"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Сам по себе факт уменьшения числа сталкеров его не беспокоил. Действительно выдающихся представителей этой братии набралось бы человек двадцать от силы, а легендарных, к которым относился и сам Ворон, — единицы. Остальные же представляли собой обыкновенное «мясо» (на войне прибавляли «пушечное», Ворон предпочитал определение «зоновое»). Да и выдающимися личными качествами рядовые ходоки в Периметр не обладали: бывшие гопники и бандитская шелупонь, решившая по-быстрому срубить бабла на артефактах. Этих не только было не жаль, Ворон с удовольствием пожал бы руку «санитарам Зоны», избавляющим Москву от этих деятелей.
Конечно, имелись и другие, но в гораздо меньшем проценте: романтические идиоты, например, или бывшие военные, москвичи, не нашедшие себе места и пошедшие в сталкерский бизнес не от хорошей жизни. Тот же Николай Дмитриев, сын известного олигарха Олега Дмитриева, являлся классическим идейным дурнем, потащившимся в Зону поглядеть на «филиал Преисподней на Земле».
Те, кто избрал своим ремеслом хождение в Периметр и обратно, балансировали на лезвии бритвы. Разборки между кланами являлись обычным делом, особенно сейчас, когда правительство увеличило надзор за московской Зоной в разы.
В прошлом войны кланов выливались в вооруженные конфликты на улицах подмосковных городов, но, к счастью, быстро сошли на нет. В феврале полиция обезвредила Пашку Миллионера, курировавшего клан «Резина», занимающийся поставками «ведьминого студня», и арестовала почти всех сталкеров, входящих в бандитскую группу «Зародыш», пытавшихся отжать этот бизнес.
При невозможности ведения открытого противостояния вне Периметра самые одиозные из лидеров и собранные ими кланы взялись за войну скрытую: компроматов и заказных убийств. Однако то, что происходило в последние месяцы, не походило на обычные разборки. Убивали всех без разбора: входящих в мирные кланы, одиночек, даже тех, кто работал на исследовательские центры, курируемые Центром Аномальных Явлений.
Шувалов выпросил у ЦАЯ дополнительное финансирование и организовал аналитический отдел, занимающийся только убийствами сталкеров по всему Подмосковью. Он поднатужился и выделил деньги на ремонт одного из корпусов, стоявшего на отшибе у забора и никак не использовавшегося (причем в рекордный срок). Корпус превратили во что-то вроде гостиницы, куда временно переселяли работавших на ИИЗ сталкеров.
Шувалов не хотел терять людей, и Ворон прекрасно понимал его, однако сам переезжать отказался наотрез и постоянно шутил на тему того, что убийце теперь не придется искать жертв поодиночке. Зачем, если достаточно будет проникнуть на территорию, подорвав забор или сделав подкоп, дойти до гостиничного корпуса и устроить «Техасскую резню бензопилой» в условиях российского городка Пущино?
В каждой шутке, как известно, находится изрядная доля правды. Ворону казалось, будто зверскими убийствами занимается какой-то на голову больной маньяк, задавшийся целью истребить сталкеров как вид (учитывая идейную политику некоторых не шибко умных политиканов, странно, что такой псих не появился раньше). Ворон не хотел, но, пару раз высказав подобную идею, подтолкнул Шувалова к действиям. Увы, все психологи, к которым тот обращался за консультацией, повторяли одно и то же, исключая саму возможность появления подобного человека.
«Все маньяки падки на внимание, — говорил какой-то деятель, снисходительно смотревший на Шувалова и присутствовавшего во время разговора Ворона. — Если бы зверства устраивал такой человек, он непременно оставлял бы на месте преступления какую-нибудь характерную деталь: вещь или надпись, или убивал одним способом. Более того, большинство маньяков одержимы идеей своей богоизбранности, если угодно».
«И в конце концов, ему пришлось бы быть одновременно в трех разных местах, — поддакивал некий полицейский чин, специально прибывший в ИИЗ. — Нет уж, господа ученые, занимайтесь своим делом, а к нам не лезьте».
Шувалов и так занимался, а оставить убийства без внимания просто не мог, поэтому Ворон и ездил в институт гораздо чаще, чем в собственный офис в Серпухове, и даже не особенно выказывал неудовольствие по этому поводу (если, конечно, его не будили посреди ночи).
 
