"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Вчера, когда Анатолий сидел на этом же месте, к нему подсел Фесезл, и они долго беседовали о разных вещах. О вечном, как прокомментировал это Фесезл. В его голосе звучала горечь, когда он говорил о вечном, и Анатолий понимал его. Ящеры не виноваты, что они проиграли эволюционную гонку, что более молодая раса людей достигла заоблачных высот за то время, которое ящеры угробили на борьбу за выживание. Но люди тем более в этом не виноваты. Такова судьба, слабому всегда плохо, и никого не волнуют причины, по которым сильный стал сильным, а слабый – слабым.
Главной слабостью ящеров стала их сила. Тело ящера представляет собой настоящее чудо эволюции, оно превосходит человеческое практически по всем параметрам. Ящеры могут питаться как растительной, так и животной пищей, их мощные ноги, сильный хвост и ловкие руки, способные держать копье, меч или лук, делают их сильнейшими и опаснейшими хищниками на всей Деметре. Биосфера Деметры такова, что даже амазонские джунгли кажутся пустыней по сравнению с лесом, который начинается сразу за околицей езузерл Вхужлолк. Ящерам незачем заниматься земледелием или, тем более, скотоводством. Мужчины охотятся, женщины собирают съедобные растения, и этого хватает, чтобы не только прокормить все езузера, но и сохранить достаточно времени для отдыха и развлечений. Конечно, бывают чрезвычайные обстоятельства – наводнение в сезон дождей или слишком сильная засуха, на протяжении жизни вызух в среднем приходится пережить три-четыре голодных периода. Еще бывают нашествия есолсе, которые не только сжирают всю мелкую живность на многие лалосозусэ вокруг, но и нападают на молодых ящеров. Но любая напасть быстро проходит, и когда она проходит, все возвращается на круги своя.
Ящеры двуполы, но у них не бывает семей. Ящеры яйцекладущие, взрослая самка каждый год откладывает от трех до двенадцати яиц. Эти яйца складываются в особое есо, называемое лолхававусусо, в котором яйца зреют в течение трех месяцев, а потом за одиннадцать дней до первого дождя наступает день рождения, и из яиц вылупляются новые жители езузерл.
Ящеры не образуют постоянных пар. Обычно в взузере есть только один сэшвуэ, и только он имеет право оплодотворять женщин. Все дети, родившиеся в одной деревне, имеют одного отца. Анатолий сильно удивился, узнав об этом.
– Все эти молодые вызуэ – твои дети? – спросил он, указав на стайку резвящихся детей.
– Да, – подтвердил Фесезл, – это мои дети. А что тебя удивляет?
– Ты давно здесь живешь?
– Четыре года.
– Значит, твои дети еще не успели вырасти.
– Да.
– Если бы твои дочери успели вырасти, тебе пришлось бы их оплодотворять?
– Да. А что?
– Если мужчина и женщина находятся в родственной связи, их дети часто бывают слабыми.
– Да, ты прав, большинство детей, вылупляющихся от отца и дочери, слабы и долго не живут. Но почти все великие десрай вылуплялись от союза отца и дочери. А для того чтобы вылупился десрал, можно пожертвовать сотней обычных детей.
Странная философия у этих ящеров. Но, если вдуматься, чего можно ожидать от расы, не знающей любви? Ящеры абсолютно не представляют себе, что такое любовь, они понимают, что такое дружба, верность или долг, но им не понять, чем оплодотворение отличается от других естественных функций организма, таких, как прием пищи или отправление естественных надобностей.
– Это ксе сосуй, – говорил Фесезл, – ты видишь, что хвост женщины начал дрожать, и ты подходишь к ней сзади. Или, если ты не сэшвуэ, а фохев, ты все бросаешь и бежишь за ближайшим сэшвузо, потому что тебя влечет долг.
– Неужели долг может быть важнее, чем зов плоти? – удивился Анатолий.
– Плоть слаба, – ответил Фесезл, – а дух силен. Если дух вызусав слабее, чем его плоть, этот вызус не должен жить.
Вот так Анатолий узнал, что у ящеров широко практикуется смертная казнь. Причем правосудие очень странное, у них предусмотрены только два наказания – предупреждение и смерть. Если вдуматься, то в обществе, где почти нет собственности и свобода ничем не отличается от рабства, других наказаний быть и не может. Но все равно, такая модель общественных отношений для человека выглядит очень странно.
 
