"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Так что кузены даже ближайшей степени родства друг для друга — законная добыча. Не говоря уже о столь запутанном. И если бы только это было причиной моих опасений...
Ни разу за все время брака Хирра не прикладывала столь чудовищных усилий к изменению своей внешности. Она у меня вообще довольно аскетична — для эльфи, конечно. То есть все силы и средства применяет лишь для того, чтобы оставаться в рамках раз и навсегда избранного стиля, не отклоняясь ни на шаг. Любой дрейф в сторону воспринимается моей высокородной как преступление. Что сам я навсегда запомнил по истории с костюмчиком для верховой езды цвета лайма...
Другое дело, что стиль этот сам по себе сногсшибателен и для женщины любой иной, не эльфийской, крови обозначения аскетического никак не заслуживал бы. Это уже расовая особенность, так они устроены, первые дети Отца. Если и есть слово, равно характеризующее Инорожденных любого цвета, то это «неудержимость». Во всем, начиная как раз с облика.
Сейчас это свойство получило приложение совершенно в ином направлении, нежели прежде. И оценить пределы, до которых дойдет стремление жены злостно изощряться над собой, я бы не взялся...
Утверждая меня в мрачных мыслях, гулко прозвенел обеденный гонг. Еще одно нововведение, которого прежде слыхом не слыхивал. В буквальном смысле слова.
Теперь успеть бы еще понять, где стрясется очередной прием. Иначе то, что у нас теперь вместо обычных обедов, обозначить не получается. Каждый раз на новом месте, сообразно положению звезд. Равно как и костюмы присутствующих. Во всяком случае, двоих главных действующих лиц того балагана, в который превратился у нас заурядный ритуал принятия пищи. Уразуметь правила, по которым подбираются цвета и фактуры ткани, лично я не в состоянии. Вообще это дело не мужское, а эльфийское. В самом худшем смысле слова. Если вспомнить самого повелителя звезд, Безымянного Бога, так особенно. Тот, помнится, и вовсе изначально не страдал устойчивой принадлежностью к какому-то одному полу, а со временем обрел способность менять его по собственному желанию. Проще сказать, был сам себе противоположного пола.
Так что потворствовать капризам одного из Побежденных Богов нормальному мужику нет никакого резона. Тем более меканскому ветерану, даже возведенному по прихоти Судьбы в эльфийское достоинство. Что, конечно, нисколько не облегчает жизнь. А в выборе тряпок этих переклятых — особенно.
Как мне теперь одеваться, скажите на милость? Как И порожденному? Смешно! С другой стороны, выглядеть, как разбогатевший цеховик или приказчик, не менее глупо. То, что носят ипподромные игроки, шулера и прочий высший класс дорассветных, мне глубоко отвратительно. Магистратская мантия не подлежит обсуждению, а что под ней, я никогда не задумывался.
Так и получается, что я продолжаю ходить в военном. Только во все более качественном и навороченном.
В данном случае это в четыре цвета закамуфлированный комплект капитана-заклинателя рейнджеров, весь в карманах для боевых амулетов и креплениях для прочей сбруи. Круче этого нет уже ничего. Дальше идут эполетно-лампасные варианты для всяких полковников, генералов и маршалов.
Увы, в сравнении с одеянием кузена даже это никак не смотрится...
Гонг пробил во второй раз. Ладно, сейчас выяснится, чем темный принц на пару с моей высокородной на сей раз ошарашат. И кажется, я нашел трапезную, где это должно случиться. Иначе зачем бы тут над дверями гирлянды черных роз и сияющее подобие Полуденной Звезды из бриллианта полуфунтового калибра, подсвеченного кристалликом светосброса и тлеющем режиме?
Угадал. Высокородный родственничек уже на месте, прихорашивается по-бабьи. Даром что ростом семь футов с парой дюймов сверху. Хорошо хоть цвет волос у него серебряный изначально, от рождения, без всяких «ведьминых сливок». Крашеного парня в доме я бы не вынес. И так каждый раз передергиваюсь при виде его платиновой пудреницы с чайное блюдце размером.
