Синяя борода и солнечный зайчик - 2: До самой луны и обратно (СИ)

А что касается, например, «школы номер сто», то туда может прийти любой школьник, попавший в «интересное положение». Или его туда могут привести родители, что, как правило, и бывает, а вот выйти оттуда он может только, во-первых, с собственного согласия, и, во-вторых, только под опеку родителей или альфы, который возьмёт его в мужья. Есть и третий вариант: он может остаться под опекой фонда до своего совершеннолетия. Силой оттуда забрать омегу невозможно. То же касается и рождённого омегой ребенка. Если омега отказывается от своего ребенка, то фонд очень тщательно подберет малышу приемных родителей. Поверь, бесплодных пар много и все хотят получить здорового ребенка от папочки, который не проститутка и не наркоман. А если омега решает оставить ребенка себе, то ему подбирают посильную работу. Они могут пожить в фонде некоторое время, а потом их устраивают на работу обязательно с местом проживания. Лично в мой дом почти все омеги попадали именно так. И сейчас, например, есть один. Он всего пару месяцев, как прибыл из приюта, ребенок совсем маленький и ему пока тяжеловато совмещать работу и воспитание ребенка, но ему все помогают, многие еще помнят, как чувствовали себя в первое время после приюта.
Мадлен улыбался такой мягкой улыбкой. Теодор замер, приоткрыв рот, он никогда раньше не видел Мадлена таким: без ехидных ноток в голосе, без пронизывающего оценивающего взгляда и без едких словечек. В его глазах царила только бесконечная нежность. Тео переполняли эмоции и он, не выдержав этого, прижался к Мадлену. Тот растерянно моргнул несколько раз, а потом ласково погладил Теодора по голове.
- Омеги-аристократы, правда, не все, но многие, - Мадлен улыбался, глядя на взволнованного Тео, - занимаются благотворительностью не из-за того, что заняться больше нечем, а потому что тяжело пройти мимо чужого горя и не попытаться помочь. Поэтому мы и организуем фонды, комитеты, благотворительные организации, а потом присматриваем за ними, чтобы средства шли действительно на нужды омег и их детей, а не в карманы прилипал. Тяжелый и не всегда благодарный труд, но когда удается помочь хоть кому-то, то понимаешь, что прожил жизнь не зря.
- Данни, - Мадлен ласково смотрел на замершего омегу, – если ты решишь ехать в сотую школу, то факт твоей беременности будет скрыт от общественности. Твои документы из школы заберут под предлогом слабого здоровья и необходимости лечения в специализированном санатории, а к началу следующего учебного года ты опять сможешь вернуться в старую школу, или любую другую, и доучиться вместе со всеми, как будто ничего не произошло. А твоему ребенку подберут замечательных родителей, которые будут его обожать и баловать, он станет чьим-то счастьем в жизни и долгожданной радостью.
В этот момент коммуникатор Данни отозвался мелодичным звоном. Звонил его папа, и, поджимая губы, сказал Данни, чтобы тот немедленно ехал домой.
- Нет, папа, прости, – Данни был собран и сосредоточен, - я уже решил, я отправляюсь в школу номер сто.
========== Семья ==========
Мадлен заявил, что сам отвезет Данни в школу, там они встретятся с родителями омеги и постараются в спокойной обстановке обговорить сложившуюся ситуацию. Тео с собой они решили не брать, дабы не привлекать внимание фанатов и желтой прессы. Тео проводил Данни до двери и вернулся к брату, который с интересом его рассматривал.
- Как это понимать? – Анджей показал глазами на тонкие полосы на запястьях у Тео.
- Тебя это не касается, – Тео с улыбкой одернул манжеты на рубашке, но, увидев, как нахмурился брат, поспешил добавить, – Доминик сделал лишь то, о чем я его попросил. И мне понравилось!
- Ты изменился, – Анджей склонил голову на бок, окинув брата оценивающим взглядом, – и не только внешне. Куда же делся мой маленький и нежный братик?
- Столько всего произошло, - задумчиво протянул Тео, глядя в окно, – наверное, пришло время меняться и взрослеть.
