"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Вывод второй. Золотая статуя, изображающая цвергского бога, представляет собой единичный объект, переправляемый со случайной оказией, а не фрагмент большого потока. Если бы в каком-нибудь затерянном отвале обнаружился целый склад таких статуй, контрабандисты обязательно организовали бы свой собственный канал для вывоза ценных артефактов с планеты. Перевозить большие партии нелегальных грузов через наемных курьеров – несусветная глупость.
Вывод третий. Те, кто организовывал контрабандную доставку, не являются профессионалами в своем деле. Они совершенно не разбираются в законодательстве Деметры, иначе ни за что бы не отправили статую по каналу, не позволяющему избежать досмотра. Да и вообще, вряд ли они стали бы продавать эту вещь именно на Деметре, ведь на Земле чокнутых коллекционеров гораздо больше, чем здесь. Интересная мысль, кстати, – почему груз отправлен именно на Деметру? Наверняка под конкретный заказ, ничего другого в голову не приходит. А тогда получается, что, если выйти на заказчика, нетрудно будет проследить всю цепочку. Пожалуй, так и следует поступить.
Сейчас статуя находится на таможне, на складе задержанных товаров, ограбить который не под силу даже человеку-гарфангу из детских комиксов. Ратников, скорее всего, не имеет отношения к преступникам, но даже если он и связан с ними, то все равно больше не представляет интереса для расследования, фирма “Ифрит плюс” выглядит гораздо перспективнее. Да, Ратников больше не важен.
Якадзуно потянулся к консоли бортового компьютера и дал команду, которую следовало дать еще двадцать минут назад. Индикатор мигнул зеленым, такси завыло пропеллерами, сформировало воздушную подушку и медленно поплыло, держась в полуметре над поверхностью болота. Медленно, потому что у поверхности Деметры почти всегда стоит туманная дымка, видимость очень плохая и ехать быстрее пятидесяти километров в час опасно для жизни.
  
5
 
– Так что, ценность человеческой жизни можно измерить деньгами? – спросила Татьяна Воронина и глуповато хихикнула.
– Для нормального человека такие вещи звучат нелепо, – ответил Боро Гайдзин, лидер либеральной партии Гефеста. – Согласно системе общечеловеческих ценностей, принятой в любом нормальном обществе, жизнь человека всегда выше любых денег. Даже самая астрономическая сверхприбыль не может быть основанием, чтобы рисковать человеческими жизнями. Но не все у нас это понимают. Кое-кто, не будем показывать пальцем, относится к экологии не как к главной проблеме Гефеста, а как к еще одному налогу, который приходится платить, но от которого хочется уклониться. Они придумывают всякие нелепые отговорки, вроде того, что лишний час простоя капсулы приносит большие убытки…
– Это не нелепая отговорка! – возразил Вахид Карагуй, вице-председатель Ассамблеи Гефеста. – Те, кто болтают языком не просто так, а по сути дела, так не говорят. И другие не говорят, кто вникает. Говорить вообще легко, сейчас много стало тех, кто говорит не то и смотрит не туда. Я не вас имею в виду, Боро-сан, я тех имею в виду, кто делом занимается не так, как положено, а так, как получается. Вы только посмотрите на этих депутатов, с позволения сказать! Три человека погибло. Три человека. Это вам не законы принимать, это вам персональная ответственность, и не за что-то там, а за все то, что вы до этого наговорили. И наделали. А вы много наделали, по-большому, можно сказать. И не один раз. И не надо говорить, Карагуй-ага то, Карагуй-ага се, не надо так говорить. Моя юность, между прочим, не где-нибудь прошла, а среди тяжелых металлов, так что я не просто так говорю, я знаю, о чем говорю. Получше других знаю, между прочим.
Рамирес мысленно плюнул. Он был достаточно культурным человеком, чтобы не плевать на пол собственной комнаты, он просто представил себе, как смачно плюет в самодовольные морды этих идиотов, которых Воронина пригласила на свою передачу “Условный рефлекс”.
– Но все-таки, Карагуй-ага, – прервала Воронина многословные излияния почтенного парламентария, – все-таки погибли три человека. Кто бы что ни говорил, три смерти – слишком много, чтобы просто закрыть на них глаза.
 
