"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Крысы появились в Москве внезапно и сразу во множестве, словно кто-то их специально выпустил или пробудил. По тому, что мне показали… ну, мысленно…
— Я понял, продолжай.
— В общем, у меня создалось впечатление, будто Москва стала полигоном для некоего эксперимента, — сказал Денис. — Какой-то безумный гений намудрил с генетикой, создал огромных крыс, поместил в хранилище, усыпил. Затем пришла Зона, изменила мутантов, а потом либо сами, либо по сигналу создателя они пробудились. У эмиоников над крысами власти никакой, но это еще не все: мутанты воспринимают детей Зоны как пищу. Собственно, грызуны вообще жрут любую органику. С быкуном или гиеной им не справиться, но они берут числом.
— Как забавно.
— Вот поэтому эмионики сидят в Москва-Сити и трясутся от страха, а также готовы забыть все разногласия с людьми. На договор они тоже пойдут, им только представитель постоянный нужен.
— Нет!
— Что нет?
— Не вздумай, — твердо сказал Ворон. — Ты им не станешь.
Денис вздохнул.
— Я сам не хочу. Только если не я, то кто?
Ворон поднял на него прищуренный взгляд.
— Ты не единственный уникальный сталкер в Подмосковье.
— Тебя я не отпущу тем более, — зашипел Денис, — этого еще не хватало, да и не поймешь ты их со своей особенностью.
— Посмотрим. Не полезли бы крысы из Москвы, я точно не согласился бы на эту авантюру. — Ворон проводил взглядом стайку золотых шаров, клином плывущих в небе. — Наверное, мне не стоило бы говорить об этом сейчас, но лучше было бы дождаться, когда крысы съели бы всех эмиоников.
— Слова не имеют значения. Эмионики улавливают мысли, но ты закрыт ото всех, соответственно и говорить можешь все что угодно, — сообщил Денис.
— Путано, но приятно.
— И главное, что вводит эмиоников в состояние тихой истерии, — продолжил Денис. — Они чувствуют крыс только в скоплении от десяти голов. Одиночек не замечают вообще.
— Значит, если на нас нападут штук пять мутантов, твой маленький знакомец не предупредит и не поможет?
Денис кивнул.
— Я начинаю веселее смотреть на наше количество, — усмехнулся Ворон.
— Ой, ничего ж себе! — воскликнул кто-то из передних рядов.
  
Глава 32
 
Разглядеть аномалию со стороны не получалось, разве что сканер распознал ее как нечто амебообразное и неопасное. Над местом, где она распространялась, не дрожал воздух, не клубился туман или черные мушки. Она была абсолютно прозрачной, и, пожалуй, единственной странностью, которую удалось заметить, оказалась реакция бойцов. Они, до этого шедшие уверенно, не отвлекаясь, не озираясь по сторонам, миновав границу невидимой аномалии, начинали вертеть головой и присвистывать.
— Можно подумать, нас ожидает сон сумасшедшего наркомана, — проворчал Ворон и поглубже вдохнул, словно перед прыжком в прорубь.
В следующий миг воздух из него вышибло, только к ледяной воде это не имело никакого отношения.
— Зажмуриваться стоило, а не дыхание затаивать, — заметил Денис.
Ворон кивнул, заставляя себя сохранять хоть какое-то достоинство и не таращиться по сторонам.
— Сальвадор Дали, — протянул кто-то впереди, и не согласиться с ним было бы тяжело.
— Отдыхает, — добавил еще кто-то.
— И нервно курит в сторонке.
Асфальт больше не казался серым, он превратился в россыпь колотого разноцветного стекла — синего, оранжевого, зеленого и белого, — оно сияло, ловя лучи самого настоящего солнца. В аномалии оно висело в янтарном небе — ярко-алое с изумрудными пятнами. Отбойник, разделяющий Профсоюзную улицу пополам, превратился в невысокий заборчик, сколоченный из штакетин, раскрашенных в самые необыкновенные цвета и оттенки. Серо-буро-малиновый в крапинку казался обыденным и совершенно неинтересным в сравнении с ними. Многоэтажки предстали хрустальными горами, на пиках которых, словно гигантские орлы, восседали светящиеся шары: золотые, голубовато-белые и серебристо-серые.
Ворон бросил взгляд на сканер. По всему выходило, что идти в сверкающем мире, переливающемся всеми цветами, их оттенками и безумными сочетаниями, им предстоит почти до самого «Коньково». Впрочем, почему нет? Голова не кружилась, ноги не подкашивались, и эйфории не наступало. Ворон, наклонившись на ходу, дотронулся до стекла под ногами и ощутил вполне обыкновенный шершавый камень.
 
