"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Схема на обороте сводки становилась все более сложной и запутанной. Стрелки и пунктирные линии объединяли кружки и квадраты в единую систему, но вскоре рисунок превратился в хаотичное переплетение линий, где Вайль уже сам не понимал, что с чем связано, что из чего вытекает, и какую причинно-следственную связь он увидел между двумя событиями, обозначенными аббревиатурами. Он скомкал лист и засунул его в карман. 
Смутная и непонятная картина... неплохо бы обсудить ее с Лааном. Может быть, тот знает что-то еще. 
Собрание было прервано довольно неожиданно. В дверь без стука влетела растрепанная и бледная, как смерть девушка-тенник, нашла взглядом Аэль и изобразила целую пантомиму. 
— Я тебя не поняла, — сказала Аэль вслух, поднимаясь с места. — Впрочем, иду. Извините, господа и дамы... 
— Да, в общем, пора расходиться, — сказал Хайо. 
Воспользовавшись уходом сердитой медички, Рэни решила продолжить знакомство с соседом. Пока остальные вставали, забирали куртки и разгрузочные жилеты, она преградила парню дорогу. Оказалось, что едва достает ему носом до средней пуговицы на рубашке, это немного смутило: пришлось задирать голову, чтобы увидеть лицо брюнета. Он, впрочем, быстро сообразил, что разница в росте мешает разговаривать, сел в кресло. Сапфирово-синие глаза смотрели спокойно и ободряюще, и Рэни не стала думать, садиться ей или стоять, куда девать руки и что вообще делать. 
— Ты тут давно? — спросила она. 
— С середины дня, — ответил парень. — Или ты имеешь в виду — вообще в Городе? 
— И так, и так, — улыбнулась Рэни. — Это я собираюсь познакомиться с тобой поближе, так что рассказывай все, что хочешь. 
Говорить с ним было легко и весело; через минуту девушка сообразила, что дело не в собеседнике, дело в ней самой. Ей больше не нужно думать, какое впечатление производит каждая фраза, что о ней думают и как воспринимают. Можно было просто перешучиваться, обмениваться всякими забавными наблюдениями, болтать и смеяться, отдыхая и душой, и телом — она все-таки уселась в кресло, подтащила к себе ближайший стул и водрузила на него усталые ноги. 
Они здорово заболтались, не заметив, что остались в кабинете почти одни. Сидевший за столом Хайо давно уже косился в сторону болтающей парочки. Ярослава стояла за его стулом, задумчиво гладя любимого по затылку. Хайо мешала негромкая, но незатихающая болтовня, и еще ему очень не нравилось радостное оживление на лице подопечной. Он хотел загрузить ее работой по самые уши, так, чтобы она на время забыла о том, как кокетничают с посторонними, и зачем вообще это делают. Однако же не прошло и суток, как блондинка нашла себе компанию, распушила перышки и принялась увлеченно щебетать за жизнь. Компания эта не нравилась Смотрителю вдвойне и втройне — Вайль, тот самый парень, про которого он много слышал, а кое-что и видел. В то, что синеглазый красавец стал таким уж здоровым и нормальным, Хайо не верил. Так быстро никто не меняется. И пусть себе общается со своей женщиной, это дело Лаана, Аэль — его подруга... но вот от Рэни ему стоит держаться подальше; а Рэни — от него. Оба целее будут. 
Однако ж, блондинка поставила его в тупик. Надо было прекращать веселый щебет, который парочка устроила, сидя в его кабинете и не замечая никого вокруг; но как это сделать? Попросить их уйти — так они же уйдут и продолжат в коридоре, и невесть до чего дообщаются, если вспомнить манеру Рэни вешаться на шею любому встреченному мало-мальски смазливому кавалеру. Но нужно дать ей понять, что такое общение нежелательно. 
— Яра, ты не могла бы ей объяснить, что не нужно болтать с этим парнем? — шепотом сказал он, пользуясь тем, что парочка никого, кроме друг друга, не слышала. 
— С какой стати? — неожиданно воспротивилась Ярослава. — По-моему, они ничего дурного не делают. 
— Я так не считаю. 
— А если не считаешь, так сам и скажи, — подруга сердито фыркнула и принялась убирать со стола, демонстративно не поворачиваясь в сторону Хайо. 
