"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Ибрагим спрыгнул на пластмассовую поверхность взлетной полосы, очаровательно улыбнулся и направился энергичным шагом к встречающей делегации. Подойдя вплотную, первым делом он распахнул объятия и заключил в них Якадзуно, который выглядел несколько обалдевшим от всего происходящего.
— Рад, что ты жив, — сказал Ибрагим. — Ты молодец, Якадзуно, твой отец может тобой гордиться.
Якадзуно пробормотал нечто невразумительное, по интонации было заметно, что он польщен. Ибрагим окинул быстрым взглядом остальную делегацию и безошибочно выделил главного.
— Здравствуй, Дзимбээ, — сказал он и протянул руку. Дзимбээ вежливо наклонил голову и пожал протянутую руку.
— Ты достойный противник, — заявил Ибрагим, — с тобой было интересно работать. А где Галя?
— У Джона, — сказал Дзимбээ. — Кажется, у них любовь.
— Да ну? — удивился Ибрагим. — Совмещают приятное с полезным? Похвально. Якадзуно, ты не теряйся, как только я освобожусь, я тебе позвоню или напишу. Твоя мобила еще действует? Вот и хорошо. Пойдем, Дзимбээ, нам надо кое-что обсудить прямо сейчас.
Они отошли в сторону. Ибрагим демонстративно вытащил из кармана глушилку, включил ее, извлек из того же кармана шейный платок, повязал его поверх нижней части лица и сразу стал похож на бандита из фильма про Дикий Запад. Дзимбээ молча повторил его манипуляции.
— У тебя какая трансформация? — неожиданно спросил Ибрагим.
— С. А что?
— Значит, про платок сам сообразил. Мне-то процессор подсказал.
— Разве это не очевидное решение? Если иметь нормальную оптику, наш разговор можно читать по губам… Да хоть вон из тех домов.
— Это точно. Но давай ближе к делу. Ты в курсе, что возводилось на стройке № 5 под Нью-Майами?
— Откуда ты знаешь про эту стройку? Разве ее не дикие ящеры разгромили?
— Ты прав, ее разгромили дикие ящеры, мои ребята так жестоко не работают. Там строился термоядерный реактор большой мощности, правильно?
— Ну… допустим.
— После разгрома стройки работы заморожены, и теперь рядом роют котлован под другой реактор, вчетверо меньшей мощности, правильно?
— Ну да, а что?
— Сроки строительства увеличены более чем вдвое, при этом Борода все объясняет только тем, что плохие ящеры все разрушили. Но ящеры разрушили только вахтовый городок, сама стройка не пострадала, там страдать было еще нечему, только и успели котлован вырыть. Откуда такое несоответствие?
Дзимбээ пожал плечами.
— По-моему, все очевидно, — сказал он. — Борода — мужик неплохой, но излишне самоуверенный. Ошибся в расчетах, настоял на принятии самого оптимистичного сценария, понял, что облажался, и теперь пытается свалить вину на ящеров. И ведь у него все получилось, ты первый, кто заметил что-то подозрительное. Если я спрошу, как к тебе попала эта информация, ты не ответишь?
— Пока не отвечу. Я лучше дам тебе три совета. Совет первый. В Нью-Майами на складе 8-J хранятся комплектующие того самого реактора, который предлагалось собрать на замороженной стройке. Покопайся как следует в документах, обрати внимание на маркировку узлов и деталей, особенно на серийные номера. Обнаружишь много интересного.
— Что именно?
— Лучше сам посмотри. Совет второй. Натрави своих ребят на продовольственные склады, пусть возьмут несколько образцов грибной массы двух-трехнедельной давности, растолкут в однородную кашицу и закажут экспертизу в университете. Результаты будут ошеломляющие, это я тебе обещаю. Ну, а потом сам поймешь, что делать.
— А третий совет?
— Ничего не говори Багрову. И вообще никому ничего не говори. Если проболтаешься, огребешь конкретные неприятности.
— Намекаешь, что Багров ведет свою игру?
— Ты не намеки слушай, а дело делай. Лучше всего будет, если ты последуешь моим советам, а об остальном поговорим потом. Даже если я тебя обманул, ты все равно ничего не теряешь, правильно? А теперь пойдем к остальным. У нас что по плану — дружеский ужин с Багровым?
— Вести переговоры будет Ногами.
— Еще лучше. Ну что, поехали?
— Поехали. И они поехали.
8
Якадзуно испытывал смешанные чувства. С одной стороны, Ибрагим его похвалил, но, с другой стороны, Якадзуно рассчитывал на большее внимание. Как-то даже неприлично получилось — бросил пару ласковых слов и пошел дальше. Так относятся к любимым собакам, но не к друзьям.
 