— Василий Семенович, а этого убитого вы какими правдами-неправдами заполучили? — поинтересовался он словно между делом. — Позвольте напомнить, что взятки лицам при исполнении обычно караются иными лицами при еще большем исполнении.
— Тс-с, не здесь, — шикнул на него Шувалов и, ухватив за рукав куртки, потащил к выдвижным ящикам, в которых лежали тела, вернее, тело — всего одно за три с половиной месяца.
  
Глава 7
 
Ворон считал Вронского немного не от мира сего, если не откровенно странным типом, но свои впечатления тот передал очень верно: именно призрак, пришедший из прошлого. Очень далекого прошлого, о котором Ворон пытался забыть.
— Сон в руку, — прошипел он сквозь зубы. — Однозначно пора допытываться у Дениса, как он справляется со своими демонами.
— Игорь, что ты там шепчешь?
— Ничего, Василий Семенович, просто смотрю.
Поначалу убитый сталкер не вызвал никаких воспоминаний. Это был крепкий мужчина на вид лет пятидесяти, лысый, плотный, но без пуза или другого жирового уродства. Убийца нанес ему глубокую узкую рану в область сердца. Ворон не брался утверждать, чем именно, но лично ему упорно представлялся кинжал или даже короткий меч. Вряд ли преступник открыто расхаживал с таким по городу, скорее всего маскировал.
— Надо опросить жителей, не замечали ли они странно одетых незнакомцев в последнее время, — заметил он.
— Например?
— Попа в рясе.
Шувалов вздохнул, кивнул, но возражений не высказал. Руководитель ИИЗ являлся человеком науки, но к почитателям религиозных культов относился с пониманием. Ворон тоже не имел ничего против конкретных людей, но против системы в целом и некоторых ее ярых представителей всегда высказывался очень жестко.
— Посмотрите на рану, Василий Семенович. Его закололи, — пояснил он. — Оружие должно быть тонким, острым и достаточно длинным. А еще вы мне скормили сводку со многими похожими смертями сталкеров.
— Ах вот о чем ты…
Ворон фыркнул.
— Именно, а вы о чем подумали? Впрочем, не отвечайте. Я полагаю, человек с длинным узким свертком в руках, скорее, привлечет к себе внимание, нежели потеряется в толпе.
— Почему?
— Киноштампы. Если некий персонаж появляется в кадре с подобным свертком, он — наемный убийца. Однако не в тубусе же наш маньяк таскает шпагу и не на виду у общественности. Под одеждой ее так просто не скроешь, даже под длинным плащом или пальто.
— Почему?
— Мода. Длинное нынче не в почете, неужели не замечали? А человек, который нетипично одет, опять же привлекает внимание.
Шувалов покачал головой.
— В таком случае просто приглядитесь, в чем ходят ваши сотрудники, — посоветовал Ворон. — Еще немаловажный факт: отсутствие интереса у представительниц противоположного пола. Женщины, как правило, замечают детали значительно лучше мужчин, а именно этого маньяку и не нужно.
— В православии, к твоему сведению, поголовного целибата нет.
— Прекратите. — Ворон поморщился. — Ну, имеют право священники жениться, и что? Нормальная современная женщина с мозгами вряд ли в восторге от перспективы сидеть дома, вести хозяйство и рожать, пока у мужа не иссякнет потенция, поскольку противозачаточные — это грех. А те, кого привлекает подобный домострой, станут смотреть на лицо, но никак не ниже пояса.
— Ох, Игорь… — снова покачал головой Шувалов.
Определенные вопросы вызывали мелкие царапины на лице и руках убитого.
— У него была кошка?
— М-м?.. — Шувалов оторвался от разглядывания раны, на которую указал Ворон.
— Вот эти царапины.
— Эм-м… Нет, по крайней мере мне неизвестно. Нужно съездить на место.
Ворон приподнял бровь и чуть наклонил голову к плечу.
— Нужно съездить?.. — протянул он. — Извините, Василий Семенович, но у меня назрел еще один не слишком вежливый вопрос: полицейские, занимающиеся расследованием данного убийства, вообще в курсе, что мы собираемся лезть на место преступления?