"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
В наш(е/и) сознани(е/я) хлынул целый поток информации. Теперь я/мы знал(и) все, что произошло на планете Сорэ шесть тысяч лет назад. Но Хаф прав, опыт эрпов тут не подходит. Чтобы сделать осмысленные прогнозы, надо учесть психологические отличия среднего эрпа и среднего человека… учесть географическую и социальную дисперсию… нужен специфический математический аппарат… Ага, спасибо… А ты не поможешь?… Большое спасибо. Что? Над этой задачей кто-то уже думает? Ну так давайте сольем наши кластеры воедино. Ух ты!
ЭПИЛОГ
Сергей открыл ящик-самобранку и поставил туда пустую бутылку из-под водки. Подобно винным магазинам советского времени, ящик-самобранка упорно отказывался выдавать алкоголь иначе как в обмен на пустую тару.
— Лучше бы Светке подгузники сделал, — проворчала Наташа с диванчика у печки.
Сергей коротко и беззлобно выругался. Наташа скривила лицо и некоторое время думала, что сейчас заплачет. Но так и не заплакала.
Ящик негромко зашипел.
Сергей дождался, когда шипение затихло, для верности выждал еще минуту, а затем извлек из ящика полную бутылку и две фаянсовые тарелки с кривой надписью «Общепит» по окружности. На одной тарелке обтекала майонезом порция пельменей с пылу с жару, на другой выстроились в ряд соленые огурчики.
— Хоть бы раз о жене позаботился, — высказалась Наташа.
На этот раз Сергей промолчал. Он прошел в горницу, уселся в рассохшееся кресло перед неработающим телевизором, поставил перед собой обе тарелки и отхлебнул водку прямо из горла. Наташа тяжело вздохнула.
Светка проснулась, закашлялась и заплакала. Наташа взяла на руки кулек, внутри которого угадывался ребенок, встала с диванчика, накинула на плечи траченное молью пальто и вышла на улицу.
Она давно думала над этим, а сейчас ей вдруг стало ясно, что время думать истекло и пришло время действовать. Как сказано в библии: время разбрасывать камни, время собирать камни…
Было холодно. Приближается зима, дом — как решето, а Сергею все равно, ничего ему не нужно, кроме водки. Наташа вдруг отчетливо поняла, что Сергей не переживет эту зиму. Просто потому, что он не хочет больше жить. Он сломался еще давно, в самые первые дни.
Рядом с домом стояла старенькая «шестерка», давно превратившаяся в недвижимость. Теоретически, ее можно завести и проехать на ней километров пятьдесят, но потом бензин кончится, а нового бензина взять негде. Так что эта «шестерка» скорее недвижимость, чем машина.
Наташа вспомнила, как в день конца света они выбирались из Москвы, как объезжали пробку вначале по проселкам, а потом и по бездорожью, как прятались на опушке леса от боевых вертолетов, поливающих дорогу огнем и свинцом, как они въехали в дачный поселок, как Сергей долго взламывал замок на воротах и сказал в конце:
— Теперь мы будем жить здесь.
Вечером того дня мужики вскрыли магазин и поделили водку. Больше Сергей ни разу не бывал трезвым.
Наташа подошла к дому Чужого и увидела, что хозяин стоит на пороге и смотрит на нее своими печальными глазами, они всегда у него печальные.
— Пришла, — констатировал он.
— Пришла, — согласилась Наташа. — Пустишь?
— Пущу, — сказал Чужой. — На время или навсегда?
— Навсегда пустишь?
— Проходи.
Наташа поднялась по недавно подновленным ступенькам крыльца и столкнулась лицом к лицу с Маринкой, третьей женой Чужого.
— Ой! — воскликнула Маринка. — Девочки! Тетя Наташа пришла!
Через час Наташа лежала на полке свеженатопленной бани, а Чужой и его первая жена Антонина Петровна по очереди охаживали ее березовыми вениками. Наташа чувствовала спиной похотливый взгляд Чужого, она знала, чего он скоро потребует, но ей было все равно. Главное, что Светка будет в безопасности, что ее вечная простуда обязательно пройдет в тепле и заботе… Господи, сделай так, чтобы ее простуда прошла!
