"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Все необходимое для исполнения задуманного у меня было либо при себе, либо вокруг в изобилии. И кармане сыскался моток бечевки и связка простеньких оживляющих амулетов — без претензии, на сутки-двое. Этого с избытком хватит для сооружения недолговечного, но вполне работоспособного кадавра-буратино. Крепкий еще хворост отлично подойдет для несущей конструкции, а проводку управляющего сигнала обеспечит живая древесина, кора и луб. Для чего потребно хоть какое, но дерево.
Вот это, хиловатое, и подойдет. Все одно к смене сезонов либо лиана его забьет, либо синяя гниль съест. Тут, правда, не перестараться с жалостью надо, чтобы жизненной силы растения на самопального кадавра хватило. Пускай отведенные деревцу полгода за дюжину часов выгорят, лишь бы все это время он споро ноги переставлял.
Непорядок, конечно, тратить так живое растение, но иначе, одним хворостом да сухостоем, не обойтись. Хоть что-то должно быть, не полностью утратившее силу пятой стихии. Здесь же не лаборатория мага-оживителя, не витализаторный цех кадавростроительного завода. Концентрированное зелье взять неоткуда, заклясть необходимую стихию некому. Будем надеяться, джунгли окажутся не в обиде за такое заимствование.
С опаской я примерился тесаком к растению. Осторожненько надрезал кору — меканские джунгли молчали. Никакой реакции. Обошлось. Значит, можно.
Пара ударов клинка сняла стволик с корня. Комель тут и не нужен, слишком башковитый Буратино мне ни к чему. За него, амулет думать будет. А то, помнится, Берди Передразник однажды в спешке взял деревце с тремя капами и чагой, так у наскоро скрученного кадавра аккурат на минном поле началось раздвоение личности. Множественное, с внутренним конфликтом и непрерывной экзистенцией. Проще говоря, рвало его какими-то деревянными соплями. Не Берди, конечно, — хотя лучше бы его. Сбрендивший Буратино такую джигу отплясывал среди скачущих на два ярда вверх мин-лягушек, что мы едва отлежались, укрываясь чем попало от брызг мертвящего зелья. Сам же он, что примечательно, остался целехонек и еще долго колготился, до рассвета почти. Только как Главная Луна под уклон пошла, разорвался надвое и сразу утих. В стороны разошелся спокойненько — правая нога в одну, левая в другую.
Моему творению подобная судьба не угрожает. Вон какой ствол ровный, ветки, опять же, одна к одной. Под неспешный перебор воспоминаний я закончил пластать кору и древесину на тонкие плети, которым суждено стать цепями управления грядущего Буратино. Споро разобрал живые, истекающие соком волокна по сучковатым конечностям кадавра, прихватив где обрывком бечевки, где зазубренным шипом колючки Бруно.
Разъял амулет на несущую и управляющую части. Вторую в карман спрятал, а первую приспособил на место деревянного лица. Привычными движениями активировал спящую магию, отошел в сторонку и присел, ожидая, когда заклятие сделает свою работу. Ну и чтобы пробуждающееся от небытия существо не ушибло ненароком.
Проверенный амулет не подвел. Деревянное подобие человеческой фигуры вяло зашевелилось, пробуя обретенное тело. Сколько раз делал, а каждый раз отчего-то радуюсь, когда искусственное существо обретает подобие жизни. За что и люблю свою работу. Так и не менял профессию до последнего, до трона Властителя. Хоть нелегко иногда приходилось, и порой на деревянных плясунов без содрогания смотреть не мог.
Нехитрое ремесло буратинщика каждый наладчик кадавров знает. Вот только ходят трансальтийские шарманщики или те, кто лишь изображает уроженца Альтийских гор, со своими деревянными куклами под тем же Хозяином Нищих. Что никак развитию карьеры не способствует. Скорее завершению, в качестве живой собственности работодателя.
Ладно, эти страхи давно позади. А впереди — поход в глубь болотного острова на пару с новообретенным попутчиком. Вон, разогрелся уже, встал, на месте топчется. Как бы в нетерпении. Чудак деревянный! Знал бы, куда пойдет, не торопился бы так...
