"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Зрелище было ужасное. И самое страшное было то, насколько буднично оно было снято. Вначале панорама фермы, самой обычной маленькой фермы, каких вокруг Олимпа сотни, если не тысячи. Вид снаружи, вид сбоку и сверху, не иначе из ветвей высокого дерева, хозяин, жены, дети, собаки, все красиво, все здорово, замечательный идиллический пейзаж.
Потом из леса появился большой грузовик, из него вылез белобрысый мальчишка, поговорил с хозяином, хозяин открыл ему дверь, и дальше молниеносно — снайперский выстрел, ящеры выскакивают из кузова, перелетают через забор, выбивают окна, врываются в дом, раздается одинокий женский крик. А потом ящер выносит из дома оглушенную женщину, мерзкий мальчишка осматривает ее и ощупывает, как в борделе, и разочарованный, убивает ножом, как скотину. Потом ящеры деловито выносят из дома детские трупы, грузят их в машину, а командир отряда сидит на подножке машины и деловито беседует с кем-то, не попавшим в кадр, и время от времени раздает указания людям и ящерам. Почему-то эта спокойная деловитость показалась Рамиресу самой ужасной.
— Ну что? — спросил Миштич, неслышно появившись сзади. — Что скажешь?
— Еще амброзия есть? — спросил Рамирес и сразу же почувствовал, как пересохло у него в горле.
— Перед эфиром не набирайся.
— Сам знаю. Так амброзия есть?
— Есть.
— Так тащи!
После второго стакана Рамирес снова начал немного соображать.
— Кто это снял? — спросил он.
— Не знаю, — ответил Миштич. — Я получил эту запись из особого отдела, полагаю, они снимали скрытой камерой. Ты заметил, что один из бандитов никогда не появляется в кадре?
— Тот, с которым японец разговаривал?
— Да, тот самый. Двойной агент, наверное.
— Да хоть тройной! Он все видел и ничего не сделал, да я его за это своими руками удавил бы!
— Не горячись, до эфира еще пятнадцать минут. О, Шива милостивый! До эфира. пятнадцать минут, а текст еще не готов!
Рамирес посмотрел на часы и увидел, что действительно до эфира осталось пятнадцать минут, а текст, мягко говоря, не готов. Внезапно Рамирес понял, что и как он будет говорить.
— Не волнуйся, — сказал он. — Давай-ка лучше пока смонтируем эти кадры как следует. Сегодня я буду говорить совсем немного.
3
Такаси проводил Анатолия на кухню, где слово в слово передал дородному ящеру в белом поварском колпаке распоряжение командира. Ящер ничуть не удивился, он удивился потом, когда Анатолий озвучил свои гастрономические предпочтения. А когда закончил расправляться со вторым килограммом сахара, вокруг него собралось около пятидесяти зрителей — человек пятнадцать людей, остальные-ящеры.
Анатолий обвел присутствующих мрачным взглядом и спросил, обращаясь ко всем вместе и ни к кому в отдельности:
— Что уставились? Никогда не видели, как офицер кушает?
Зрители дружно посмотрели на Анатолия невинными глазами. Он мысленно махнул рукой и вгрызся зубами в только что освежеванную тушку деметрианской лягушки лхулшэ. Сырое мясо не так вкусно, как жареное, но для восстановления сил подходит гораздо лучше.
Через некоторое время желудок Анатолия сообщил, что прекрасно понимает, как важно для организма быстро восстановить силы, но больше пищи он сейчас физически неспособен принять. Анатолий согласился с этим доводом и покинул столовую, лишив бесплатного удовольствия все прибывающих зрителей.
Насытившись, Анатолий отправился в жилой корпус, где его ждало разочарование — Вахид настолько проникся крутизной нового бойца, что выделил ему отдельную комнату. Анатолий рассчитывал поговорить с соседями, послушать байки, разузнать побольше о том, как живут рядовые бойцы наркомафии, ведь из обычного бытового разговора можно почерпнуть не меньше информации, чем из штабной базы данных. Теперь этот план пришлось отложить — ходить по коридору, стучаться в двери и набиваться в гости недостойно элитного бойца.
Можно заказать девочку, а потом с ней поговорить по душам, но для этого нужно сначала переварить пищу. Даже трансформация класса Е не позволяет получать удовольствие от секса, когда живот раздут настолько, что наводит на мысли о беременности. Анатолий перебрал все возможные варианты и остановился на самом подходящем — лег спать.
