянулся об пол, высекая снопы искр, перевернулся кверху лапами и заскулил довольно, подставляя бронированное брюхо.
Хорошо, конструкция головы у него такова, что боковые выступы защищают хрупкий живой череп. А то тут и пришел бы конец псу, и без того кадавризированному посмертно. То, что окончательно умер бы он в состоянии прямо-таки щенячьего восторга, в расчет брать как-то не хотелось.
Виновница всеобщего замешательства и умиления присела на корточки перед блаженствующим кадоргом, осторожно подсунула руку ему под голову и принялась чесать за ушами. Умница Харм тут же перестал ерзать, подвергая гостью опасности, и застыл неподвижно, онемев от наслаждения. Только лапы, задранные к сводчатому потолку, чуть подрагивали.
В общем, не подвел пес. Внес заключительную ноту во все это благолепие. После чего выяснять, сколько продлится визит и насколько многопрадед Древнейшей осведомлен о нем в действительности, стало как-то совсем невместно. Оставалось только проводить эту самую Келлу в отведенные ей покои полуденного сектора. Всем семейством, под ревнивым присмотром Харма, тут же вставшего на охрану гостьи от всех мыслимых и немыслимых опасностей, доступных собачьему разуму.
На него мы с женой и оставили гостью. В обычном будуаре, снабженном мини-буфетом с сэндвичами под заклятием нетления и прохладительными напитками, и, увы, довольно аскетической купальней — по эльфьим, конечно, меркам. Всего с тремя ваннами и бассейном. Приходить в себя и чистить перышки в ожидании вечернего приема. Который, похоже, если и обещает поразить, то уж никак не официозом и добропорядочностью.. .
К ужину Келла спустилась опять-таки в шортах и футболке. Правда, другой расцветки и не пыльных с дороги, но важен сам факт. Никакими платьями и тем более ритуальными плащами радовать нас она, похоже, не собиралась. И то хорошо. От эльфийских церемоний с протоколами меня при предыдущем госте в рогачий рог скрутило. Дедова внучка попроще будет...
Хирра изначально вполне уразумела это и измываться над собой наподобие выходов к предшествующему визиту не стала. Никакого парада, обычный вариант. Кстати, тоже брючный. Обо мне и говорить нечего. Уж если официального кузена, не меняясь, пережил, то уж девчонку простецкую, без всяких претензий, — и подавно.
Стол, правда, ломился не меньше, чем при темноэльфийском принце. Жена с ног сбивалась, по дюжине раз перепроверяя, все ли подано именно таким образом, как ей представляется нужным, и гоняя кадавро-стюардов так, что один в конце концов сошел с нарезки и врезался в колонну.
Дребезг раскатившейся серебряно-платиновой посуды не утихал добрых полминуты. Мы пребывали в ступоре лишь немногим менее. Точнее, в остолбенении застыли я с Хиррой, а Древнейшая многоправнучка скорее ожидала разрешения броситься в погоню за разбегающимися по полу масленками, солонками, перечницами и прочими приправосодержащими емкостями. Хорошо, что вся наша утварь заклята на непроливаемость. То есть содержимое способно покинуть тару только в штатном режиме. Хотя бы хлопот по подтиранию луж к прочему бедствию не прибавится...
Однако, не дождавшись от нас позволения открыть сезон, Келла сочла возможным проявить самостоятельность.
— Можно-я-помогу!!! — выпалила она скороговоркой уже в броске за убегающим соусником. Совсем без спросу хозяйничать в чужом доме все-таки не решилась.
Волей-неволей жена присоединилась к гостье. В результате та устроила из происшествия целое спортивное состязание типа загонной охоты, носясь по полу с азартными взвизгами и временами на четвереньках. Хирру при этом с ног она сбила всего два раза, и оба — ну совершенно нечаянно. Во всяком случае, если судить непредвзято и верить чрезвычайно искренне звучащим извинениям.
— Ой! — Начиналось каждое из них одинаково, а дальше скороговорка опять сливалась в неразличимое: — Извини-я-ненарочно-случайно-нехотелаболь-шенебуду...
Моя высокородная в каком-то потерянном состоянии раз за разом поднималась, балансируя подобранной утварью в обеих руках. Ее ответные извинения при этом тоже сминались, словно рассыпанные по полу салфетки.
— Конечно-конечно, ничего... страшного... Ой! — Это исконно девчоночье ойканье трогательно объединяло обеих.
Нельзя сказать, что на мою долю досталось меньшее количество хлопот. Ибо аккурат в это же время я усмирял и пытался вразумить сбрендившего кадавра. Раньше эта модель, подобная человеческому облику и размером, и всем сложением, кроме разве что четверорукости, мне не попадалась. Не был я зван в богатые дома таких вот налаживать. Да и семейств, держащих в доме прислугу из семи металлов, движимых пятью стихиями, в Анариссе раз-два и обчелся.
Стюард по очереди заламывал все четыре руки в кажущемся отчаянии и размеренно колотился в колонну медным лбом, а при попытке перезагрузить его на три точки мячом-тестером лишь замирал на десяток секунд. Казалось, что сейчас все поправится, но после автопрогона встроенного теста кадавр начинал дурить сызнова. Разве что колонну менял на другую.
Вдобавок по дороге он еще разок уронил Хирру и под конец сам кувырнулся через подвернувшуюся под ноги дедову внучку. Хорошо хоть ничего не отдавил ни той, ни другой, а то у меня оба раза сердце нехорошо захолонуло...