Синяя борода и солнечный зайчик - 2: До самой луны и обратно (СИ)

Дойдя до танцовщиков, Тео развернулся обратно к залу и запел. Микрофон, прикрепленный к нижней челюсти, был военной разработкой и поэтому был почти незаметен. А голос который, разносился по колонкам казался просто волшебным.
Горящие пески, ветер желаний
Призрачный оазис, отражение пылающего огня,
Тео в луче белого света, стал неторопливо расстегивать пуговички абая. Альфы подскочили со своих мест, как подростки, но устыдившись своей несдержанности, уселись обратно, не смея отвести взгляда от тонкой фигуры в белом.
За моим сердцем, опустошенным, жаждущим огня,
Приветствуя тебя в моем гареме!
Танцовщики начали неторопливый танец. Тео тряхнул головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам.
Спой для меня песню лица жизни
Напой для меня мелодию миража любви
Танцовщики извивались за его спиной. Барабаны задавали темп. Тео смотрел вперед с самым невинным выражением на лице.
Тайные желания, нерассказанные сны,
Шепот, отражающийся эхом в пустыне моей души
Я держу твое Восточное обещание у самого сердца,
Приветствуя тебя в моем гареме
Танец за спиной Тео набирал скорость и размах. Омега, как бы поддавшись общему веселью, сделал невольно шаг в сторону. Полы абая разошлись, открыв стройную ножку в полупрозрачных шароварах. Тео начал танцевать, вначале медленно, склоняя голову к плечу, будто стесняясь, но с каждым шагом его движения становились все свободнее и свободнее. Ноги мелькали в складках абая. Тео стал двигаться энергичнее, мелькнуло полуобнаженное тело омеги. Все завороженно вздохнули, когда после очередного разворота с Тео слетела абая, и он остался в топе и шароварах. Его костюм был богато украшен драгоценными колье, которые крепились на его костюме, как пояс. Наслаиваясь одно на другое, они создавали странную иллюзию одежды. Тео замер и прижав руки к груди, продолжил припев:
Спой для меня песню лица жизни
Напой для меня мелодию миража любви
Он пошел по мостику, соединяющему полумесяц и звезду, грациозно покачивал бедрами. Он был похож на молодого барса, настигающего свою жертву. Во всем его образе было столько соблазна: полупрозрачные одежды, сверкающие драгоценности на неторопливо покачивающихся бедрах, абсолютно невинное лицо и чистая кожа шеи и ключиц. Ах, это невинное выражение лица! Как у ребенка, который не осознает всей своей привлекательности. Альфы растеклись медовыми лужицами от умиления. Невинный омежка, сам не понимает что творит!
Время изменилось, оно одурачило человека
Никто не выйдет из ловушки песков времени
Я держу твое Восточное обещание у самого сердца,
Приветствуя тебя в моем гареме!
Тео замер на краю сцены, широко раскинув руки. Он как будто чего-то дожидался. Его взгляд был обращен куда-то выше крыш, в темноту ночи. Он был почти голый. Тонкая ткань шаровар и топа ничего не скрывала, а только подчеркивала красоту юного тела. Драгоценные колье прикрывали его соски и пенис, своим блеском не давая проникнуть нескромным взглядам за белую ткань. Он был одет, как гаремный омега, и Доминик терялся в догадках, зачем ему все это было надо. Внезапное прозрение осенило его, и он посмотрел на потрясенные лица присутствующих альф. До них, похоже, дошел смысл подобного эпатажа. Ведь получается, что они смотрели на омегу из чужого гарема, и отказаться от того, что они видели, было уже невозможно. Они сами были свидетелями друг другу. За подобное преступление по закону следовало ослепить отступника! Но на площади собрались все эмиры планеты. Кто из них станет палачом, а кто добровольной жертвой? И здесь даже не получится объявить его иноверцем, ибо они сами признали его родной кровью!
Альфы заворчали, пытаясь найти выход из подобной ситуации, но барабаны ударили с новой силой, и омега начал танец! Сколько чувственности и неги было в каждом движении! Альфы, раскрыв рты, как дети позабыли обо всем. Они не видели подобного раньше! Омеги в их гаремах танцевали национальные танцы, привычные и знакомые с детства, а здесь было настоящее чудо!
