"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Машина пересекла внутренний дворик, зависла над посадочной площадкой и медленно опустилась на пластмассовые плиты. Якадзуно уже знал, почему посадочные площадки здесь делают из пластмассы – более привычные строительные материалы разъедает местная микрофлора. Стены и заборы здесь покрывают специальной полимерной пленкой, отпугивающей бактерии, а посадочную площадку этой пленкой не покроешь, потому что шасси машин и ноги пассажиров протрут ее до дыр за считанные дни. Вот и приходится ходить по пластмассе, как будто на одной отдельно взятой планете сбылось обещание корпорации “Лего” построить из детского конструктора целый мир.
Подоспевшие грузчики вытащили из багажника коробку с золотым цвергом и, вполголоса ругаясь, поволокли ее в кабинет Дэйна. Вначале Якадзуно хотел настоять на том, чтобы статую тащили они сами, без посторонней помощи, но потом скрепя сердце согласился с Дэйном – незачем привлекать к этому грузу повышенное внимание.
Следующие полчаса Якадзуно, Ибрагим и Рональд занимались тяжелой и изматывающей рутинной работой – пересыпали содержимое внутренностей цверга в тяжелые металлические емкости для геологических образцов. Это было не так просто, как может показаться: пересыпать почти пятнадцать килограммов порошка через крошечную дырочку в тяжеленном сосуде – занятие долгое и утомительное.
По ходу дела Ибрагим рассказывал то, что знал о сто двадцатом элементе.
– Я не особенно силен в ядерной физике, честно говоря, я в ней совсем не разбираюсь. В детстве я одно время увлекался научно-популярными книжками, да еще потом, когда уже работал здесь, было одно дело, связанное с незаконной конкуренцией. Попалась, кстати, ваша компания, тогда пришлось освежить знания… в общем, кое-чего по верхам я нахватался…
– Короче, – перебил его Якадзуно. – Вы – не очень квалифицированный специалист, это мы поняли.
– Да, – подхватил Ибрагим, – я совсем не квалифицированный специалист. Но ближе к делу. Каждое атомное ядро имеет множество разных характеристик, и одна из них называется “энергия связи”. Самая большая энергия связи у ядра железа, у других ядер она меньше. Энергия связи тем меньше, чем ядро легче и чем оно тяжелее.
– Как это? – не понял Якадзуно.
Ибрагим поставил на место статую, которую только что поднял, чтобы высыпать очередную порцию порошка, и нарисовал в воздухе кол околообразную кривую.
– Вот так, – сказал он. – Максимум достигается в районе железа, минимум – на концах таблицы Менделеева. Понятно?
– Понятно.
– Так вот. При ядерных реакциях, когда одно ядро превращается в другое, энергия связи либо поглощается, либо выделяется. Если два очень легких ядра объединяются в одно более тяжелое, лишняя энергия выделяется в виде тепла.
– Стоп! – перебил Ибрагима Якадзуно. – Я так понимаю, что если энергия связи тяжелого ядра больше, чем у двух легких ядер, то при синтезе энергия должна не выделяться, а поглощаться.
Ибрагим задумался.
– Не помню, – сказал он. – То ли эта энергия отрицательная, то ли у железа энергия связи не максимальная, а минимальная… короче говоря, энергия выделяется, когда реакция идет в сторону железа. То есть, если легкие ядра объединяются или если тяжелые ядра распадаются, энергия выделяется, а если наоборот, то поглощается.
– Теперь понятно, – сказал Якадзуно. – Что дальше?
– Чем дальше исходное ядро отстоит от ядра железа, тем больше энергии выделяется в ходе реакции. Так, например, при синтезе гелия из водорода выделяется почти в тысячу раз больше энергии, чем при распаде тория. Чем тяжелее тяжелое ядро, тем больше энергии выделяется при его распаде, и чем легче легкое ядро, тем больше энергии выделяется при синтезе.
– Понял. И сколько энергии выделяется при распаде сто двадцатого элемента?
– Точно не известно, раньше ведь считалось, что этого элемента не существует в природе. По некоторым оценкам, в десятки раз больше, чем при термоядерном синтезе. А то и в сотни.
– Круто. Тогда сколько у нас тут килотонн в тротиловом эквиваленте?
