"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Я был не прав, доволен?! – Биокорректор говорил спокойно, даже миролюбиво, но сжимал приклад с такой силой, словно хотел раздавить.
– Более чем. – Ворон повел плечом, а потом рявкнул, но не на научика, а на Дениса: – Пошел вон!
Дэн отступил и ссутулился. Его словно в солнечное сплетение ударили. По крайней мере ощущение было очень похожим. Он несколько раз глотнул ртом невероятно вязкий и холодный воздух и ощутил нечто неладное.
Девушка отошла к по-прежнему сопровождающим их огням. От группы ее отделяло метров пять. Тамаре осталось сделать два шага, чтобы вляпаться в аномалию.
Денис открыл было рот, но понял, что звать бесполезно. Девушка находилась словно в трансе. Наверное, слишком долго смотрела на мерцание. Дэн не чувствовал никакого влечения и никогда не слышал, чтобы «ведьмины огни» действительно приманивали людей. Но он ведь и не обращал на них внимания, красивыми не находил уж точно. И в конце концов, аномалии не трогали детей Зоны – у него вполне мог сохраниться иммунитет против такого воздействия.
Стараясь двигаться как можно тише, он подошел сзади к девушке и, обхватив сзади, резко подался назад. Тамара взвизгнула. Первым ее интуитивным действием оказалось вырваться. Дэн вскрикнул, когда она ударила пяткой в колено, и рухнул на асфальт, обдирая плечо. Но свое дело он сделал – благодаря этому маневру они оказались на достаточном расстоянии от аномалии.
– Если акробатический этюд окончен, идемте дальше, – злобно бросил сталкер. На этот раз спорить с ним желающих не нашлось.
  
Глава 10
 
На пересечении Янгеля и Варшавки, прямо у входа в тоннель, лежала коричневая туша. Характерно, что на этот раз, как только замер Дэн, остановилась и группа, а единственным человеком, обогнувшим его, оказался сталкер. Он поднял руку в жесте, на всех языках и у всех народов мира означающем одно: тишина, стой, не двигайся. А сам пошел вперед медленно и бесшумно. Прямую спину сверлили четыре взгляда, но никто и не подумал составить ему компанию.
Приближаться вплотную к туше Ворон тем не менее не стал. Присел, опершись на колено, и, обернувшись, поманил Дениса подойти.
С такого расстояния уже получалось разглядеть подробности. На асфальте лежала гиена. В том, что тварь мертва, не возникало сомнений. Брюхо у нее было разворочено, внутренности съедены. Опасности она не представляла, но вокруг нее оказались разбросаны треугольники и прямоугольники растительности, абсолютно неясно как умудрившиеся вырасти на чистом и голом камне.
Денис прищурился, а потом, сам того не осознавая, схватил Ворона за руку. То, что вокруг туши копошится нечто живое, он чувствовал, но осознать и увидеть оказалось сложнее и страшнее.
То, во что мутировали московские голуби, было отвратительным и страшным. И их мимикрия под веселый нежно-зеленый газон нисколько не уменьшала чувство опасности. Если такой затаится где-то поблизости, будет казаться треугольником растительности – ровно до того момента, пока не встанет на птичьи лапки и не подбежит к тебе пожрать мясца. Твоего, между прочим…
Ком подкатил к горлу, и Денис заставил себя проглотить его, а потом – и отвратительно вязкую слюну. Он только несколько часов как в Зоне. И неизвестно: возможно, впереди его подстерегают намного более неприятные вещи и существа. От вида убитой или издохшей собачки он блевать не будет!
Вернулись они вдвоем, и обратно группу вел уже сам сталкер. Дэн замыкал колонну и постоянно оглядывался. Но голуби жадно пожирали падаль и на живую дичь внимания не обращали.
– Я хочу услышать твое мнение, – произнес Ворон, когда они отошли на достаточное расстояние.
– Там не только мутанты.
Ворон немедленно вскинул сканер, но тот не отобразил ничего, даже отдаленно напоминающее аномалию.
– И все же там что-то имеется, – задумчиво проговорил сталкер, запустив пятерню в волосы и пригладив короткий ежик движением, характерным для обладателя длинной копны. – Во-первых, гиену оно прибило, а во-вторых, небо какое-то странное.
 
