"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

У эльфийских див предрассудков против стола и царившего на нем изобилия не было. Гостья уселась первой, дипломатично, на первый взгляд, выбрав место по правую руку от самого высокого стула у торца столешницы. Так садится почетный гость при хозяине, когда тот одинок. Или хозяйка...
Себя высокородная ау Риер полагала принадлежащей к первой категории, оттого и заняла стул, причитающийся при живом мне самой Хирре. А когда та, не показав раздражения, направилась не во главу стола, а к противоположному сиденью, попыталась вяло изобразить непонимание происходящего.
Вот тут и настало время поставить на место светлоэльфийскую нахалку. Не в прямом, так хотя бы в переносном смысле. Хотя может быть, если хватит совести, она еще пересядет с извинением.
Мой выход. Стараясь двигаться как можно более непринужденно, я обошел длиннющую столешницу и плюхнулся на мини-трон во главе стола. Хирра почтительно приподнялась с полупоклоном, как полагается законной супруге при появлении мужа и господина. Гостья резко развернулась, поочередно оглядывая нас с женой, словно пыталась понять, что означает этот странный розыгрыш.
Тянуть паузу было ни к чему, поэтому на достаточно пристойном, как надеюсь, кеннэ я приступил к представлениям:
— Хирра, урожденная ау Стийорр, ау Хройх, уари Фусс, моя супруга, — так, теперь и самому можно, если дыхания хватит. — Джек Собачий Глаз Пойнтер, владетельный ау Стийорр, ау Хройх, уарс Фусс на трех реликвиях.
Усраться можно. Когда я услышал это впервые, мне поплохело так, что я всерьез задумался, не отправиться ли ниже земли, чтобы не знать ни дня, ни ночи, в соответствии с Низкой клятвой. Может быть, со временем привыкну, а пока от полного титулования рожа сама собой начинает кривиться.
Впрочем, по сравнению с тем, как перекосило высокородную ау Риер, я, наверное, еще неплохо смотрелся. Совладав с первым порывом бешенства пополам с отвращением, она старательно принудила себя вернуться к позволительному для вежливой гостьи удивлению.
Вот только было в этом удивлении что-то нарочитое. Слишком уж тщательно отыграно все — и пораженно поднятые брови, и недоуменно приоткрытые ядовито-розовые губы, и румянец возмущения на бледных щеках. Вообще-то Инорожденные отзываются на все куда непосредственнее нас. Реакции тела у них на порядок сильнее человеческих и управлению поддаются труднее. Отсюда и пресловутая эльфийская невозмутимость — полная блокировка этих самых реакций.
А когда такими порывами пытаются управлять либо имитировать их, это очень хорошо видно. Как в данном случае. Так что, похоже, пренебрежительное отношение высокородной ау Риер с самого начала было не обычным безразличием к низкорожденному, а рассчитанным оскорблением. Провокацией...
Довести до конца этот неприятный вывод я не успел — Лесная нанесла главный удар. И не по мне — по Хирре. Крупным калибром, заклятым против промаха, как файрболл высокой точности.
— Как ты можешь... За одним столом с убийцей эльфов! С виновником смерти твоего отца!
Что характерно, данная реплика прозвучала уже не на кеннэ. Видно, была заранее заготовлена специально для неотесанного узурпатора Властительского трона и отработана без поправки на мою внезапно вскрывшуюся способность общаться на староэльфийском. Стало быть, знала. Ни к чему эти игры дурацкие, все изначально просчитано.
Стоит взять на заметку и впредь ловить Инорожденную стерву на домашних заготовках. А еще не лишним будет отметить порядок обвинений. Сначала шел «убийца эльфов». Во множественном числе. Надо понимать, самый страшный мой грех в ее глазах — светлоэльфийской Охотник, первый, отправленный мной за Последнюю Завесу...
Хотя нет. Первой из членов Охотничьего Клуба была Хирра. И единственной, кому удалось вернуться обратно силой Меча Повторной Жизни. О чем лично мне жалеть не приходится...