Грустные мысли Якадзуно оборвал писк телефона, сообщивший, что от Ибрагима пришло текстовое сообщение. Гласило оно следующее:
 
Привет, Якадзуно! Извини, что не смог с тобой нормально поговорить, вокруг было слишком много свидетелей. Я действительно очень доволен тобой, ты все сделал прекрасно, даже лучше, чем я ожидал. Если все пойдет так, как я рассчитываю, Дзимбээ скоро предложит тебе поступить к нему на службу. Не отказывайся. Наше с ним сотрудничество — не просто жест, мы теперь на самом деле в одной команде. Братство пошло на очень большие уступки, мы практически выиграли войну. Не спрашивай меня, как нам все удалось, пока это тайна даже для тебя.
 
С отчетом можешь не спешить, основное о твоих похождениях я уже знаю. Не пытайся понять, откуда я это знаю, — все равно не угадаешь. Просто поверь мне. Отчет при случае напиши, но особо не торопись, других дел ради него не откладывай. И обязательно проследи, чтобы он не попал в чужие руки. Не забывай — за тобой будут следить, причем очень пристально.
 
Что конкретно тебе предстоит в ближайшее время, я пока не знаю, все зависит от того, как пойдут переговоры. Вариантов несколько, какой будет выбран, пока неясно. Могу пообещать одно — скучно тебе не будет.
 
Короче говоря, держи мобилу включенной и жди указаний.
 
Еще раз спасибо тебе за все и успехов. Я счастлив, что ты работаешь в моей команде.
 
Якадзуно прочитал письмо, радостно улыбнулся, но немедленно стер улыбку с лица. Незачем давать оперативникам братства поводы для размышлений, им думать вредно. Все-таки Ибрагим не обманул ожиданий! Он вовсе не зазнался, не перестал замечать старых товарищей даже после того, как сделал невозможное — с горсткой единомышленников одержал победу над братством, подчинившим себе всю планету. Якадзуно был счастлив, что служит Ибрагиму. Ради такого вождя можно с радостью умереть и потом не будет стыдно держать ответ перед предками.
9
К вечеру Рамирес стал мрачен. Дело было не только в утреннем похмелье, испортившем настроение на весь день. Поводов для дурного настроения хватало и без этого.
Сегодня он впервые прочитал речь по бумажке. Миштич был настроен решительно, проигнорировал все аргументы Рамиреса, а когда Джон перешел на личности, Миштич стукнул кулаком по столу и рявкнул подчеркнуто грозным голосом, поставленным многолетними тренировками:
— Все, хватит! Танака ясно сказал, что ты прочтешь именно этот текст и никакой другой. Пусть это будет не так ярко, как обычно, но зато тебя не понесет. Мы с тобой знаем, какие у тебя бывают импровизации.
— Это было всего два раза…
— Не всего два раза, а целых два раза. В последний раз тебе говорю если скажешь хоть одно слово не так, как в бумажке, завтра будешь на бирже труда. Я не шучу. Слушай, Джон, я не хочу с тобой ругаться, но дело действительно очень серьезное. Стоит сделать один неверный шаг, и все, перемирию конец. Я каждую неделю бываю в ЦРК, поверь мне, этого нельзя допустить, ситуация сложилась ужасная. Мы больше не выдержим этой войны.
— Но здесь же…
— Да, речь написана коряво, я согласен. Но на последнюю страницу ты смотрел? Вот подпись Багрова, а вот подпись Бахтияра.
— Да, я вижу, но…
— Никаких но!
— Но это нельзя говорить! Знаешь, что люди подумают? Они подумают, что мы проиграли войну!
— А что подумает Бахтияр, если люди подумают, что мы выиграли войну? Знаешь, Джон, открою тебе тайну — мы действительно проиграли войну.
— Ты что? Типун тебе на язык! Как это проиграли?
— А вот так. Я на секунду заглянул в комнату, где велись переговоры… Ты знаешь, я еще никогда не видел Танаку в таком напряжении. Так что ты не рыпайся, а лучше читай, что написано. И побыстрее. Танака велел, чтобы запись сделали заранее, Багров хочет просмотреть ее до эфира.