Еще через час Наташа сидела за столом, перед ней стояла чашка удивительно ароматного чая, только что из самобранки, на ее бедре лежала рука Чужого, но Чужой замечал не этого, потому что был поглощен разговором с отцом Василием. Чужой больше не был бодр и весел, как в спальне, четверть часа тому назад, теперь он снова впал в обычную печальную задумчивость.
— Спасение не для меня, — говорил Чужой. — Меня ждет вечность в аду. Я убивал.
Отец Василий досадливо крякнул, Маринка глупо захихикала. Ни Чужой, ни отец Василий не обратили на нее никакого внимания. Эта сцена разыгрывалась так часто, что они давно успели привыкнуть ко всем ее деталям.
— Господь всемилостив, — провозгласил отец Василий. — Дорога к богу не закрыта ни для кого. Ты убивал, но потом ты покаялся, твой грех снят и…
— Мой грех не снят, — прервал его Чужой. — Я убивал.
— Ну и что? Много кто убивал.
— Ты не понимаешь, — Чужой стал мрачнее тучи. — Я не просто убивал, я убивал . Ты знаешь, о чем я.
Отец Василий неуверенно кивнул. Как же, знает он, злорадно подумала Наташа. Пересидел весь ужас в своем монастыре, а теперь пыжится. Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе пришлось…
Наташа непроизвольно всхлипнула. Маринка, сидевшая слева, успокаивающе погладила Наташину руку и как бы невзначай прижалась бедром. Развратница, извращенка… Как только отец Василий ее терпит? Впрочем, какое ему теперь дело до ее разврата? Это раньше попы пугали людей концом света, теперь пугать поздно.
Отец Василий тем временем оседлал своего любимого конька и вовсю заливал про то, что господь отделил агнцев от козлищ, избранных от неизбранных, что на Земле воцаряется божье царствие, что второй знак тому ящики-самобранки, а первый знак — вещие сны, осеняющие достойных божественной премудростью.
— Много веков бог не вмешивался в дела земные, предоставив людей своей судьбе, — вещал отец Василий. — Но пришло время и грехи людские переполнили чашу терпения господня. И открыл он небесные врата и впустил на Землю инопланетян. И настал мор великий и смятение в умах. И брат восставал на брата, а сын поднимал руку на отца. Но прошли черные дни…
На этих словах Чужой резко оборвал отца Василия.
— Они еще не прошли, — сказал он. — Они пройдут, когда пророк увидит в вещем сне электрический обогреватель, работающий без электричества.
Отец Василий недовольно поморщился.
— Мы выживем и без этого, — сказал он. — Наши предки жили без электричества и ничего.
— Мы — не ваши предки, — возразил Чужой. — Никто из нас никогда не зимовал в деревенском доме. А это даже не деревенский дом, это дача, она не предназначена, чтобы постоянно жить в ней зимой. Если мы спалим ее сдуру?
— Типун тебе на язык, — строго сказал отец Василий. — Ты лучше не впадай в панику, а молись. Ты же пророк, ты отмечен печатью господа, он уже посылал тебе вещий сон…
— Я молюсь каждый день! — воскликнул Чужой. — Я не молю господа о прощении, моим грехам нет прощения, я умоляю позволить мне искупить их хотя бы частично. Но господь глух к моим молитвам.
— Пути господни неисповедимы, — строго сказал отец Василий. — Господь любит всех своих созданий, а тебя он отметил особой печатью. Мы были обречены, но господь послал тебе вещий сон и у нас появились самобранки. Скоро ты увидишь еще один сон и наша жизнь облегчится еще чуть-чуть. А может, господь нас испытывает и ты нескоро увидишь следующий сон. Этого нам не понять. Все, что нам дано — молиться и надеяться на лучшее.
И тут Наташа почувствовала, что сходит с ума. Внутри нее заговорили голоса, а вернее, один и тот же голос, разговаривающий сам с собой.
— А этот крокодил яхрский запросто сможет перейти на следующий уровень…
— Да и бабцов рано в балласт записывать…
— Может, и вправду послать им еще один сон…
— Обойдутся. Им полезно подумать о смысле жизни…
— Может, водку запретить…
— Нет, пусть лучше спиваются. А то озвереют…
— Религиозный фанатизм…
— Разве ж это фанатизм? Ты видел, какие они оргии устраивают?..
— Нелепые телодвижения…