"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Ненароком, а может быть, и специально приконченный племянницей зануда-Инорожденный очнулся, имея все необходимые ответы на вопросы Победивших Богов. Осознав это, он пустился в пляс.
— Я упал с лестницы и сломал шею! Ура!!! — призрак запрыгал, воздев руки и кружась. Рукава вились за ним спиралью.
Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так радовался подобному событию. Тем более танцевал — это со сломанным-то хребтом! Нет, у потузавесного бытия явно есть и свои положительные стороны. Вот только пробовать их раньше времени что-то не хочется. Как бы ни разорялся по сему поводу партайтодтфарер Нохлис, ныне, кстати, как раз покойный.
Ничуть не менее упокоенный ныне эльф буквально таял от счастья, пропадая на глазах. Его долгий путь по ту сторону Последней Завесы наконец подошел к завершению. Последний шаг длиной более трех сотен лет...
Внезапно в голову мне пришла мысль, проверить которую следовало немедленно, покуда призрак окончательно не покинул мир.
— Слушай, — напоследок запоздало окликнул я исчезающего счастливчика. — А как тут насчет сокровищ? Ты же призрак, должен вроде знать...
Тот на мгновение замешкался, прервав процесс отбытия, задумался и неуверенно проговорил:
— Наверное... Посмотри на нижнем ярусе... На девятнадцатом, кажется, или около того. Там была такая странная штуковина. Я всегда не мог понять, к чему она...
Во всем, что не было его личным капризом, этот Инорожденный не был уверен окончательно. Даже в собственной смерти. Из чего и произрастал корень всех его бед по обе стороны Последней Завесы.
Будем надеяться, что обещанная им «штуковина» окажется сюрпризом иного свойства.
Орда зеленявок, с неодобрением наблюдавшая за сеансом программного анализа призрака, с его изгнанием сочла свою жажду мести утоленной. Энтузиазм вернулся к ним в утроенном размере, так что добраться до указанного яруса оказалось просто.
Собственно, он был следующим, прямо за галереей, и вообще одним из последних неразобранных. Заглянув в очередной, с виду вроде обычный каземат, я присвистнул и отослал гоблинов. Здесь в них нужды не было. Харма же на всякий случай поставил в дверях. Обещанный клад опасений с виду не внушал, но лучше уж подстраховаться.
Перепутать с чем-либо «штуковину» было невозможно. Не припомню, чтобы вообще когда-либо видел нечто подобное. Но под определение сокровища увиденное вполне подходило. Тщательная проверка не показала наличия ловушек, поэтому к трофею я подошел без опаски.
Вот, похоже, и главный приз всей этой генерально-маршальской уборки с маневрами и ретирадами. Здоровенный, в мой рост кристалл горного хрусталя или еще чего-то в том же роде, весь серебрящийся паутиной внутренних трещинок, за которыми в глубине угадывалась какая-то фигура.
Никакой паутины и грязи на кристалле не было и в помине. Заклятие непыльности — единственное на все подвалы, что уже наводит на мысли. Серьезная вещь, похоже. Что-то этот хрусталь призван сохранить чуть ли не до конца времен, до самой Мировой Погибели. Заботливо и надежно. Стийорры на магию никогда не скупились.
Что ж, причин выяснять из дурного любопытства, что да зачем тут хранится, у меня пока нет и впредь не предвидится. Хотя на заметку этот сюрприз взять надо. Жаль, у Хирры сейчас не выяснишь, что же это такое я обнаружил. В свете открывшихся обстоятельств лучше лишний раз не напоминать ей о давнем эпизоде из биографии, чтобы не добить окончательно. И так она вымотана до предела — уж если призрака мимо ушей пропустила...
Одно хорошо: в случае чего, инструмент для распаковки заархивированной фигуры искать не придется. Сбоку к хрустальному монолиту был заботливо привешен здоровенный моргенштерн, на рукояти которого красивой вязью вырезано: «Разбить в случае необходимости».
Как-то пока я особой необходимости не ощущал.
