"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Никогда не являлся поклонником Экзюпери.
– И это тоже характеризует вас с хорошей стороны. – В очередном утверждении Хазарова слышалось плохо скрываемое веселье. – Давненько замечаю, чем меньше человек говорит о каких-нибудь вещах, будь то понятия нравственности, приличий или даже материального толка, тем больше он делает. Бабники и неверные мужья обожают разглагольствовать о том, как чтят и любят своих избранниц. Подкаблучники вне поля зрения своих благоверных любят рассуждать о патриархальных ценностях и с ненавистью отзываются о компромиссах в любовных отношениях. Если делец при подписании контракта расхваливает свою честность и аккуратность в ведении дел, то лучше не заключать с ним никаких сделок.
– А меня вы, значит, с ходу записали в няньки только лишь потому, что не желаю нянчиться с недорослем? – Ворон снова разлил и выпил в этот раз, не дожидаясь собеседника.
– Неа… кха, – крякнул Хазаров, опрокинув в себя содержимое своей стопки. – Просто мы с вами удивительно похожи.
– Интересное утверждение… – протянул Ворон, а потом неожиданно расхохотался. – Да вы просто отзеркаливаете чужие эмоции. Подстраиваетесь под собеседника! Разбуди я сейчас Дина, он скажет что-нибудь вроде «профессор понимает меня как никто другой». Даже Гришко или Ранова скажут похожее. Вот! Советовали мне не пить с психиатрами…
– Ну и подумаешь, – усмехнулся Хазаров. – У нас с вами полное взаимопонимание, чем плохо?
– Попыткой манипуляции, – посерьезнел Ворон.
– Увольте, мой дорогой сталкер, – с очень похожей интонацией в голосе ответил ему психиатр. – Я вас уважаю достаточно, чтобы и мысли о подобном не допускать. Одно из тех табу, о которых я говорил ранее. Никогда не использовать методы работы на близких людях или тех, с которыми хочешь установить дружественные отношения.
– О… – нарочито громко зевнул Ворон. – Если речь зашла об уважении, то сегодняшнюю пьянку пора сворачивать. Тем более завтрашний… вернее, уже сегодняшний проход через Зону не отменял никто. Да и Дина пора будить. Не хочу, чтобы он вникал в наши пьяные бредни.
Денис хотел заявить, что все слышал, но язык отказался ворочаться.
– Тогда по последней?
– По последней, – согласился сталкер.
Дэн не мог сказать, неприятный ли осадок оставил в душе подслушанный разговор. Более того, он не был уверен именно в подслушивании. Научник мог и намеренно начать откровенничать с Вороном. Как и наоборот, кстати.
Зачем? Хотели предупредить, просто проинформировать относительно дальнейших событий или разбить ненужные иллюзии?.. Возможно.
Дэн больше не мечтал уйти из «Доверия» и помогать сталкеру. Наивные, почти детские фантазии развеялись прахом. Ворону не требовались преданность и верность спасенного когда-то мальчишки. Без надобности оказались сталкеру и таланты «живого сканера». Они не выдерживали конкуренции в сравнении с необходимостью заботиться о недоросле и если не учить, то направлять. Это было обидно и даже злило. Правда, злился Дэн все равно преимущественно на себя. Никто не виноват в том, что он так и не научился принимать одиночество как данность.
Оставленное за МКАДом существование больше не казалось неправильным и скучным. В него хотелось вернуться. Да и не знал Денис ничего другого в своей короткой, полной неопределенности жизни. Клан. Чужой в среде своих…
– Дин… – Его толкнули в плечо, и глаза немедленно открылись. – Просыпайся.
– Угу, – буркнул Денис.
Ворону он, конечно, не сказал ничего. Да тот и не спрашивал. Не интересовали сталкера мысли и планы одолженного у клана «прибора».
  
