"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Вот и умница. Звони теперь.
Денис вытащил «Нокию» и набрал Выдре, тот ответил мгновенно. От слуха не укрылось сильнейшее облегчение в голосе.
– Малыш, прости. Я и не думал, насколько эта крыса неадекватна.
– Не за что, – оборвал Денис. Связь и так держалась лишь чудом, видимо, сказывалась близость стены. – Записывай: Измайловский парк…
Говоря, Денис старался прикинуть, когда Выдра сможет выдвинуться и сколь быстро преодолеет нешуточное расстояние.
– Мы выдвинемся через час, – ответил на его мысли Выдра. – Шуваловцы нас немного затормозили, иначе выступили бы немедленно.
Сердце в груди рухнуло вниз и заколотилось часто-часто.
– Вас встретят, – сказал Никита.
От Выдры повеяло мгновенным страхом, почти сразу сменившимся сосредоточенностью.
– Не вздумайте стрелять, увидев эмионика, – предупредил Денис.
– Малыш, ты меня предупреждаешь? – Выдра хмыкнул. – Не учи ученого. К слову, Зона уже как десять минут является закрытой. Если какие туристы и шляются, то те, каких пока не выперли. Новых не будет. По крайней мере до конца операции, да и после, возможно, тоже.
– Хорошо.
Денис не сомневался: именно Выдра приложил руку к этому. Неизвестно, правда, каким чудом: в виде уговоров нужных людей, лобби или шантажа и прямых угроз – сейчас, да и потом это было абсолютно не важно.
– Дэн, – позвал Выдра, когда Денис замолчал надолго, – какие твои дальнейшие планы? Нам необходим координатор.
Захотелось рассмеяться: столь прозрачно его уже давно не пытались использовать.
– Я остаюсь, – произнес Денис, голос слегка дрогнул.
– Ты будешь осуществлять связь между Вороном и группой спасения, – проинформировал Никита так, словно все уже было оговорено и решено. – Вернее, ты будешь с Вороном, а эмионик при группе станет озвучивать и доносить до сведения людей все, что вы сочтете нужным.
По спине потек холодный пот, но Денис кивнул ему и подтвердил Выдре. Связь он не отключал, она прервалась сама собой, к счастью, главное они озвучили, а прощаться и желать удачи в Периметре – дурная примета и верный способ накликать беду.
– Идем, – сказал Никита, медленно и неуклюже поднимаясь.
– Куда? – Денис ухватил его под здоровую руку, помогая. С ужасом представляя, как потащит на себе до Москва-Сити. Конечно, ему не придется сверяться со сканером и опасаться мутантов, но и вес у Никиты был не бараний, да и путь – не короток.
– Здесь близко.
Очень скоро Денис плюнул на все, сгрузил Никиту на спину и потащил на собственном горбу. Благо, действительно идти оказалось недалеко до небольшого двухэтажного здания в центре одного из дворов: уютного, утопающего в зелени и очищенного от любых аномалий. Раньше в нем находился детский сад. По стенам вились лианы с катающимися на них мартышками, пыхтел уже недавно виденный паровозик из Ромашкова, улыбалась медведю Машенька, и распускались цветы. Видно, художник с любовью расписывал стены. Наверное, поэтому и эмионики выбрали здание своим пристанищем. Они испытывали немалый интерес к любым проявлениям эмоций, особенно ценя положительные. Потому и бомбардировали будущих слуг именно счастьем, а не страхом или болью.
У калитки их встретила девочка лет девяти: светловолосая, сероглазая, с россыпью веснушек на курносом носу и двумя крупными белыми бантами на голове. Короткое розовое платьишко было опрятным и выглядело новым.
Денис посмотрел на Никиту. Эмионики всегда представали опрятными и идеальными в его видениях, как и во время эмо-удара. Однако лицо девочки сейчас казалось каким угодно, но точно не эталонным. Симпатии к ней Денис не испытывал, скорее уж опаску, да и малейшую попытку забраться к нему в голову почувствовал бы и пресек тут же.
– Мы можем войти, нас ждут, – перевел неслышную речь Никита. – Кстати, она интересуется, как называется игра, в которую мы играем. Я отвечу «лошадка».
– В тумане, – проворчал Денис, сгружая его на землю и разминая плечи.
