"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Посетитель в кабинете был только один – Абубакар Сингх. Увидев Рамиреса и Дзимбээ, он приветливо улыбнулся и доброжелательно кивнул вошедшим. Дзимбээ уселся рядом с Син-гхом, Рамирес пристроился чуть подальше.
Хозяин кабинета, наконец, отправил письмо и поднял голову. Сердце Рамиреса екнуло – это был сам Багров.
– Рад приветствовать вас, герои, – сказал Багров и улыбнулся. Его улыбка была доброй и солнечной. – Если бы не вы, революция бы не состоялась, сейчас это можно утверждать абсолютно точно. Спасибо вам, друзья! Вы самые настоящие спасители мира, вы спасли мир от диктатуры корпораций, и, чтобы расплатиться за это, не хватит никаких земных благ. Вы знаете, у нас в братстве не бывает ни орденов, ни почетных званий, все, что я могу – сказать вам спасибо, и я благодарю вас от всей души. Спасибо!
Багров встал из-за стола и поклонился по японскому обычаю. Троица посетителей немедленно последовала его примеру, но их поклоны были не в пример более почтительными.
– Не надо лишних церемоний, ребята, – сказал Багров, – церемонии больше не нужны. Вы молодцы, вы настоящие герои, я вами горжусь. Все братья и сестры равны, но вам я скажу – вы стали для меня ближе других, вы теперь самые близкие братья. Абубакар, ты приехал вовремя, мы без тебя еле справились. Знаешь, как облажался Тимур Димитров?
– Так это тимуровцы телебашню подорвали? – усмехнулся Сингх.-А я – то думал, кто это сподобился… Багров раздраженно махнул рукой:
– На его месте мог быть любой. Знал бы ты, как нам не хватает настоящих профессионалов… Короче, Абубакар, отныне ты возглавляешь особый отдел. Дзимбээ Дуо, вы – его заместитель.
Дзимбээ встал и еще раз церемонно поклонился. Сингх запоздало последовал его примеру.
– Джон Рамирес, – сказал Багров, – я хочу предложить вам стать представителем братства при университете Вернадского. Нет, подождите, не спешите отказываться. В это трудно поверить, но в братстве нет ни одного доктора наук, кроме вас. Это странно, это удивительная случайность, но это факт. Вы же не станете отрицать, что вам будет проще разговаривать с учеными, чем кому-либо еще из братьев и сестер?
Рамирес помотал головой, отрицать такую очевидную вещь было бы глупо. Он хотел было сказать, что является доктором физики по американской системе, а это совсем не то же, что доктор физико-математических наук по русской системе, и потому… но Багров продолжил речь и сбил Рамиреса с мысли.
– Я верю, вы справитесь. У нас с вами нет другого выхода, мы ввязались в такое дело, что обратной дороги уже нет. Нам потребуется помощь ученых, но вы же знаете, Джон, как относятся интеллектуалы к любой революции. А нам потребуется от них очень и очень многое. Надо развернуть горнодобывающую промышленность, провести геологическую разведку астероидов, может быть, даже потребуется построить космодром. Нужно создать с нуля обрабатывающую промышленность, вы же знаете, что экономика Деметры имеет колоссальный аграрно-сырьевой перекос, а мы не хотим быть сырьевым придатком земных монополий, мы хотим развиваться гармонично и оптимально. Нам нужно сделать очень многое. Сейчас, когда мы сбросили гнет продажных чиновников, мы многое можем себе позволить, но одно дело позволить, и совсем другое – сделать. Мы теперь сможем провести нормальный терраформинг обжитых районов, не прогибаясь перед идиотскими законами, которые придумали люди, ни разу не побывавшие на этой планете. Вы ведь не хотите, чтобы от ваших детей пахло тухлыми яйцами? Конечно же, не хотите, этого никто не хочет, но если мы намерены добиться того, чтобы Деметра превратилась в настоящий дом для нашего народа, нам придется обратиться за помощью к ученым. А с этой задачей никто не справится лучше вас. Вы согласны со мной?
Конечно, Рамирес был согласен. В первые минуты его еще терзали сомнения, справится ли он с возложенной задачей, но к концу речи Багров его убедил. Он вообще хорошо умеет убеждать, подумал Рамирес.
– Вы отправитесь обратно в Олимп первым же суборбитальным транспортом, – сказал Багров. – Транспорт взлетит сразу же, как только мы полностью восстановим спутниковую связь. Автономный полет – дело слишком опасное, мы не можем рисковать вашей жизнью. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, аэропорт откроется сегодня вечером или завтра утром, место для вас уже забронировано, так что слишком далеко не уходите. Вопросы?
 