Ибрагим наморщил лоб, что-то вычисляя про себя. Потом он потряс головой, снова наморщил лоб, беззвучно зашептал что-то неразборчивое и наконец произнес странно звучащим голосом:
 
– Получается, мегатонн десять. Это самое меньшее. Дэйн помотал головой, точь-в-точь, как это только что сделал Ибрагим.
– Это же… здесь же больше энергии, чем во всем Олимпе! – воскликнул он.
– Этот порошок произведет переворот в физике, – сказал Якадзуно.
– Не знаю, переворот или нет, но ученые на этом деле защитят не одну диссертацию, – криво усмехнулся Ибрагим. – Вопрос в другом – зачем этот порошок везли на Деметру?
– Не знали, что внутри статуи? – предположил Дэйн. – Слушайте, ведь эту вещь сделали цверги! Они могли положить внутрь все, что угодно, их цивилизация древнее нашей, никто точно не знает, что они умели делать в прошлом, да и сейчас кто может сказать, что они умеют, а что не умеют? Сколько людей понимает язык цвергов? – Дэйн взглянул на Якадзуно.
– Несколько тысяч, – ответил Якадзуно. – Да, цивилизация цвергов мало изучена, но я не верю, что цверги сваривают свои священные статуи из двух половинок. И неизвестно, есть ли у них вообще священные статуи. Надо провести дополнительную экспертизу золотой оболочки, нужно точно выяснить, цверги ее сделали или не цверги.
– Да, – согласился Ибрагим, – это мы обязательно сделаем. Мы уже сфотографировали статую, завтра эти фотографии будут смотреть ксенологи.
– У вас есть специалисты по цвергам? – спросил Дэйн.
– Чего нет, того нет, – покачал головой Ибрагим. – Наши ксенологи специализируются по ящерам, но все они проходили общий базовый курс, они знают о цвергах больше, чем кто-либо еще на этой планете. Кроме того, в университетской библиотеке есть большая коллекция материалов по цвергам. Толковый ученый, пусть даже и не видевший цвергов живьем, вполне способен выдать за пару дней квалифицированное заключение.
– Еще можно проанализировать воздух в микропузырьках, – предложил Якадзуно.
– В каких микропузырьках?
– При отливке любого изделия около поверхности образуются микроскопические пузырьки воздуха. По содержанию примесей в этих пузырьках можно приблизительно определить, где и когда была сделана отливка. У нас на Гефесте это основной способ, которым выясняют происхождение сомнительных слитков.
– Это мы обязательно сделаем, – согласился Ибрагим. – Только тогда мне придется взять у вас оболочку. Нехорошо, конечно, что она будет храниться у нас, у нас ведь нет такой хорошей охраны, как у вас, но ничего не поделаешь. Кстати! Вы обладаете полномочиями установить повышенный режим безопасности в этом здании?
– Рональд? – переадресовал вопрос Якадзуно.
– Обладаем, – ответил Дэйн. – Только я не вижу смысла в повышенном режиме. Я думаю, следует ввести тайное усиление, когда все, кроме службы безопасности, продолжают думать, что все в порядке.
– Согласен, – кивнул Якадзуно, – так и распорядись. Официальное обоснование… да, по-моему, можно так и сказать – особо ценный груз на территории здания.
– Лучше сказать, что мы получили предупреждение, что ХММ планирует диверсионную операцию.
– ХММ – это “Хэви Метал Майнерз”? – уточнил Ибрагим.
– Они самые. Это наши главные конкуренты, причем, в отличие от нас, они инвестируют в местные разработки.
– Разве здесь есть рентабельные месторождения? – удивился Якадзуно.
– Есть. Алюминий, магний, марганец, еще что-то…
– Тогда им пора переименовываться в “Лайт Метал Майнерз”.
– Их местный филиал так и называется. Он оформлен как независимая компания.
– А у вас что, уже случались диверсии? – спросил Ибрагим.
– Точно не знаю, – ответил Дэйн. – Было несколько случаев, но, между нами говоря, это больше похоже на халатность сотрудников, чем на диверсии.
– А почему между нами? – удивился Ибрагим.
– Потому что служба безопасности всегда должна быть начеку. Ничто так не стимулирует бдительность, как опасный противник неподалеку.