— Всего лишь видимость, — прокомментировал его действия Денис.
— Ага. Только проглядеть нападение в ней проще, чем сплюнуть.
Когда они дошли до половины аномалии, та решила преподнести сюрприз и разительно изменилась. Стекло стало однородно-черным с тонкими синими прожилками внутри, на поверхности они образовывали сиреневые капельки. Забор превратился в замысловатое переплетение синих кристаллов, на которых расцветали крупные изумрудные и золотые бутоны цветов, похожих на розы и пионы одновременно. Небо заволокло сизыми тучами, а вокруг разлилось фиолетовое море с черными рифами, лишь отдаленно напоминающими коробки многоэтажек.
— Жаль, я не художник, — обронил Ворон. — Картины писать начать, что ли?
Денис не ответил, он в этот момент переговаривался с их маленьким проводником.
— Нас просят слишком бурно не реагировать, это тоже всего лишь видимо… — сказал он, и окончание последнего слова потонуло в грохоте. Сразу за ним сверкнула молния, а потом еще и еще одна.
— Заметил интересное явление? — спросил Ворон, перекрикивая шум стихии. — По законам физики, скорость света многократно выше скорости звука. Потому вначале мы видим вспышку молнии, а потом слышим гром. Здесь и сейчас все наоборот.
— Это важно?
— Не знаю. — Ворон дернул плечом. — Во всяком случае, я не представляю, как данное нарушение законов физики способно нам помочь или навредить, но поразмышлять над ним стоит.
Молнии били в море. Вода и небо расцвечивались всеми оттенками красного, желтого и зеленого. Ветер завывал, но не долетал до невольных свидетелей, не колыхал волосы и одежду, словно действительно являлся всего лишь иллюзией.
— Еще десяток метров, и выходим, — предупредил Денис, и Ворон вначале приказал и только затем сообразил, зачем это сделал.
— Стоять! — выкрикнул он, успев едва-едва. Самое забавное, его послушал даже эмионик: то ли почувствовал, то ли Денис что-то успел передать, то ли Никита не зря ухватил его за руку (и при этом остался жив).
— Что? — Дух выбрался откуда-то из средних рядов.
— Сдается мне, вся эта иллюминация не просто так, — заявил Ворон.
— Наш провожатый ничего не чувствует, — заметил Денис.
— А ты?
— Я?.. — Он пару раз моргнул и прикрыл глаза, затем глянул на Ворона удивленно и немного испуганно. — А вот я… точно не уверен.
— Значит, выходим группами человек по десять, — принял за всех решение Дух, и никто не стал возмущаться по этому поводу. — Автоматы! — выкрикнул он. — Приготовиться к бою!
— В любом случае недобдеть хуже, чем перебдеть.
Группа продолжила движение, но что там впереди — зеркальная граница с ребристой поверхностью, — удалось увидеть только в самый последний момент. Разглядеть происходящее за ней возможным не представлялось.
— Держитесь ко мне поближе, что ли, — сказал Дух.
— Я ничего не слышу, — посетовал Денис.
— Это как раз неудивительно, — заметил Ворон. — Не факт, что мы окажемся близко друг к другу, но предпочтительнее, если вы оба все же будете держаться вместе, а со мной и так все обойдется.
Переход на мгновение ослепил и оглушил его, а потом нечто огромное и очень сильное сбило с ног и потащило по земле. Ворон ударил это нечто прикладом, спустил курок, а затем его перекувыркнуло и впечатало носом в темно-серый мех, лишив возможности нормально дышать.
— Тьфу, гадость, — прошипел он, отворачиваясь и пытаясь сбросить с себя мертвую тушу. Крыс весил центнер, если не больше. Сдвинуть его Ворон не мог, не говоря о том, чтобы приподнять. Выбираться пришлось ползком, извиваясь змеем и стараясь не думать о других тварях.