Глава 5
 
Проводить их вышел только Хазаров. Впрочем, никого другого Дэну видеть и не хотелось. Гришко он, конечно, простил, но не настолько, чтобы наслаждаться видом его виноватой физиономии и в очередной раз за утро выслушивать извинения. Достаточно того, что не вышло спокойно позавтракать. Стоило сесть в общей столовой, игнорируя любопытствующие, презрительные, недоуменные и почему-то заискивающие взгляды сотрапезников, как в помещение ворвался биокорректор. И на весь большой, полный ученых зал заявил, что просит у Дениса прощения за рукоприкладство. Якобы если бы не Дэн, то до центра ученые попросту не дошли бы. Именно благодаря ему решилась судьба самого Арсения Гришко, ведущего специалиста в областях, еще недавно считавшихся неофициальной наукой. И вообще молодой человек самый лучший сталкер, какого ученому доводилось видеть.
 
Ворон, сидящий напротив, откровенно развлекался и потешался над ситуацией. А вот Денису было не до смеха. Ему, непривычному к извинениям и комплиментам, слышалась в голосе научника то искренность, то издевка, граничащая с оскорблением. К тому же весь производимый Гришко шум и явная игра на публику раздражали неимоверно.
К их столику уже не просто присматривались. На них откровенно глазели! А в особенности – на припухшее и расцвеченное разнообразием красного, синего и желтого оттенков лицо Дениса.
В конце концов Дэн попросту сбежал. Отставил тарелку с ненавидимой всегда, сколько себя помнил, манной кашей. Подхватил недоеденный бутерброд с маслом и ретировался в свою комнату, якобы для того, чтобы собраться. Вещей у него почти не было, и все они лежали в рюкзаке, но думать еще и об этом не хотелось совершенно.
«Какая разница, – тщетно уговаривал Денис сам себя. – Я скоро уйду отсюда и вряд ли когда-либо еще увижу всех этих людей».
Ворон явился спустя полчаса. Стукнул кулаком в распахнутую дверь для привлечения внимания и жестом поманил помощника за собой. Дэн едва успел подхватить вещи, казалось, промедли он еще немного, и сталкер уйдет в одиночестве.
Они дошли до конца коридора в полном молчании, и все это время Дэн размышлял, не разозлен ли Ворон. А если и злится, то по какой причине? Вряд ли сталкера задели слова Гришко о незаменимости и восхваление способностей самого Дениса. Единственным научником, к которому проводник прислушивался, был Хазаров. Гришко же он держал за некое недоразумение – беззлобное, но могущее натворить бед, если дать ему волю.
– Так в чем же причина этого бойкота?.. – неожиданно для самого себя спросил Денис.
– Бойкота? – Голос прозвучал удивленно, но сталкер не обернулся в его сторону. – Послушай, Дин, как только мы с тобой выйдем из центра, станем говорить без умолку обо всем на свете. Песни дуэтом будем исполнять, если темы закончатся. Так что пока отдыхай, ладно?
Дэн кивнул в прямую спину и вздохнул с облегчением. Сталкер прав, как всегда.
– И вот еще. – Ворон резко развернулся и упер указательный палец в грудь Дениса. – Никогда. Ты понял? Никогда не комплексуй по моему поводу.
Он кивнул.
Они дошли до лифтов и двери на лестницу. Сталкер остановился у двойных металлических створок, обитых темным пластиком под дерево, побарабанил по ним пальцами и утопил кнопку вызова.
Денис растерялся и удивился, но спрашивать не стал.
– А как тебе здесь? – будто невзначай поинтересовался Ворон.
– Не слишком приветливо, – ответил Дэн, машинально потерев щеку. Прикосновение отдавалось болью, но если не смотреться в зеркало и не слишком акцентироваться на ощущениях, «украшения» легко удавалось не замечать.
– Забудь, – усмехнулся сталкер. – У Гришко очередной период гона, вот он и распускает хвост перед самками, которых здесь не так уж и мало, и руки по отношению к тому, кто вряд ли окажет должное сопротивление. Посмотрел бы я на этого… кхм… рыцаря, попробуй он замахнуться в мою сторону.
Денис вздохнул и взглянул на свои руки. Он умел драться и мог не только дать сдачи, но и ударить в ответ на словесные оскорбления. На последнем его постоянно ловил Лёха, сначала доводящий Дэна до рукоприкладства, а потом жалующийся, будто недоэмионик первым начал драку. Однако, когда он появился в комнате после странного сна, Дэн находился в таком состоянии, что и не подумал о возможности ударить Гришко. И, наверное, правильно сделал.
– Да нет. Я не об этом, – буркнул Денис. – Просто все эти сотрудники центра…