"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Остапа понесло... — в сторону заметил Лаан.
Аэль расхохоталась.
— Бедный мальчик... Тебя сильно побили по голове, я понимаю...
Парень аккуратно отодвинул кружку, наклонился вперед над столом. Он смотрел на Аэль в упор, и девушка видела, что зрачки у него — разного диаметра, взгляд слегка расфокусирован, а руки слегка подрагивают. «Сотрясение, точно» — подумала Аэль.
— Я тебя не понял, — медленно и с угрозой произнес гладиатор. — Объяснись.
— Если ты настаиваешь, — уже группируясь, улыбнулась Аэль. — Ты рассказал нам нечто, весьма бредовое и попросту смешное. Никакой ты не зверь. Ты — человек, обычный человек. А то, что ты называешь своей иной сущностью — последствия какой-то травмы, надо понимать. Говоря попросту — крыша у тебя поехала, мальчик. Оттуда и все проблемы...
Зверь прыгнул. С места, из положения сидя на стуле. Тяжелый стол полетел куда-то в сторону — парень оттолкнул его, как мелкую помеху на пути. В лицо Аэль был нацелен увесистый кулак, и скорость атаки ее напугала, но она легко увернулась. Лаан вскочил еще до того, как был отброшен стол, и Аэль скользнула ему за спину. Гладиатор замахнулся еще раз — коротким отточенным движением от плеча.
Лаан взял его за запястье и легко сжал пальцы, ровно настолько, чтобы удержать руку. Зверь уставился на него, Лаан слегка улыбнулся, тоже глядя в упор. В наэлектризованной лазури глаз постепенно проступали недоумение, удивление, недоверие — и, наконец, обида.
Лаан разжал пальцы.
— Это был маленький тест, — сказала Аэль. — И ты его провалил. Ты когда-нибудь видел собаку или тигра, которые нападают только потому, что им сказали, что они не собака или тигр? Оскорбленное самолюбие — чисто человеческое качество, мальчик. И удар в ответ на насмешку — тоже человеческая манера.
— Ты посмеялась надо мной... — удивленно и недоверчиво сказал гладиатор. — Это была шутка. Люди шутят иногда, я знаю. Я... не умею шутить.
— Как все запущено... — вздохнула Аэль. — Ну, давай медленно и по пунктам. Я сказала, что у тебя поехала крыша. Так?
— Так, — кивнул парень.
— И ты захотел меня ударить. Так?
— Да...
— Почему?
— Это оскорбление.
— Разве зверя можно оскорбить?
— Ну... это статус. Ты меня вызвала на драку, понимаешь?
Аэль печально вздохнула, потом улыбнулась.
— Ты — мальчик, я — девочка. Ты самец, я самка. Видишь, нет?
— Вижу, — кивнул несколько уже замороченный Зверь.
— И у каких же зверей приняты драки между самцами и самками? По-моему, ты какой-то мутант...
— Хватит, Аэль, — тихо сказал Лаан. — Слишком много на первый раз.
— Нет, подождите! Ты же на меня первая напала. Только... словами. Какая разница, какого ты пола? Ты меня оскорбила.
Аэль озадачилась, не находя нужного ответа, подергала себя за челку. Для нее была большая и существенная разница между насмешкой и ударом в полную силу, но как донести это до оппонента, она не представляла. Скажи она, что это нарушение всех обычаев — парень отвергнет это, как человеческие обычаи, которым он не следует. В его представлениях о себе и о мире была строгая внутренняя логика; правда, строилась она на одной-единственной ошибочной посылке. Но как доказать ее ошибочность, как выбить Зверя из его системы, Аэль сходу придумать не могла. А парень был сообразителен и обладал подвижным умом.
— Так я прав? — спросил гладиатор. — Верно? Ты не знаешь, что сказать — значит, я прав.
— Нет, ты не прав, — покачал головой Лаан. — И каждой своей фразой доказываешь, что не прав. Ты рассуждаешь. Ты рассуждаешь логически. А звери живут в рамках схем, комбинаций рефлексов. Они не спорят, они не приводят аргументы. У них нет философии. Они не объясняют свое поведение и не доказывают свою правоту. Им не нужна правота, они вообще не знают, что это такое.
Гладиатор выслушал Лаана очень внимательно, даже принюхиваясь от напряжения. Слова до него доходили, но не укладывались в привычную схему. Врать себе он не умел, и отказаться от собственного вопроса «так я прав?» не мог. И найти подходящее возражение — тоже. Поэтому он предпочел обдумать разговор позже. Память у него была абсолютной — он мог припомнить любой разговор, обстановку, собственные эмоции, слова собеседника. Он найдет ответы для Лаана, но — позже.
