"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Поздним утром дембель проснулся в состоянии мутной безнадеги, какое бывает, когда отдыхаешь несколько дольше положенного. Волк начал инструктаж, который плавно перерос в совместный мозговой штурм. Подельники обговорили все детали, начиная с внешнего вида Старшого и заканчивая тем, где его будет поджидать оборотень.
Завечерело. Иван облачился в местную одежду, которую загодя вытребовал у слуги визиря, уходя из города, и собрался на дело.
– Запомни, – сказал волк напоследок. – Дергай перо и выбирайся. Ни птицу, ни клетку не тронь – чревато.
– Чем?
– Точно не знаю, но должна же быть какая-то защита от воров. Всегда так бывало.
Пожав плечами, парень пошагал к воротам. Стража не обратила внимания на ссутулившегося «слугу», и он ступил на пыльные улицы Хусейнобада.
Старшой понимал, что торопиться не следует, но нервишки сдавали, и ноги сами несли дембеля к дворцу Исмаил-шаха. Мысленно одергивая себя, Иван лихорадочно пытался успокоиться. А успокоиться лихорадочно – невозможно.
«Хватит, – велел себе воронежец. – Охрана в этом их сарае – мама, не горюй. А что делать? Действовать!»
И дембель взялся за дело. Сначала он укрылся в тени высокой сливы и около получаса наблюдал за стеной и воротами дворца. Потом, убедившись, что стража ходит туда-сюда с интервалом в две минуты, и присмотрев удобное место для несанкционированного подъема на стену, подождал еще. Сумерки совсем сгустились, улочка обезлюдела, Иван в очередной раз проводил взглядом пару бугаев-охранников и стартовал.
Карабкался бодро, но на полпути к верхнему краю стены удобные выступы закончились. Смирив энтузиазм, Старшой стал просчитывать следующие ходы с гроссмейстерской точностью. Он где-то читал, что безопасное лазание предполагает постоянную опору на три точки. «Да, с такой высоты не хватало еще упасть на пятую», – сострил в уме парень.
А время-то бежало, и неторопливый подъем действительно грозил обернуться быстрым спуском, ведь у стражников были луки. Иван наплевал на правило трех точек, оступился и повис на пальцах рук.
Снизу донесся стук медленных шагов. Охранники беседовали о чем-то веселом, постоянно хохоча и тыкая друг друга в бока.
Емельянов-старший стиснул зубы. Пришлось замереть, не пытаясь искать ногами опору. Пальцы стремительно уставали, к голове прилила кровь, перед глазами поплыли темные пятна.
Персиянские головорезы остановились почти под висящим дембелем. Он прохлаждался метрах в четырех от земли. Ни на бугаев, ни мимо падать не хотелось. Иван зажмурил глаза так крепко, что ему показалось, будто веки заскрипели громче зубов. Медленно стал нащупывать ногой мало-мальский выступ. Нашел со второй попытки. Сделалось легче, только проклятые стражники не уходили. До ушей Старшого долетали лишь отдельные слова:
– Отверзла… Тихо-тихо… И тут как!.. Ха-ха-ха!
Наконец один из охранников спохватился, напомнил второму, чем они заняты, и смехачи скрылись за углом.
Парень продолжил восхождение, цепляясь за трещины в гладкой стене скрюченными от судорог пальцами. Процесс превратился в самоцель, Иван не обращал внимания ни на редкие крики птиц, ни на дальний топот ног, ни на женскую брань, доносившуюся из окон ближайшего дома. Достигнув края, ополоумевший от монотонных усилий и постоянного стресса дембель кулем перевалился через прохладный бортик шириной в кирпич.
Брякнулся на каменную поверхность, запоздало испугался: вдруг высота большая? А было-то не больше метра – Старшой очутился на площадке, с которой можно было вести оборонительные действия в случае осады: постреливать, лить кипящую смолу, отбрасывать лестницы. Самое гадкое, что сейчас, в мирное время, здесь тоже оказался воин-часовой. Он услышал звук плюхнувшегося тела и заспешил к Ивану.
– Чудо! – громко прошептал воронежец, тыча в черное небо дрожащим пальцем. – Истинно говорю тебе!
Стражник растерялся и не стал поднимать тревогу. Странный человек, похоже, упал с небес!
– Ты откуда?
– Оттуда! – подтвердил догадку бойца Старшой.
– И… не ушибся?
Иван улыбнулся: ему явно достался полнейший лопух.