В Москве всегда облачно, но тут еще и голубоватый туман будто бы висел и слегка переливался в трех метрах над асфальтом. Денис удивленно посмотрел на это образование. Даже странно, что он не заметил раньше. Впрочем, он всегда был невнимательным. При его чутье это казалось ненужным, но ведь Ворон вполне успешно выживал и без внутреннего сканера. Просто научился подмечать малейшие детали.
– Значит, в обход. – Сталкер посмотрел на Россошанскую, потом на улицу Янгеля.
Первая казалась достаточно узкой. К асфальту примыкал ярко-зеленый газон, и приближаться к нему, особенно после увиденных голубей, не хотелось совершенно. С другой стороны, на Янгеля высоток стояло много больше, а Ворон их не любил. Да и затихший в отдалении Битцевский лес не вызывал энтузиазма – мало ли во что могли мутировать жившие в нем белки. К тому же им пришлось бы перелезать через бетонное ограждение, отделяющее одну сторону Варшавки от другой. Следуя неизвестно какому порыву, но они начали движение по правому ответвлению, словно повинуясь давным-давно не действующим в столице правилам дорожного движения.
– А у этих мутантов тоже есть что-то полезное? – поинтересовался Гришко. Причем достаточно громко и словно стремясь привлечь чье-то внимание.
Денис передернул плечами. Голос биокорректора раздражал, казалось, даже воздух начинал звенеть, вторя его словам.
– Зоб… или сердце, – сталкер поморщился, но ответил спокойно, не повышая тона. Он развернулся в направлении Россошанской, видимо, приняв окончательное решение. – Голубь представляет собой кусок газона на птичьих лапках. Говорят, если такой прибить и раскопать, то в середине отыщется то ли артефакт, то ли просто камень, сходный по всем свойствам с черным алмазом. Однако бить голубей я не советовал бы.
– В аномалию не полезу даже за бриллиантом! – согласился Гришко и закивал, будто болванчик.
Ворон закатил глаза и фыркнул. Видимо, поведение Гришко действовало на него не менее раздражающе, чем на Дениса:
– Их же стая. Благо, не летают, но бегают быстро. И двигают челюстями активно. К тому моменту, как мы приблизимся ко второму тоннелю, от гиены останутся только кости… и то вряд ли. К слову, с человеком они справятся быстрее.
Биокорректор насупился. Недоверчиво взглянул на сталкера, а потом – в сторону пирующих тварей.
– К тому же, – продолжил сталкер, – я только слышал о черных алмазах, сам в руках не держал, мутантов не потрошил и думаю, что все это враки. Черный алмаз в природе не существует.
– Этот камень был известен еще и до Зоны, государи мои, – поддержал Хазаров. – Выращивался он искусственно – по сути, стекляшка, – но благодаря удачной рекламе считался камнем элиты. Потом модный бум иссяк. Даже до пустобрехов дошло, что эти камни собой представляют.
Ворон прищурился и обернулся к Денису. Ничего не сказал, но изогнул бровь и покосился в направлении ближайших домов. Что-то заподозрил? Велел следить? Дэн так и не понял, что от него хотел сталкер, но сосредоточился на происходящем вокруг. Разговор научников, все больше походивший на перебранку, ему не нравился. И собственные чувства в отношении некоторых из них – тоже.
– А вот теперь, видимо, готовятся запустить вторую волну. Наверняка новую партию стекляшек назовут «камнями Зоны». – Ворон говорил медленно, чуть ли не через силу, и казалось, к чему-то прислушивался.
– А по мне, главное – красота, – неожиданно резко произнесла Тамара, – остальное не важно. Вам, должно быть, неизвестно, но некоторая бижутерия стоит больше, чем топорные изделия из натуральных камней.
– И такое тоже имеет место, – поддержал Хазаров и ее. – Как показывает развитие человечества, искусственное не значит обязательно плохое, а натуральное – хорошее. Все это удачный пиар и рекламная кампания, не больше.
– Да вообще деньги стригут, – продолжил Гришко. – На всем! А нам чего ж не заработать?
Дэн недоуменно смотрел на людей, бывших и старше него, и много образованнее. Ему казалось глупым стоять и спорить, по сути, ни о чем, в нескольких шагах от аномалии и десятка мутантов. А еще он чувствовал, будто кто-то его внимательно рассматривает.