Все ящеры начинают жизнь как фохей. Только самые сильные и умные становятся сэшвувой, и происходит это очень редко. Только один из ста фохе получает право на имя и потомство. У каждого сэшвув есть преемник, и когда несчастный случай обрывает жизнь старого сэшвув, его место занимает новый, обычно из числа его детей или внуков. Иногда, очень редко, когда молодой фохев явно сильнее и умнее своего дрижа, старый сэшвуэ добровольно передает свои полномочия, не дожидаясь того, когда его жизнь оборвется. В исключительных случаях недооцененный фохев может забрать имя у сэшву, победив его в честном бою, но такого не было не только на памяти Фесезла, но и на памяти Возлувожаса, который, как выяснилось, является прадедом Фесезла.
Вот такое странное общество.
Анатолий так углубился в воспоминания и размышления, что заметил приближающегося Якадзуно только тогда, когда до него осталось метров восемь. Это нехорошо, подумал Анатолий, болезнь болезнью, но бдительность терять не следует.
– Привет, – сказал Якадзуно, садясь в соседнее кресло. – Как самочувствие?
– Нормально. Послезавтра можно будет начать тренировки.
– Ты все-таки решил драться с этим Вожузлом?
– А что мне остается? Я же обещал.
– Думаешь, получится? Эти ящеры очень ловкие.
– Я заметил. Должно получиться, деваться все равно некуда. Фесезл тебе не говорил, в какой стороне отсюда Олимп?
– Нет.
– И мне не говорил. Он не дурак, этот Фесезл.
– Разве у тебя нет встроенного компаса?
– Есть. Ну и что? Все равно я не умею обращаться с их лодкой, а другого транспорта здесь нет.
– Думаешь, управлять лодкой труднее, чем “Капибарой”?
– Нет, не думаю. Слушай, Якадзуно, ты готов уходить отсюда силой? Пристрелить Фесезла, разогнать фохе, отобрать у них лодку и прорываться к Олимпу? Ты готов устроить здесь кровавую баню?
Якадзуно неуверенно помотал головой.
– Вот и я не готов, – вздохнул Анатолий. – Лучше я замочу одного вавуса, который, судя по всему, не самый хороший человек, то есть ящер, чем начну расстреливать ни в чем не повинных созданий, которые к тому же спасли нас от неминуемой гибели. Лучше расслабься и потерпи, через неделю мы отсюда выберемся. А после этого начнется самое интересное.
– Да уж… – вздохнул Якадзуно.
– Вот и не дергайся пока, – резюмировал Анатолий, – наслаждайся отдыхом.
  
2
 
Автомобиль качнулся и плавно опустился на посадочную площадку перед центральным входом в университет.
– Ни пуха ни пера тебе, – сказала Полина и поцеловала Рамиреса, перегнувшись через вспомогательный блок управления.
– К черту, – отозвался Рамирес и открыл пассажирскую дверь.
Сегодня дождь не лил, а едва моросил, поэтому, открывая зонтик, Рамирес почти не промок.
На проходной наблюдалось настоящее столпотворение. Рамирес не сразу понял, что здесь собрались журналисты всех телеканалов и печатных изданий Олимпа, включая самые желтые. Они уже успели оправиться от ужаса первого дня, поняли, что большого террора не будет, и теперь спешно зарабатывали деньги на новой сенсации.
Появление Рамиреса на проходной не вызвало никаких эмоций, очевидно, журналисты приняли его за одного из них. Лишь когда Рамирес подошел к проходной, за его спиной начались вялые перешептывания.
– Кто вы такой? – строго спросил Рамиреса огромный бритоголовый охранник европейской наружности.
Его лицо казалось не отягощенным интеллектом, но, приглядевшись, Рамирес убедился, что это только первое впечатление. Человек показался Рамиресу осветленной копией его самого, точно такой же амбал с крупными чертами лица, свирепым взглядом, чутким и ранимым сердцем, только, в отличие от Рамиреса, этот человек не может раскрыться и показать всем свою истинную сущность, потому что такова его работа.