"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– А какой в этом смысл? – спросила Джейн. – Когда Фиона лишится последнего яйца повторно, она умрет. А иначе она умрет сегодня. Зачем мучить ее, давая ей несбыточную надежду?
– Ну… – пробормотал Роланд, немного подумал и вдруг сказал: – Ладно, замнем для ясности. Не буду я спорить с тобой, этот писк вполне можно потерпеть час-другой. Ты уже достаточно размялась, Джейн? Тогда садись обратно в седло, мы поплывем вниз. Муть почти осела, а когда мы доберемся до развалин скалы, она осядет совсем.
Джейн посмотрела вниз, и ее сердце сковал ужас. Внезапно она поняла то, что ее антенна отказывалась видеть, а разум отказывался понимать.
– Скалы больше нет? – спросила она. – Эти обломки – все, что от нее осталось?
Какое-то неуловимое мгновение у нее брезжила надежда, что Роланд сейчас улыбнется и радостно восликнет:
– Нет, что ты, Джейн! Как ты могла такое подумать? Конечно, наши дела плохи, но не до такой же степени!
Однако Роланд не улыбнулся, он смотрел на Джейн печально и горестно.
– Ты права, Джейн, – сказал он. – Скалы больше нет, пещер больше нет, и я боюсь, что мы с тобой – последние люди в племени.
– Последние люди во вселенной, – повторила Джейн.
– Нет, не во вселенной, – поправил ее Роланд. – В племени. Я полагаю, океан достаточно велик, чтобы вместить себя другие вулканы и другие племена. Сейчас мы спустимся к скале и осмотрим, что от нее осталось. Насколько я вижу отсюда, она непригодна для обитания, но это надо проверить. Если я не ошибаюсь, нам придется искать другой вулкан.
– Ты действительно в это веришь? – удивилась Джейн. – Это же детская сказка, в ней акулы разумно разговаривают.
Зорька глумливо фыркнула и сказала:
– Тогда мы с тобой тоже живем в детской сказке.
– Зорька умно говорит, – сказал Росинант.
А Роланд помолчал немного и сказал:
– Если не верить в детские сказки, то я не знаю, во что нам еще верить, когда заветы Джа утратили смысл.
– Заветы Джа не утратили смысл! – возмутилась Джейн.
– Как скажешь, – ответил Роланд. – Ладно, садись на Зорьку, поплывем вниз, а то холодать стало.
Зорька вдруг фыркнула еще раз и сказала:
– Роланд, я, кажется, поняла, зачем ты хочешь продлить жизнь Фионы.
– Держи свое понимание при себе, – посоветовал ей Роланд.
Зорька фыркнула в третий раз и больше ничего не говорила до самой земли.
  
5
 
Они достигли земли в час прилива. Это было странно, Роланду казалось, что от момента катастрофы прошло гораздо меньше времени. Роланд знал, что когда происходят невероятные события, ход времени меняется, это явление много раз упоминалось в преданиях, но во всех известных Роланду преданиях время только растягивалось, но никогда не сокращалось. Впрочем, все когда-то происходит впервые.
Рыцарская скала была разрушена до основания. Осматривая ее сверху, Роланд был готов увидеть нечто подобное, но не в таких масштабах. Он полагал, что хотя бы некоторые пещеры сохранили обитаемый вид, что хотя бы некоторые кладовые доступны, а обломки скалы смогут обеспечить приют одному мужчине и трем женщинам хотя бы на недолгое время. Но он был неправ.
То, что раньше было скалой, теперь представляло собой груду обломков, и большинство из них были невелики. Чудовищная волна не просто сломала и уронила скалу, но растерла ее буквально в порошок, ведь глыбы в два-три человеческих размаха рук – это порошок, если рассуждать в масштабах скалы. Роланд обратил внимание, что камни, составлявшие плоть скалы, тверды только в тех местах, которые раньше были наружным краем скалы, а ее внутренности по большей части были составлены из мягкого пористого камня с многочисленными пустотами внутри. На изломах камня отражался необычный узор, смутно напоминавший что-то уже виденное, Роланд долго не мог вспомнить, что именно, но в конце концов вспомнил. На травоедских землях, в тех местах, которые травоеды почему-то сочли непригодными для садов и посевов, иногда встречаются небольшие каменные горки, усеянные сверху маленькими растеньицами, которые травоеды называют кораллами. Камни, из которых составлены эти горки, покрыты точно таким же узором. Может, в незапамятные времена рыцарская скала была коралловой горкой, а потом неимоверно выросла и стала тем, чем стала? Нет, это невозможно, она бы не успела так вырасти за тот короткий промежуток времени, что прошел между сотворением мира и сотворением Джона и Дейзи. Жаль, что Дейкстра умер, будь он здесь, он бы наверняка сказал что-нибудь мудрое по этому поводу. Но сейчас он не мудрец, а бесчувстенное тело, неспешно плывущее в страну мертвых, в которой он уже побывал при жизни. Или, возможно, его бесчувственное тело погребено под обломками скалы. Но последнее вряд ли – насколько Роланд представлял картину катастрофы, Дейкстру должно было швырнуть волной не к скале, а в противоположную сторону.
 