 
4
Прибыв в Исламвилль, Якадзуно полагал, что ему придется некоторое время пожить в казарме. Но его опасениям не суждено было сбыться — ему досталось место в четырехместном номере с туалетом, душем, холодильником и стационарным компьютером, как в дешевой гостинице. Соседями Якадзуно стали его знакомые по вертолету — Дхану Джаммури, Мин Го Хо и Ахмед Алараф. В личном общении бойцы наркомафии оказались абсолютно нормальными людьми. Как Якадзуно ни старался, он не смог отыскать в них ничего особенно зверского или циничного, люди как люди.
Дхану сходил к Козе и вернулся с литром отличного коньяка. Сразу же завязалась дружеская беседа. Вначале разговор пошел о погоде, потом как-то незаметно переключился на особенности климата Исламвилля по сравнению с климатом Олимпа. Якадзуно спросил, правда ли, что в районе Исламвилля водятся лягушкоеды, и ему ответили, что это правда. Тогда Якадзуно спросил, правда ли, что они очень умные и добрые и часто помогают людям, которые тонут в болоте.
— Ерунда все это! — заявил Мин Го. — Лягушкоед — он умный, но на человека ему положить. Они просто играть любят, им прикольно, когда человек в луже барахтается. Если человеку повезет, лягушкоед его на берег вытолкает, а если не повезет — в самую пучину затолкает. Только те, кому не повезло, потом ничего не рассказывают.
— А ты откуда знаешь? — удивился Якадзуно.
— Так, говорят, — пожал плечами Мин Го. — Может, врут…
Дхану начал рассказывать, что у одного его друга есть говорящий срасхевл, которого тот научил при булькающих звуках кричать дурным голосом: «Что, козел, амброзию хлещешь?» Особенно смешно, что он это говорит, когда кто-нибудь спускает воду в сортире.
Ахмед рассказал, как один его знакомый поскользнулся, садясь в машину, ударился о дверь, на которой не было резинового уплотнителя, и отрезал себе ухо острой кромкой.
— И как ухо? — поинтересовался Якадзуно.
— Пришили. Оказывается, ухо может пришить обычный медицинский робот. Вот если палец или еще что — тогда сложнее, а уши и носы легко пришиваются, для них даже стандартная программа есть.
Дхану и Ахмед немного подискутировали по поводу того, как можно случайно отрезать себе нос, а Якадзуно припомнил историю про то, как один мужик подрался с другим мужиком и начисто откусил у него кончик носа.
Дхану попросил Якадзуно рассказать что-нибудь про Гефест, и Якадзуно рассказал, как однажды по доброте душевной подобрал на перроне мужика, обширявшегося до полной отключки, и решил доставить его домой. А потом оказалось, что, пока мужик был в отключке, его ограбили, и Якадзуно пришлось долго объясняться с полицией. Хорошо, что они ему поверили, даже взятку давать не пришлось.
— А правда, что у вас на Гефесте все полицейские взятки берут? поинтересовался Ахмед.
— Правда, — ответил Якадзуно. — А у вас что, не так?
— А у нас вообще полицейских нет! — расхохотался Ахмед.
Якадзуно почему-то тоже стало очень смешно.
— Я не про ваш город говорю, — пояснил Якадзуно, от-смеявшись, — я про Деметру вообще.
— Про Деметру вообще ничего сказать не могу, — заявил Ахмед. — Я, кроме Исламвилля, больше нигде не был, все остальное только по телевизору видел.
— Как же ты сюда попал? Разве у вас в Исламвилле свой вокзал есть?
— Нет, вокзала тут нет, откуда ему взяться? Вокзал в Олимпе. Я на Земле в Афганистане жил, на американцев работал. А потом приехал один мужик, стал предлагать на Деметру завербоваться, я и согласился. Выдали мне левые документы, привезли на вокзал, оттуда в Олимп третьим классом, с вокзала — в грузовик без окон и сразу сюда. У нас тут свое государство, как сюда приехал, больше никуда не выберешься, охрана не выпустит. И правильно, потому что стоит одному человеку убежать — СПБ сразу весь город разбомбит. Мы у правительства были как кость в горле, а теперь, стало быть, у братства как кость в горле. Вот война начнется, тогда, может, и доведется Олимп посмотреть. Только видел я его по ящику, не на что там смотреть.