- Мой повзрослевший младший братик, – Анджей подсел к Тео на диванчик и, обняв, притянул к себе, Тео только вздохнул, – быть взрослым это совсем не значит, что надо быть скучным и печальным. Ты еще не раз заставишь своего альфу волноваться и уж точно будешь регулярно добавлять ему седины в волосах. Но я рад, что ты стал задумываться об ответственности перед другими.
 
- Да! – Тео выпутался из братских объятий. – Мне надо навестить деда и попросить прощения за то, что заставил волноваться за меня из-за событий на Хэллоуине.
Внешне замок выглядел по-прежнему – руины, что с них взять! Но все же внутри произошло несколько изменений. Было почти полностью восстановлено одно крыло, там где был большой зал с массивным камином, возле которого он и нашел деда. Герцог Аберкорн собственной персоной с величественным видом восседал на старинном кресле у зажженного камина. Одетый в старинный камзол с золотым шитьем и кружевами, он выглядел очень внушительно и несколько помпезно. Как всегда днем по замку водили экскурсии. Школьники толпою ходили за экскурсоводом по комнатам, слушая рассказы о старинном быте и обычаях. Дед выглядел, как главный экспонат выставки. Экскурсоводами служили дяди и кузены Тео, поэтому он коротко кивнув головой в знак приветствия и решительно перешагнул через бархатный канат, отделявший личные помещения семьи, куда чужих не допускали.
- Прости меня, дедушка, - Тео присел у ног старика и обнял того за худые колени, – прости, что заставил волноваться.
Дедушка удивленно посмотрел на внука и ласково погладил его по волосам.
- Ну, я вообще-то не успел поволноваться, – дед с удовольствием разглядывал встревоженного внука, - после привидений у вас во дворе и «тараканьих» пирожных, я воспринял новость о том, что вас с Домиником убили в спальне, как очередную шутку. И до тех пор, пока не позвонил Анджей и не сказал, что с вами все хорошо и чтобы мы не волновались, я вообще не волновался!
Толпа школьников за канатами оживилась, раздались восторженные визги: «Теодор! Смотрите, ТОТ самый!». Замелькали вспышки камер, школьники отталкивали друг друга, моментально образовалась толчея. Экскурсоводы попытались вытолкнуть группу из зала, чтобы продолжить экскурсию, но их уже не слушали. Каждая следующая группа, войдя в зал, увеличивала восторженную толпу.
- Неплохой пиар получается, - дед незаметно подмигнул, - внучок, помогай семье. Давай, бери стул и садись рядом.
Тео взял низенькую скамеечку и сел в ногах деда, так чтобы тот мог гладить его по волосам, совсем как в детстве. Дед старался удержать надменное выражение лица, но время от времени он начинал улыбаться и выглядел как обыкновенный дедушка, к которому приехал любимый внук.
- А мне сегодня Конфетка такую оплеуху отвесила, что я уже испугался и подумал, что ты с сердечным приступом в больнице лежишь. Я рад, что ты здоров и бодр!
- Ну, ты же знаешь, какая у нас Луиза решительная девочка! А ты в курсе, что она отправила старших братьев на учебу? Ну, не лично она, - дед улыбнулся, - она уговорила родителей, чтобы тот чек, который ей подарил Кантарини за победу на конкурсе, был использован для оплаты обучения братьев. Дела в кондитерской идут хорошо, а Кантарини выписал сумму достаточную для оплаты обучения в любом учебном заведении, и еще на житье хватило бы. Но Луиза сказала, что ей еще три года до поступления, а братья заслуживают лучшей доли, чем работа в кондитерской. Так что братья пошли на подготовительные курсы, один будет поступать на юридический факультет, а другой на медицинский! Если братья поступят и будут жить дома, то чека почти хватит им обоим на оплату полного курса обучения.
- А как же кондитерская? Ее, что, закроют? – удивился Тео.
- Нет, конечно, - дед постарался в очередной раз сделать надменное лицо, – они взяли двух работников. У них, знаешь ли, выручка значительно увеличилась. Братья помогают вечерами, а днем учатся. И, кстати, Луиза уговаривает родителей расшириться и открыть еще и кафе по соседству. Она такая предприимчивая! – дед опять расплылся в довольной улыбке.