— Ты успокоился? — спросила Аэль. — Может, все-таки выпьешь чаю?
— Да.
Без подсказок парень поднял стол и чашки, провел руками над несколькими лужицами, убирая разлитую заварку и воду. Лаан вновь нагрел чайник, заварил зеленый чай, налил всем троим.
— Так все-таки, как тебя зовут? — спросила Аэль, делая последний глоток. — Или так — как тебя звали раньше, пока ты не стал звать себя Зверем?
— Вайль, — после некоторого раздумья сказал гладиатор. — А до того — Вилен...
Парень совершенно незаметно для себя оскалился, задрав верхнюю губу, и вздрогнул. Лаан сначала не сообразил, в чем дело — ему пришлось хорошенько покопаться в памяти, чтобы объяснить для себя гримасу Вайля.
— Тебя дразнили, — уверенно сказал Лаан. — За старое имя. Другие дети. Оно казалось им смешным. Да?
— Не помню. Имя помню. Еще боль, беспомощность... Не называйте меня так.
— Не будем, — кивнула Аэль. — Ты — Вайль. Это красивое имя. Мы с тобой почти тезки. Смысл разный, а звучит похоже.
— В этом имени есть какой-то смысл? — удивился гладиатор. — Какой?
— На моем языке — ну, примерно «необычный, удивительный». Тебе подходит, короче...
— Хорошо. А как я сюда попал?
— Ты помнишь последний бой?
— Да. Я опять нарушил правила... глупые правила. Бой — чтобы убивать, зачем еще?
— Например, чтобы победить, не убив. Показать не только силу, но и мастерство. А мастер знает, как победить и не искалечить противника. Это важнее. — Лаан объяснял медленно и спокойно, подлаживаясь под стиль речи Вайля: короткие фразы, паузы между ними. — Ты нарушил правила в турнире, где ставка за нарушение — жизнь. Я тебя выкупил.
— Как вещь? — задумчиво спросил Вайль, рассматривая свои руки. — Покупают вещи. Я — твоя вещь?
— Нет. Ты не вещь. Ты человек Города. Но по законам Города твоя жизнь принадлежит мне.
— А если я убью тебя? — так же задумчиво и спокойно поинтересовался гладиатор.
— Не сможешь.
— Почему?
— Меня ограждает закон. Можешь попробовать, если хочешь, — предложил Лаан.
— Что я теперь должен делать? — спросил Вайль после долгой паузы. Обманчивое спокойствие его голоса Лаана не одурачило — парень был готов атаковать в любой момент. Он уже практически начал атаку — напряг мышцы, прикинул расстояние и силу удара.
— Нападай, — предложил Лаан. — Давай.
Удар ноги с разворота должен был как минимум разбить Лаану череп, если бы не маленькое досадное недоразумение: поворачиваясь на пятке, Вайль поскользнулся и почти упал, с трудом удержав равновесие. Удар прошел мимо.
— Еще, — приказал Лаан.
На этот раз Вайль схватился за табурет — и тот пролетел мимо головы Лаана, за полметра до него резко сменив траекторию. Лаан с улыбкой наблюдал, как гладиатор наступает на него — пригнувшись, осторожно прощупывая пол босыми ногами. Третий удар — рукой в корпус — выглядел очень опасным, если бы Вайль опять не поскользнулся, на сухом полу и ровном месте. На этот раз он упал, ударившись спиной о стену.
— О, молодец! Добавь к своему сотрясению еще одно, — мрачно прокомментировала пируэт Аэль, забившаяся в угол. — Мало я с тобой повозилась...
— Еще можешь попробовать нож, пистолет, гранату, — с дружеской улыбкой предложил Лаан. — Только сам не поранься. Я за тебя дорого заплатил...
Вайль поднялся — Аэль сейчас как-то особенно остро осознала, насколько он огромен. На полголовы выше здоровяка Лаана, заметно шире в плечах, вся мускулатура — рабочая, не то что у культуристов. Из него можно было бы сделать двух, таких как Аэль, и еще остался бы десяток килограмм. И — красив, да. Сейчас, когда парень не скалился и не сверкал злобно глазами, видно было, до чего же он хорош собой. Густые черные с синеватым отливом волосы, бледно-смуглая кожа, чуть раскосые темно-синие глаза, прямой нос, крупный твердый подбородок. Черты резковатые и очень мужественные. Один раз такое лицо увидишь — не забудешь никогда.