За сутки, прошедшие со вчерашнего дня, остров словно переменился. Если по правилам, то следовало бы начать поиски с той полянки, на которой я оставил Леах. Вот только найти ее с ходу все никак не Удавалось. Особенно если учесть, что заявились туда мы с высокородной, двигаясь куда глаза глядят, а улепетывал оттуда я и вовсе в некотором помрачении.
 
Кадавра-ходуна я настроил в режиме опережения. Это когда он, куда бы я ни повернул, обязательно передо мной пройдет ярдах в семи-восьми. И наготове перехват управления повесил, чтобы при случае буратино все мои движения повторял с поправкой на рельеф под ногами или даже без оного. Так-то спокойнее будет, а если смотреть, куда ноги ставишь, и вовсе безопасно. Во всяком случае, ни одной мины или ловушки, способной различить одинаково движущееся животное и растение, я лично не знаю.
Предосторожности оказались отнюдь не лишними. Не прошло и пары часов осторожного кружения по лесу в попытках различить приметы вчерашнего маршрута, как обнаружились следы весьма сильного и опасного магического воздействия. В виде, приличествующем скорее учебному пособию, нежели трофею недавней или давней, не скажешь с уверенностью, войны.
На старой, уже почти заросшей просеке, обозначавшей направление падения, лежал тесайрский воздушный разведчик. Не высотно-стратегический, теплокровный, а фронтовой, из той же генетической линии, что их перехватчики. Ящерной породы, дактиль какой-то, проще говоря.
Красиво смотрится. Как в армейском музее военной селекции и трансляции наследственных признаков. Будто парализующим заклятием его в полете накрыло — так и упал, как сухой лист, плашмя. И сгнил, не меняя положения, в каком застигла смерть. Что уже как-то странновато смотрится. Когда мясо с костей сходит, удержать форму скелету не суждено.
А тут обтянутые полуистлевшими перепонками крылья дактиля распростерты на весу, хвост изогнут, и голова повернута в навечно остановленном вираже. Пилот чуть склонился в седле и поднес к очкам друзу кристаллов дальней оптики, другой рукой твердо удерживая поводья воздушного разведчика. Время не пощадило скелеты, оплело все сеткой лишайника и лиан, но нарушить порядок костей не сумели даже минувшие годы.
Осторожно, не делая лишних движений, я извлек собственный монокуляр и мячик тестера магии. Сначала подробно осмотрел скелеты и лишь потом послал светящийся шар, настроенный на обнаружение магии, в пробный полет. Ничего. На всякий случай обстучал вернувшимся без изъяна тестером самые приметные места костяков. Никакого результата. Что бы ни отправило тесайрского разведчика за Последнюю Завесу, здесь и сейчас оно не присутствовало. Обычный меканский фон, разве что с усиленной Жизнью, как на всем этом острове. Но ведь что-то же сотворило с крылатым ящером то, что я теперь вижу!
Как выяснилось, неведомая магия срастила его скелет воедино, до последней мелкой косточки. И скелет пилота тоже. Позвонки, ребра, мослы и мосталыги стали монолитом, цельной скульптурой наподобие огрской резной статуэтки из китового бивня. Такого заклятия даже тесайрские Воины-Жрецы не знают. Уж на что искусны вернейшие из подданных Мага-Императора в деле магического членовредительства...
Опасливо осматриваясь, я подобрался к спаянным скелетам поближе. Точно, накрепко срослись — ни собственный вес, ни масса давно сгнившей плоти их не разъединили. От удара при падении и то не разошлись.
И ладно, если бы кости просто срослись. А то ведь переплелись, втекли друг в друга прихотливо разросшимися выступами. Что творилось при этом с ныне благополучно истлевшей плотью летучей твари и ее всадника, я предпочел не задумываться. Дай-то Судьба, ветки, пронзившие тела, достаточно быстро прикончили тесайрца и дактиля. Негоже излишне мучиться даже такой твари, как наследственно измененный крылатый ящер.
По направлению остатков просеки и позвоночника дактиля я примерно прикинул, откуда тот когда-то спланировал. Как по «компасу» из мертвеца, что оставляют на трансзодиакальных островах хисахские пираты, если верить книжкам. В ту сторону отправляться никак не стоило, но отчего-то я знал, что именно туда мне и надо. Если есть здесь средоточие опасной магии, то именно в него-то светлоэльфийская дива и угодила в соответствии с врожденным талантом самой главной затычки во всех бочках.