– Закрыть глаза проще всего, – согласился Карагуй-ага, – закрыть глаза даже страус может. Только надо глаза не закрывать, надо, наоборот, разуть глаза пошире и посмотреть куда надо. И как надо. Вот тут господин Чандра сидит, что вы нам скажете, господин Чандра? Ничего вы нам не скажете.
– Ну почему же не скажу, – подал голос господин Чандра, сиротливо притулившийся на самом крайнем стуле, почти не попадающем в поле зрения камеры, – кое-что я могу сказать.
– Да уж, вы скажете… – начал Карагуй-ага, но Воронина вовремя прервала его:
– Нет уж, позвольте, нам очень интересно послушать.
Зал взорвался аплодисментами. Камера прошлась по залу панорамным обзором, Рамирес отсчитал три секунды, и в углу экрана мелькнул колоритный смуглый мужчина с очень длинными черными усами. Он почти всегда появляется в этот момент, потому что никаких зрителей в студии нет, да и сама студия, скорее всего, виртуальная, зрителей засняли один раз и все время показывают запись. Иллюзия реальности. В мире слишком много иллюзий, и, что самое противное, даже когда смотришь телевизор, иллюзию не всегда можно отличить от реальности. Целый год Рамирес был уверен, что в зале “Условного рефлекса” действительно сидят зрители, пока не обратил внимание на одного слишком колоритного персонажа…
Господин Чандра вначале говорил сбивчиво и невнятно, но с каждым произнесенным словом обретал все большую уверенность.
– Союз горнодобывающих компаний уже сделал выводы из происшедшего. Не дожидаясь, пока Ассамблея примет соответствующие законы, мы решили в одностороннем порядке удвоить нормативы времени для загрузки межзвездных транспортов. Кроме того, союз собирается инвестировать в систему здравоохранения не менее ста миллионов евро в течение года. Также мы прорабатываем вопрос о том, чтобы изменить процедуру предварительной подготовки иммигрантов к условиям Гефеста. Мы будем стремиться к тому, чтобы эта процедура стала по-настоящему предварительной, чтобы для каждого человека, прибывающего на Гефест, перестройка организма заканчивалась не в клинике под капельницей, а еще на планете отправки, до погрузки в транспорт.
Рамирес еще раз мысленно плюнул. Во-первых, колоритный господин ничего не сказал по поводу гибели людей, а во-вторых, по неписаному правилу, установленному еще во времена первопроходцев, прививки всегда делались на борту межзвездного поезда, когда все пути к отступлению уже отрезаны. Если бы рабочие, завербовавшиеся на Земле, проходили через прививку еще до отлета, слишком многие захотели бы досрочно прервать контракт… Нет, делать прививки еще на Земле – утопия.
Воронина предоставила слово зрителям, которые, как обычно, стали нести полнейшую ахинею. Рамирес мысленно плюнул в третий раз и переключил канал. Надо помянуть бедную Ху Цзяо, она ведь ничем не хуже, чем профессор Дао Лан. Как бы не спиться, если каждую новую жертву поминать в том же объеме.
В мозгу Рамиреса промелькнула непрошеная мысль: кто следующий? Но первая же рюмка отогнала ее, притом без особых усилий.
  
6
 
Анатолий с опаской открыл дверь, ведущую, судя по надписи, наружу, и оказался в небольшом стеклянном тамбуре. Небо было сплошь затянуто облаками, над поверхностью земли клочьями стелился густой туман, но дождя не было. Хотя луж было много, и выглядели они отвратительно.
А вот и такси, в котором сидит бедный Якадзуно. Анатолий не сразу понял, что это именно такси. Оказывается, на Деметре в качестве такси используются автомобили на воздушной подушке. Странно, гравитационный двигатель гораздо удобнее.
Едва Анатолий сделал шаг к входной двери, пропеллеры машины завертелись, завыли – она приподнялась над болотом и полетела куда-то направо, быстро набирая скорость, а через две-три секунды и она исчезла в тумане. Оказывается, туман здесь намного гуще, чем кажется на первый взгляд.