– Тогда ежик, – предположил Никита и рассмеялся.
Они прошли внутрь. Здесь, кроме так же расписанных стен, попадались и игрушки: самые обычные, старые, но чистые, за которыми явно ухаживали. Находились и новые. Девочка тотчас схватила большого рыжего медведя и прижала к груди с таким видом, что внутри у Дениса все перевернулось и совершенно точно сломалось. Он привык считать этих существ расчетливыми безэмоциональными тварями. Однако те вряд ли были способны на подобные внешние проявления чувств.
 
В большой комнате, наверняка когда-то являвшейся игровой, по периметру стояли кушетки (на них спали во время послеобеденных тихих часов посещавшие садик дети) с сидящими на них куклами. В углах располагались цветочные горшки. Герань обильно цвела, алоэ зеленело, и казалось, растениям творящаяся вокруг нереальность пришлась по вкусу. А посреди комнаты стоял дутый диван, наверняка притащенный из кабинета директора.
– Пентаграммы на полу не хватает, – заметил Денис.
Никита коротко хохотнул и тотчас посерьезнел.
– Если ты не откроешься, ничего не случится. Залезать к тебе в голову – невыносимая роскошь и удовольствие отвратительное, – сказал он, специально используя слова, обычно несочетающиеся друг с другом. Видимо, чтобы лучше дошел смысл. – Ворон же надежно закрыт ото всех. Разве лишь ты – самый ему близкий – докричишься.
Денис набрал в грудь побольше воздуха и прикрыл глаза, сдерживая дыхание. Он, сколько себя помнил: ненавидел, боялся, боролся. Ужас стать таким же, как они, преследовал его в кошмарах. И вот теперь ему предстояло довериться врагам. Стоило ли спасение Ворона подобного? Несомненно, да.
– Я сделаю все возможное, – ответил он, а затем скрепя сердце наблюдал, как в комнату входят эмионики: чистые и опрятные, но совершенно обыкновенные, бледные, неказистые, симпатичные, но точно не потрясающие.
– Если б ты знал, сколько я детских магазинов обегал, не удивлялся бы, – заметил Никита.
– Вон из моей головы, – огрызнулся Денис скорее по привычке, чем взаправду.
– Далась она мне, – фыркнул Никита. – У тебя на физиономии недоумение с озадаченностью написаны.
К ним подошел Тиха: по-прежнему темноглазый и русоволосый. Впрочем, Денис и не ждал от него кардинальных изменений. Бледный и худющий, с родинкой на щеке, практически такой же, как в прошлую их встречу, исчезла только ссадина на подбородке, в серых джинсах и водолазке в синюю и желтую полоску он удивительно походил на брата. Никита сегодня оделся так же, только одежда была на несколько размеров больше. Мальчик протянул руку, и Денис ответил на короткое рукопожатие.
«Идем», – прозвенело в голове – как током шарахнуло.
Денис на мгновение забыл, как дышать. Привычное омерзение скрутило нутро, но он постарался засунуть его подальше и улыбнуться. Пусть и натянуто, но ему удалось.
– Они создадут среду, способствующую… – Никита запнулся.
– Я понял, – сказал Денис. – Не уподобляйся научникам, пожалуйста.
– Короче, они – усилитель и передатчик, но докричаться до Ворона сможешь или нет только ты.
– Мне не нужно повторять одно и то же по нескольку раз, – ответил ему Денис и шагнул по направлению к дивану.
Происходящее с ним далее было странным, но точно не кошмарным и не таким, как расписывал Никита. Денис лег, прикрыл глаза. Виски сдавило тотчас, судя по ощущениям, к ним приложили по столовой ложке и принялись вжимать в череп: и неприятно, и в то же время не больно до определенного момента. Этого момента Денис допускать, впрочем, не собирался, а потому расслабился, вдыхая носом и выдыхая ртом. В затылке звенело и потрескивало, словно в неисправном радиоприемнике. Перед глазами несколько раз полыхнула сверхновая, сознание попыталось уплыть, но он вовремя собрался.
«Думай о нем», – тоненький голосок, хрупкий, словно ледок, сковавший лужи во время первых заморозков, шел откуда-то снизу, из затылочной части головы, а вовсе не раздавался над ним. Вряд ли Денис утерял свое положение в пространстве и точно эмионики не владели человеческой речью.