"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Преступление, преступление… – пересчитывал Федорин. – Когда же воспоследует наказание?
Уже давно стемнело, когда к сыскарю явились посланные разведчики:
– Твое благородие, задание исполнено. Коней загнали, сами устали, но спешим тебе доложить: мертвый Соловей лежит в яме, приваленный камнями и землею.
– Значит, не соврали богатыри. – Радогаст пощелкал мизинцем по верхним зубам. – В-весьма ценные сведения, благодарю за службу.
Вечер выдался пасмурным, темным и дождливым. Не откладывая дело в долгий ящик, Федорин отправился на постоялый двор.
– Доброго вам вечера, друзья мои, – начал Радогаст. – Я д-думал над вашей бедой и нашел вам отличный способ заработать.
– Правда? – обрадовался Егор, а Иван улыбнулся, ожидая продолжения.
– Так вот, я придумал, – победно заявил Федорин. – Возьму вас помощниками. Будем ловить пресловутого Раскольника.
– Как? – спросил Старшой.
– На живца! – расцвел сыскарь. – Я уже несколько вечеров брожу по улицам, облачившись в старушечьи лохмотья. Н-наш убийца пока не клюнул. Если на охоту выйду не я один, то в-вероятность поймать хищника возрастет!
– Здорово! – оценил Егор.
– Сколько? – проявил практичность Иван.
– На оплату этой комнаты и пищу хватит. А поймаем душегуба, получим хорошее вознаграждение. Сам князь учредил.
– Ну, нам особо выбирать не из чего. Правда, колобок? – проговорил Старшой.
Хлеборобот угукнул.
– Увы, круглых старушек не бывает, – скептически заметил Радогаст. – Да и размокнет…
– Не размокну, – огрызнулся колобок, а ефрейтор добавил:
– К тому же он за спиной приглядит, если что.
– Т-тогда по рукам!
Федорин радовался. Он давно мечтал о помощниках. Вообще-то, ему представлялся этакий отставной военный врач, в меру тупой, зато любознательный и чтобы писать умел. Но два дюжих хлопца да каравай-интеллектуал тоже пришлись весьма кстати. На радостях Радогаст поставил новообретенным союзникам медовушки.
Они расположились за столом в харчевне и принялись возбужденно обсуждать планы будущего патрулирования. Однако совсем скоро на постоялый двор забежал мальчонка-посыльный и завопил, завидев Федорина:
– Беда, господин главный сыскарь! Вас требуют, причем срочно!..
Глава третья
В коей начинается сплошной детектив, а близнецы молниеносно попадают в свет
Иной раз в наших местах задаются такие характеры, что, как бы много лет ни прошло со встречи с ними, о некоторых из них никогда не вспомнишь без душевного трепета.
Княжий терем оказался самым натуральным дворцом – большим и помпезным. Его крылья терялись в темноте. Дождь методично падал, гоняя по улицам потоки воды. Федорин провел через посты дембелей с колобком на руках, их молчаливая процессия проследовала через мощеный двор к парадному.
По бокам высокого крыльца стояли две массивные тумбы, на которых сидела пара каменных львов. Под лапой каждого покоилось по шару. Неведомые скульпторы постарались: статуи хищников были очень натуралистичны. Львы скалили свирепые морды, мол, не влезай во дворец без приглашения…
Глядя на скульптуры, Иван подумал, что каменный шар символизируют колобка, а вся композиция со львом – момент, предшествующий уходу Хлеборобота от царя зверей. «И ото льва ушел», – хмыкнул Старшой.
Троица с колобком поднялась по ступеням.
– Фу, ну и погодка, – пожаловался Егор внутри.
– Н-ничего, бывает и хуже, – ответил сыскарь.
– Наконец-то! – воскликнул появившийся на лестнице лысый невысокий вояка при усах. – Радогаст, случилось невозможное… Кто эти люди?
– Мои с-сотрудники, г-господин воевода. При них можно.
Воевода взялся за ус, отпустил. Иван да Егор рассмотрели дорогой кафтан, золотой пояс, на котором висела дорогая сабля. Крут, ничего не скажешь.
– Хорошо. Велемудр зверски убит!
– Великий князь?! – не поверил ушам сыскарь. – Как? Где?
Воевода махнул вправо:
– В уродском зале.