Впрочем, это еще не так страшно. Цизальтинцы из Союза Племен тоже физиономии себе разрисовывают. Воины-Жрецы тесайрские, опять же. И оттого хуже не дерутся, наоборот, самые жуткие бойцы. Распаляют они себя подобным образом, словно дают на лице подпись, всякому видную, — не подкачать в решительный момент. Так что Инорожденному Ночи самое дело пепельного цвета кожу серебром да чернью оттенять. Вполне понятный закос.
В остальном темноэльфийский модник сегодня смотрелся подозрительно скромненько. Просто угольно-черный силуэт без единой искры, бездонным провалом под плащом цикламенового цвета. Единственное украшение — фибула, рассыпающая бесчисленные бриллиантовые блики. Стильно, ничего не скажешь...
Но мою женушку и в этом переплюнуть никто не сумеет. С третьим ударом гонга, ни секундой раньше, к трапезе пожаловала Хирра. В таком виде, что я чуть мимо стула не сел, позабыв об этикете. Уж на что она над собой измывалась все это время, но дойти до подобного моей высокородной пока еще не удавалось.
Запредельно изысканное платье из трех разных материалов — плотной синей парчи, облегающей тело бесчисленными складками, черно-муарового жесткого газа, прихотливо собранного в пышные гроздья, и поверх всего — прорезной, тисненной серебром тончайшей пепельной замши, обрисовывающей объемы... Все это великолепие было еще и принципиально асимметричным, от турнюра с разрезом сбоку и шлейфа до рукавов и воротника.
Перерисованное заново лицо превращено в серебряную маску с перламутровым отливом и блестками, на которой глаза, губы и скулы нанесены резкими штрихами. С обладательницей этого лица я незнаком и не горю желанием познакомиться.
Воплощенное безумие на голове, пронизанное росчерками драгоценностей и металлизированных прядей, описать нельзя даже нецензурно. Единственное, что можно сказать, — сие сооружение также было асимметричным, а отдельные локоны спадали на шлейф. Вдобавок эта прическа и каблуки разных по длине высоких сапог из прорезной черно-лаковой кожи с серебром и стразами добавляли еще фута полтора к ее исходным шести с половиной. Что делало мою Инорожденную жену подчеркнуто недоступной. Произведением искусства. Не женщина — башня из слоновой кости...
В общем, непонятно, чего хотелось больше — то ли встать по стойке «смирно» и есть начальство глазами, то ли вылить ей на голову бочку дегтя и поинтересоваться самочувствием. Темноэльфийская дива, Ночная Властительница в масштабе один к одному, демоны всего негодного ее побери!
Рефлекторно я щелкнул каблуками и вытянулся. Гость, напротив, склонился в церемонном поклоне, затем шагнул навстречу невозможной в своем великолепии Хирре и опустился на одно колено, протягивая к ней обе руки ладонями вверх.
На его ладонях крохотным заревом встало сияние, и из ниоткуда проявилась синяя лилия, невыразимо изящная в своей невозможности. Роскошная, как моя жена, и стильная, как этот ее родственничек. Да что там — как весь их род, весь цвет Ночи, вся их раса любимых детей Отца, Перводракона, Повелителя Неосс...
Кузен склонил голову еще ниже, хотя я не думал, что это возможно, поднес лилию Хирре и не вставал, пока та не приняла дар. Место для цветка нашлось в безумной прическе моей высокородной, причем так, что с первого взгляда делалось ясно — только его там и не хватало.
Мне вот ни разу не приходило в голову поднести жене что-то подобное. А у этого экзотические синие цветы — фирменный стиль. Телепосыльные-то чары — фокус простенький, но сами лилии... Блин, откуда он их берет?!
После столь ударного впечатления мне уже не были доступны ни суть застольного разговора, ни вкус самого обеда. Накатило совершенно угнетенное состояние. Ничего не хотелось, и ничто не могло отвлечь от великолепной пары. Глаза бы мои всего этого не видели! Впору пожалеть, что их у меня нынче снова два, и ни один из них не собачий...
Двое совершенных существ синхронно встали, завершая трапезу. Ритуал прощания ничуть не уступал церемонии приветствия, вот только на прощание прекрасную и эфемерную иллюзию из радужной пленки сплела в воздухе уже сама Хирра. Вызвав тем очередной приступ величественного поклонения родича. Оба словно в танце плыли. Как движущаяся картинка в книжке сказок. От хрупкости и изящества всей сцены хотелось взвыть.