– Я разбит, – простонал парень. – Помоги мне, добрый человек…
Наклонившись к дембелю, часовой получил сокрушительный удар ниже пояса. Емельянов не имел права соблюдать рыцарский кодекс, ведь обессиленный лазанием человек заведомо проигрывает здоровяку-сабельщику.
Не дав шансов опомниться, Старшой приложил рухнувшего на колени охранника головой о стену. Звук удара заставил воронежца испугаться: а ну как стена не выдержит? Голова все же была послабее. Чалма смягчила удар, но страж затих, распластавшись рядом с Иваном.
Диверсант-грабитель размотал чалму и, как мог, связал часового. Пальцы ломило, зато работа разогнала в них кровь. Площадка освещалась факелами, расставленными с интервалами в десять шагов. Старшой приглядел темную нишу и оттащил поверженного противника туда. Не на дороге же его оставлять.
Потом парень крался по лестнице вниз, один раз затаившись и пропустив мимо себя охранника, слонявшегося по площадке, похожей на верхнюю. Дорога к главному чертогу прошла без неприятностей, разве что чуть не наступил на хвост сонному павлину. Внутри сарая было тихо и мрачно.
Отодвинув легкий полог, Иван засунул голову внутрь. Стараясь не дышать, тщательно вслушивался в шелест легкого сквозняка, пока не засек царапанье. «Когти о клетку», – подумал дембель. Вдохновленный догадкой, он вполз в прохладу шахской залы, скользнул по мраморному полу и оказался на ковре с высоким ворсом. Здесь лазутчик остановился. Стало странно, что охраны совсем нет. Сначала Исмаил и Хаким ужасаются просьбам о пере, а теперь, как в анекдоте, – заходи кто хочешь, бери что хочешь…
Где-то тут ловушка.
Старшой снова затаился, всматриваясь в темные углы, но никакого движения не засек. Пусто, действительно пусто! Клетка с жар-птицей была накрыта плотной материей, и свет пробивался еле-еле. Этакое тусклое привидение, висящее над полом.
Еще всегда случается, когда надо затаиться, какой-нибудь зуд или нестерпимое желание посетить туалет. У Ивана сильно чесалось бедро. Дембель с особым остервенением поскреб его пятерней. Впрок.
Потом встал, прокрался к клетке, готовый в любой момент метнуться в сторону и вниз. Никого.
Приподнял покрывало, сощурился, ослепленный сиянием птицы. Глаза постепенно привыкли, парень наконец-то разглядел объект своей охоты. Вот они – перья в ассортименте! Снова зазудело бедро, прямо там, где располагался карман. Раздраженный воронежец сунул туда руку и самозабвенно почесал. Потом выдернул кисть из кармана и… раздался оглушительный звон.
По мраморному полу запрыгал выпавший из кармана злополучный ключ-«выдра».
Жар-птица вопросительно каркнула, Старшой накинул на клетку покрывало, присел, ожидая тревоги. Кроме беспокойного шевеления птицы и страшного сердцебиения у лазутчика не было слышно ни звука.
– Как нарочно, – прошептал дембель, сгребая ключ и пряча его обратно. – Цыпа, цыпа…
«Цыпа» успокоилась, Иван опять поднял покрывало. Расстояние между золотыми прутьями было маленьким, в пару пальцев. Парень просунул большой и указательный, пташка заинтересовалась шевелящимися «червячками». Открыв клюв, она резко клюнула палец лазутчика.
– Ай, скотина! – невольно воскликнул Емельянов-старший и засунул палец в рот.
Птица чуть отпрянула и озадаченно уставилась бриллиантовыми глазками на Ивана.
– Пигалица, – обозвал ее пострадавший, обходя клетку, чтобы дотянуться до оперения сзади.
Узница стала двигаться от парня по кругу. Дембель остановился, остановилась и жар-птица. Охотник двинулся, отмерла и жертва. Через некоторое время Старшой понял, что участвует в бесконечном топтании. Ускорился. Забегала и пигалица.
Ситуация требовала смены тактики. Осмотрев дверцу клетки, Иван обнаружил семь засовов, семь замочков и семь печатей-пломб. Солидная упаковка.
Открыть засовы ума много не надо, сорвать пломбы тоже можно, но что делать с навесными замками? Стоп, а почему именно дверца? Парень уверенно взялся за прутья и легко разогнул их в стороны. Жар-птица забеспокоилась, заклекотала, хохлясь.