– Н-ни в коем случае не допускайте к телу княжну Василису, прошу вас!
Федорин бросил плащ на диванчик и зашагал по коридору. Удары каблуков о мраморный пол разносились прихотливым эхом в гулком полумраке, словно щелчки метронома, отмеривающего Вселенной ее последние секунды.
Дембеля и Хлеборобот поспешили за сыскарем. Старшой нагнал его первым.
– Почему «уродский зал»?
– Там выставлены всякие уроды, потому и уродский, – сухо пояснил Радогаст.
Колобок взял на себя труд расширить познания близнецов:
– Великий князь Путята любил собирать животных-ублюдков, и людей тоже. Их превращали в чучела, сушили или помещали в специальные жидкости. Потомки князя так и оставили этих гадких уродов в отдельной комнате.
– Насколько мне известно, князь Велемудр не любил этот зал, – промолвил Федорин. – Тем страннее…
В этот момент они достигли закрытых дверей, возле которых стояла пара стражников. Охранники знали Радогаста в лицо, потому приняли секиры в стороны. Федорин толкнул двери, створки распахнулись, и делегация сыскарей вошла в просторное круглое помещение, освещенное множеством свеч и уставленное по периметру чучелами и столами.
Но не ужасные экспонаты княжеской кунцкамеры поразили Федорина, дембелей да колобка. В центре, на полированном мраморном полу лежал, раскинув руки и ноги, пожилой человек. Кисти были свернуты в кукиши. Живот и грудь представляли собой одну большую рану. Голый князь лежал на спине, «звездой», вписанной в кровавый круг.
Иван и даже Егор припомнили похожую картинку. Что-то в учебнике истории. Кажется, связанное с художником. То ли с Микеланджело, то ли с да Винчи.
Отведя глаза от страшного зрелища, парни стали рассматривать уродцев. В зале красовались двухголовый водяной, медведь с утиным клювом и лебедиными крыльями, какой-то саблезубый хомяк-переросток и куча мелких экспонатов один другого отвратительнее.
– П-пожалуй, у нас три объяснения происшедшего, – проговорил сыскарь Федорин, почесывая тонкий щетинистый подбородок. – Первая – самоубийство ради веры. Да-да, господари мои, не делайте скучных мордочек. По следам совершенно очевидно, что круг усопший нарисовал сам. Ну, до того как стать окончательно усопшим.
– А вторая версия? – спросил Иван.
– Убийство-жертвоприношение, ловко обставленное как самоубийство.
– Это ближе к правде. Вряд ли князь покончил с собой таким… э… экспрессивным способом. А третья?
Радогаст пожал плечами:
– Неосторожное обращение с ножом.
– Вы это серьезно?! – выдохнул Егор.
– Да. Н-начальство всегда требует, чтобы было хотя бы три рабочих объяснения, – пояснил сыскарь. – Кому-то наверху пришло в голову, что это показатель нашего трудолюбия. Давайте к делу. Что вы можете сказать обо всем этом?
– Зря мы сюда пришли, – честно выразил мнение Емельянов-младший.
Иван с внутренним содроганием заставил себя вновь осмотреть зал.
– Знаете, положение тела… Это звезда. Явная пятиконечная звезда, или пентаграмма.
– Вы так думаете? – с оттенком разочарования переспросил Федорин. – Я сразу же отмел это наблюдение. Притом не по единственной причине. Пентаграмма – это же знак Кощея и его армии, совершившей восстание. Но у Кощея давным-давно нет лютых последователей. Что еще? Разумеется, пентакль в своем наидревнейшем значении олицетворяет женское начало. Но тут-то и загвоздка. Звезда-то не пятиконечная!
– То есть?!
– Опустите взгляд чуть ниже ран живота.
Дембеля тут же отыскали шестой луч звезды.
Итак, шестиконечная.
– Стало быть, не пентакль, – проговорил Старшой.
– А что? Шестакль? – подал голос Егор.
– Секстакль, – уточнил Радогаст. – Если по-древнегречневому.
Слово вызывало в мозге Ивана ассоциации с постановками Виктюка. Этакие сексуальные спектакли…
– Почему фиги? – озадачился он. – Намек на Змея Горыныча? Трехглавость… Может быть, князь куда-то указывает?