Тео с тренером долго репетировали его. Они совместили танец живота со стрип-денсом и элементами гоу-гоу. Получилось одновременно чувственно и задорно. Когда Тео понял, что все, не отрываясь как загипнотизированные, смотрят на него, он подбежал к краю сцены, и Донг протянул ему два клинка. Тео стукнул ими друг об друга, и от клинков брызнули искры. Барабаны сразу изменили темп, и Тео сразу закрутил их двумя мельницами навстречу друг другу! Он постоянно менял рисунок танца, то убыстряясь, то замедляясь. Клинки летали вокруг него, как живые, сталкиваясь друг с другом и высекая снопы искр. Он, то раскручивал их кистью, то совершал среди танцевального движения боевые выпады. Омега казался опытным фехтовальщиком, что совсем не вязалось с его стройной фигурой. Хотя подкачанное тело и развитые мышцы рук и ног говорили о том, что о физической нагрузке омега знал не понаслышке.
 
Сабля в танце символизировала непокорность, желание победить. Эмирам никогда не приходило в голову, что омега с оружием в руках может выглядеть настолько эротично и возбуждающе. Он, то томно изгибался, раскручивая мечи, то начинал бегать по сцене, размахивая ими, будто отбиваясь от собственной тени. Летели искры, зажигая воинственный огонь в глазах альф, звон мечей был для них сладкой музыкой боя. Омега-воин был в их глазах сказочно прекрасным. Но танец подходил к концу, и отбежав на полумесяц, Тео стал изгибаться все ниже и ниже, волосы рассыпались водопадом по сцене, а омега крутил мельницу из двух мечей на вытянутых руках над собой. Альфы вскочили и,не в силах отвести от подобного зрелища взгляда, заулюлюкали от восторга.
Песня закончилась, Тео замер со скрещенными клинками над головой. Он тяжело дышал, было видно, что он устал, но его глаза горели торжеством! Он чувствовал себя царем горы и был горд собой. Прожектор, направленный на него начал медленно гаснуть, на сцену выбежали танцовщики, позволяя Тео передохнуть и выпить водички перед следующим выступлением. Пока другие танцевали, Тео на дрожащих от усталости ногах, спустился со сцены и попал в объятия Верда. Альфа был в восторге! Он не знал, то ли потискать от избытка восторга красавца, то ли восхищенно склонить голову. Он эмоционально рассказывал Тео, как тот классно делал «все эти штуки с этими штуками», размахивая при этом перед его носом руками.
Свен ненавязчиво отогнал Верда и, усадив омегу на скамеечку, напоил водой из фляги, которую носил на поясе. Поинтересовался, не надо ли раз помассировать ножки? Но Тео был слишком возбужден, чтобы сидеть. Он напился воды, Ной обтер его полотенцем и дал шаль, ту самую, которая «улетела» в самом начале. Тео побежал обратно. Он стоял на краю сцены, скрытый от чужих взоров грудой усилителей и рассматривал зрителей. Пока все шло по плану, тщательно просчитанному братом Анджеем. Первая песня должна была повергнуть альф в шок, но танец должен был их отвлечь от невеселых мыслей о том, что они все нарушили закон. Танец должен был заставить их загореться желанием жить и сражаться. Каждая новая песня должна была подталкивать альф к мысли, что изменения в жизни просто необходимы!
Вот танцовщики закончили свой танец. Лучи прожекторов разбежались в разные стороны полумесяца, преследуя красивых бет. Тео вышел на сцену и замер посередине. На другом конце сцены поставили два высоких стула, на них с гитарами в руках уселись Рудди и Метт, гитаристы Циклонов. Прожекторы осветили их поджарые фигуры. В их умелых руках гитары начали неспешный диалог. Свет на полумесяце медленно разгорался высвечивая силуэты Тео, замершего посередине, и ребят, рассевшихся отдохнуть прямо на сцене. Дождавшись конца проигрыша, Тео начал тихо напевать, и его голос, подхваченный микрофоном, шелковой лентой понесся в ночное небо.
Я закрываю глаза лишь на мгновение, и этого времени уж нет…
Все мои диковинные мечты проходят перед глазами.
Пыль на ветру,
Все они пыль на ветру…
Тео неторопливо двинулся к гитаристам. После танцев и жесткого бита, он пел тихо и нежно, как будто сам себе, при этом Тео кутался в шаль, как будто ему было холодно.