Не все обломки были мелкими, некоторые были очень велики, но ни один из них не был достаточно велик, чтобы целиком вместить в себе даже небольшую пещеру. Жилища здесь явно не найти. Кое-где попадались соблазнительно выглядящие проходы, и не будь сейчас час прилива, Роланд, возможно, рискнул бы их обследовать, но сейчас это слишком опасно. Роланд сам видел, как здоровенная глыба вдруг пошатнулась и грузно осела вниз с оглушительным скрежетом, взметнув облако мутной жижи. Надо ждать конца прилива, а лучше вообще не ждать, потому что и так ясно, что ни живых людей, ни пищи здесь не найти. Все загажено грязью, принесенной волнами с травоедских полей. Или все-таки подождать? Может, случилось чудо, и какая-нибудь кладовая осталась неразрушенной? Хотя какое тут чудо…
– Да пошло оно! – воскликнул Роланд.
Он говорил вслух, хотя никто его не слушал. Это верный признак раздвоения личности, Роланд понимал это, но ему было начихать. В сложившихся обстоятельствах раздвоение личности – не самая большая беда.
Внезапно Роланд ощутил второй признак раздвоения личности, еще более верный. Несуществующий воображаемый собеседник ответил ему:
– Роланд, это ты?
Роланд огляделся по сторонам и не увидел никого, кроме одинокой барракуды, робко обгрызающей чьи-то мертвые руки, торчащие из-под большого камня. По-хорошему, надо бы ее отогнать, а тело вытащить и отправить в последний путь, но если каждую барракуду гонять, а каждое тело вытаскивать…
– Роланд, ты здесь? – не унимался несуществующий голос. – Кто здесь? Отзовись!
Внезапно голос изменил интонацию и произнес тихо и горестно:
– Послышалось.
– Нам двоим не могло послышаться одно и то же, – вмешался в разговор другой несуществующий голос. – Только, по-моему, это не Роланд, а Дуайт.
– Ты что! – воскликнул первый голос. – Роланд убил Дуайта мечом, ты забыл?
– Точно, забыл, – признался второй голос.
– Я безумен, – констатировал Роланд.
И тут оба голоса завопили наперебой, со страшной силой.
– Это точно Роланд! – кричали они. – Роланд, помоги нам! Выпусти нас! Мы заперты!
Только теперь Роланд понял, в чем дело, и почувствовал, что несуществующий камень, тяжким гнетом лежавший на его сердце, вдруг куда-то исчез.
– Я иду к вам, братья и племянники! – громогласно провозгласил Роланд. – Где вы?
Голоса замолчали. Роланд подумал, что они ему все же послышались, и он реально сходит с ума. И когда он почти утвердился в этом мнении, второй голос неуверенно произнес:
– Он сказал "братья и племянники"? Мне не послышалось?
– Тебе не послышалось, – объяснил ему первый голос. – Это ему послышалось, он не понял, с кем говорит.
И в этот момент Роланд окончательно все понял. Он расхохотался и громко спросил:
– Сантьяга, это ты? Где ты прячешься, червяк травоедский?
– Это я, Роланд, – отозвался первый голос. – Сейчас я буду стучать в камень, смотри внимательнее.
На краю бесформенной груды обломков, оставшейся от рыцарской скалы, один камень начал пульсировать тусклыми и блеклыми белыми вспышками.