Она и ответила обнаглевшей сестре Дня. Да так, что у меня чуть уши фунтиком не завернулись. Если надо, с эльфей слетает вся благовоспитанность и утонченность. А в точности и доходчивости выражений кучера омнибусов, кондукторы междугородних дилижансов и речные грузчики уступают высокородным по определению. Лично я с ходу понял в услышанном лишь около трети. Да и то крепко задумался: неужто анатомия, генеалогия и теология вместе взятые даже теоретически могут допускать такое?
 
То, что высказала в ответ гостья, наконец дорвавшаяся до планового скандала, было не столь четко, но на порядок более грязно. Как-то наособицу физиологично и гнилостно. Желания запомнить и повторять наиболее эффектные обороты не возникало.
Десятой доли того, что сказали друг другу эти двое, мужчине любой расы хватило бы, чтобы обзавестись веским поводом стереть обидчика с карт Судьбы раз и навсегда. Отправить за Последнюю Завесу безоговорочно и, пожалуй, даже не излишне быстро. Хорошо, что эльфийские дивы за свой базар отвечают лишь личными именами, сохраняемыми и после прихода совершеннолетия, а не списками владетельных притязаний, как их мужья, сыновья и братья, лишающиеся детского имени в триста лет.
Но все равно я опасливо привстал, готовясь перехватить инициативу в случае необходимости. Только небольшой Войны Сил в отдельно взятом замке мне тут не хватало. С превращением оного в аналог горы Дройн, что, собственно, и произошло с владением одной темной эльфи и ее муженька в оригинальном случае...
Опасения опасениями, но повлиять на развитие конфликта было не в моих силах. Благовоспитанные эльфийские дивы давно уже не сидели чинно — обе вскочили, упираясь ладонями в край разделяющего их стола, и, ничуть не стесняясь, в полный голос орали друг на друга. Гривы той и другой вздыбились, словно шерсть сердитых кошек. Вот-вот искры полетят, как от «герисской банки».
Меня так и подмывало заорать что-то вроде: «А вот не подеретесь!», но я сдержался. Не исключено, что к лучшему, поскольку они вцепились-таки друг другу в глотки. Прямо через столешницу. Прокатились по столу, сметая десерт и вина, и сверзились на пол, попутно сломав пару стульев.
Разнимать двух без малого семифутовых женщин эльфийской крови, каждая из которых по отдельности способна сложить меня вчетверо и завязать бантиком, — нет уж, увольте.
Классический способ разливания кошек водой тоже не сработал. Я выплеснул на них все, что подвернулось под руку, но эффекта не получил никакого. Эльфи успешно выкатились за дверь обеденной залы и теперь громили холл. Поспевать за ними, одновременно выдумывая способ прекратить безобразие, стало трудно — мешали завалы сломанной мебели.
Когда они выбрались к парадной лестнице, терпение мое лопнуло. Придется пустить в ход кое-что из новообретенных возможностей, тех, которые любому Инорожденному полагаются с рождения, а мне достались благодаря Мечу Повторной Жизни. Выдохнув до звона в голове, я нешироко развел руки в стороны и хлопнул в ладоши.
Дерущихся сдуло с верхней площадки и чувствительно приложило о ступеньки где-то в середине двадцатиярдового пролета. Дальше они уже кувыркались сами и на нижней площадке наконец разлетелись в стороны, но тут же вскочили на четвереньки, негромко урча и определенно собираясь повторно броситься друг на друга.
Неправда, что хлопок одной ладонью нельзя услышать. Это смотря как хлопнуть. Очень быстрым закручивающим движением я свел кончики пальцев с основанием кисти. Вышел щелчок вроде того, что издают кастаньеты, хотя и менее громкий. Зато между противницами закрутился вихрь, хлестко бьющий по глазам и режущий холодом лица.
— Эй, хватит! Кошки драные!!!
Эльфийские дивы наконец соизволили отвлечься друг от друга и обратить внимание на меня. Для Лесной произошедшее было немалым откровением.
Видимо, это и позволило сравнительно вежливо выставить высокородную гостью за дверь. Следующий хлопок обеими ладонями просто выдул ее во дворик, к подъемному мосту замка, где та и осталась ожидать, когда подадут экипаж, и размышлять над итогами своего поведения, фыркая и механически пытаясь слизнуть прилипшие к губам пряди.