Обалдев от очередного выражения женской солидарности, Смотритель поднялся из кресла и подошел к сидящим болтунам. Оба замолкли и внимательно уставились на него. Физиономии были донельзя невинные, вот только глаза у обоих поблескивали ярко и лихорадочно. То ли дорвались до задушевных бесед, то ли понравились друг другу в той степени, которая Хайо категорически не устраивала. 
 
— Рэни, я хотел бы, чтобы ты поменьше тратила время на болтовню, — сказал он, не глядя на бывшего гладиатора. 
Рэни опешила. В этом весьма и весьма несвойственном Хайо ни по формулировке, ни по тону заявлении ей послышалось нечто подозрительно знакомое. Так с ней разговаривал Грег, точнее, так он начинал разговор, а дальше из него потоком сыпались обвинения и жалобы. Она не так говорит, не с теми и не там, не так сидит, не так смотрит, не так одевается и вообще с ней стыдно выйти в люди. 
Она покосилась на изумленно распахнувшего глаза Вайля в надежде, что парень что-то скажет, и тут же одернула себя. Хватит, этих пирожков с котятами она уже наелась досыта! Спрятаться за спину мужчины, потом обнаружить, что спина не слишком широкая и не больно-то крепкая, обидеться на весь свет, что не защитили, не вступились, не помогли отмахаться от глупых претензий... довольно. Она сама в состоянии за себя постоять и отбить у Хайо всякое желание впредь сообщать о том, что ему «хочется». Перехочется! 
— Меня не волнуют твои желания. Если ты считаешь, что я не справляюсь с работой, скажи об этом прямо, — глядя Хайо в глаза, отрезала девушка. — Если же я справляюсь, то не твое собачье дело, с кем и как я провожу свободное время. Ясно? 
Выходя из кабинета, она оглянулась и увидела, что Ярослава ей дружески подмигивает. 
К утру суета не то чтобы улеглась, скорее, закемарила, по-прежнему сидя между членами штаба миротворцев. Воспользовавшись очередной минутной передышкой, Лаан утащил Хайо в ближайшую пустую комнату, наскоро сотворил чайник и две кружки, всучил коллеге тяжелую глиняную посудину и показал на кресло. 
— Мне кажется, что ты знаешь обо всем чуть больше, чем рассказал раньше. Я прав? 
— Пожалуй, — кивнул Хайо, сдувая пар с радужного зеркальца горячего крепкого чая. Окно в комнате было распахнуто настежь, глупое наивное окно, готовое впустить в себя любого чужака. — Кое-что было рядом. Слишком близко... 
Рассказ получился достаточно коротким, но емким. Лаан слушал внимательно, и чем дольше слушал, тем больше ему казалось, что собеседник вообще не отдает себе отчета в том, что происходило у него под носом, не видит связей между событиями и вообще ухитрился слишком ко многому прикоснуться, слишком мало почувствовав. 
Все, что Смотритель знал о коллеге, говорило ему, что этого не может быть. Лучший информационщик Города не мог столь явно ошибаться; проще уж было поверить в то, что сам Лаан приумножает сущности без необходимости. Проще, приятнее, легче для обоих — но не удавалось, как Лаан себя ни уговаривал. 
— Значит, ты нашел этого посредника, фактически, случайно. Он как бы нечаянно сорвал переговоры, потом была провокация с твоей девочкой. Практически одновременно — начало боевых действий. Но подготовка отрядов началась еще до того... кажется, — Лаан построил в воздухе полупрозрачную жемчужную пирамидку, пытаясь прикинуть соотношение хода времени на разных завесах. — Да, действительно так. Хайо, а тебе не кажется, что тебя крупно подставили? 
— Кто? 
— Кто — не скажу, но чьими руками — кажется, вполне ясно. Все началось, когда ты с ним связался. 
— После — не значит вследствие, — мрачно сказал Хайо, поднимаясь из кресла и отходя к окну. 
Лаан покосился на него поверх кружки с чаем, отвел глаза. Спорить со старым приятелем не хотелось, а тыкать его носом в столь явные, легко заметные со стороны ошибки он был не вправе, но Хайо, товарищ с незапамятных времен, кажется, от души приложил руку к творящемуся вокруг бардаку, причем сам того не осознав. 
— Ты уверен, что этот Грег — он именно то, что ты о нем думаешь? Такой вот пропитанный спиртом мелкий козлик, и не более того?