Оставшаяся пара нижних ярусов особого времени не заняла. Собственно, за то время, пока я возился с сокровищем, зеленявки почти уже справились с уборкой и восстановлением. Дальше ремонтировать было нечего. Разве что скальное основание замка. Но оно в починке не нуждалось с самой закладки, когда все трещины, даже намечающиеся, были заплавлены мощным строительным заклятием.
Так что делать мне было больше нечего. И все то, от чего я три дня прятался по подвалам, навалилось по новой всей тяжестью семейных неурядиц и грядущей необходимости объясниться.
Решение исподволь созрело за эти три дня. Хирре я не враг, и если ей так лучше — пусть...
Только слов, чтобы высказать это, у меня пока не было. Так, чтобы прозвучало спокойно, убедительно и, главное, не жалко. Жалости не люблю и боюсь пуще боли телесной. Ту стерпишь, и пройдет, а снисхождение, терпи не терпи, навсегда в памяти останется. И не только в моей, что хуже всего.
Гоблинов я распустил на обед — разом отмечать завершение работ и устраивать поминки по своим. Причем лишь по части тех, кто доселе считался погибшим. Совершенно неожиданно вернулись четверо из провалившихся в ловушку призрака — побитые, покарябанные, у каждого переломано по паре конечностей, но выжили как-то. Видно, им кроны деревьев по дороге попались. Многоярусные, с кустистым подлеском и мягкой травкой понизу. Иначе не объяснишь... А сам решил развеяться после духоты подвальной. Пускай думы злые встречным ветерком выдует. Заодно, может быть, и слова нужные найдутся по дороге. Наедине с собой такое лучше выходит.
Даже скакун тому помехой будет. Да и неохота к стойлам у главных ворот подниматься, еще встречу кого... То есть ясно, кого именно. Но пока к этой встрече я еще не готов.
Так что если уж выбираться из замковых подземелий, то на самый верх. К причалу донжона, где помимо флайбота гостя в крытом ангарчике пребывает похоронная ладья рода Стийорров. С того самого полета над городом в ночь, когда пришел конец Охотничьему Клубу, никак руки не дойдут перегнать ее в нижние ангары...
Уж там-то я точно никого не встречу. Кузен официальный восвояси собираться и не думает, а к прогулкам на воздушных судах не склонен. В отличие от меня, многогрешного, которому именно сейчас не помешает такая прогулка.
Катафалк из ангара я вывел, как и ожидалось, без помех. Летающая погребальная ладья медленно плыла над плитами причального балкона, словно увозя в последний путь первые счастливые месяцы нашего с Хиррой брака. Постепенно разгоняясь, набирая ход, делая прошлое невозвратимым...
— Сто-о-о-ой!!! — разнеслось над каменной гладью пристани.
Оглянувшись через плечо на этот отчаянный вопль, я увидел совершенно неописуемое зрелище: придерживая одной рукой высоченную прическу, а другой подбирая асимметричный подол, за катафалком на немереных каблуках огромными прыжками неслась моя темноэльфийская дива. При этом ей явно не хватало третьей руки, чтобы отбрасывать с лица правый рукав и косую челку ниже подбородка. Да и корсаж, выпустивший на волю левую грудь, тоже не мешало бы поддернуть...
Хотя это уже кому как. Лично мне сие зрелище, при всей его комичности, нравилось. Настигнув летающую лодку у самого края причального балкона, моя высокородная классическим прыжком в высоту перелетела через борт спиной вперед — только шлейф мелькнул в воздухе широкой дутой.
Немилосердно сминая парчу, газ и замшу немыслимого платья, веером рассыпая драгоценности, она прокатилась по палубе между ютом и возвышением для гроба. В последний момент успела — под днищем катафалка открылась тысячеярдовая пропасть, окружающая скалу, на которой стоит замок.
Перед возвышением заднего помоста Хирра выпрямилась во весь свой немалый рост, ухватившись обеими руками за колонку штурвала. Наши лица едва ли не впервые за все время оказались на одном уровне. Набегающий поток воздуха хлестко швырял мне в лицо пряди ее чудовищной прически, так что приходилось жмуриться, как нашкодившему псу под хозяйским веником.
— Нам надо поговорить! — решительно заявила моя высокородная, слегка отдышавшись.
Вот ведь насколько синхронно. Значит, действительно нужда пришла. Ничего не поделаешь...