Вопросов не было. Багров еще раз пожелал Рамиресу удачи, они еще раз обменялись поклонами, Рамирес вышел из кабинета, и среди эмоций, которые его переполняли, доминировала одна – чистая, ничем не замутненная радость.
Все сложилось великолепно, Рамирес не мог даже представить себе такого развития событий. Глава братства, человек, задумавший и осуществивший самую великую революцию за всю историю человечества, не только не отругал Рамиреса за допущенные ошибки, но и удостоил похвалы. Сам Александр Багров назвал Рамиреса своим ближним братом, и это наполнило душу законной гордостью. За последнюю неделю на Гефесте Рамирес наделал множество ошибок, но братья простили его, как завещал великий Леннон, и теперь его совесть снова чиста. Они действительно простили его, они поняли, что он согрешил не по злому умыслу, а случайно, что в наказании заблудшего нет нужды. Все было прекрасно.
  
6
 
Сознание возвращалось постепенно. Вначале Анатолий почувствовал, как сквозь тяжелый сон пробиваются первые образы, невнятные и путаные, смутной чередой они проползли через опустошенный мозг и скрылись в небытии. А потом из глубин мозга стали выплывать другие слова и образы, ясные и осмысленные.
Тяжелое ранение позвоночника, сломан четвертый грудной позвонок. Повреждения спинного мозга незначительны. Восстановление костной ткани идет ускоренными темпами. Рекомендуется полная неподвижность. Температура тела тридцать восемь и девять, в ближайшие часы ожидается снижение до тридцати восьми градусов. Пульс, частота дыхания и кровяное давление в пределах нормы. Запасы энергии около пятидесяти процентов по всем четырем составляющим. Истощение средней степени. Легкая интоксикация. Общее состояние организма – восстановление после тяжелого ранения, угроза для жизни отсутствует. Рекомендуется справить естественные надобности, утолить жажду и принять большую порцию высококалорийной пищи. Движения ограничены.
Анатолий поинтересовался, можно ли встать, и получил категорический отказ. Он тяжело вздохнул и открыл глаза.
– По сшохофа! – воскликнул над самым ухом шипящий нечеловеческий голос. – Езойлакл вело сшохофа!
Анатолий попытался повернуть голову, но не смог, потому что процессор заблокировал движение, опасное для здоровья. Как оказалось, двигать головой ему, в принципе, можно, но только очень медленно и очень осторожно. Анатолий медленно и осторожно повернул голову, и тут же запросил у мозгового процессора информацию по уровню галлюциногенов в крови. Процессор заверил Анатолия, что галлюциногенов в крови нет совсем, и Анатолий понял, что ему придется поверить в то, что он видит.
Он лежал на соломенной циновке, постеленной прямо на полу примитивной хижины, вроде как у африканских пигмеев, только сложенной не из слоновьего навоза, а из крупных кирпичей неправильной формы, похоже, необожженных. Рядом в плетеном кресле-качалке сидел некто, отдаленно напоминающий Крокодила Гену из одноименного сериала, только этот некто выглядел гораздо моложе и не столь агрессивно. Это был молодой симпатичный крокодильчик с высоким лбом и умными глазами. Он смотрел на Анатолия и непрерывно чирикал на своем тарабарском наречии. Вот, значит, какие они, ящеры…
– Приветствую тебя, почтенный, – сказал Анатолий, придав своему голосу максимально уважительную и доброжелательную интонацию.
Ящер не ответил, он, наоборот, вскочил на ноги (слишком длинные для крокодила, они скорее подошли бы кенгуру) и бодро ускакал из поля зрения. Медленно и осторожно повернув голову в другую сторону, Анатолий обнаружил, что ящер стоит в дверях хижины, высунув большую часть тела наружу, и что-то кричит, смешно подергивая длинным и тонким хвостом, похожим не на большое полено, как у земного крокодила, а, скорее, на укороченный пастушеский кнут.