И 7 (СИ)
Подорванные неумелыми взрывами основные проходы, но оставленные открытыми настежь узкие крысиные лазы…
Куча электронных девайсов, что пусть редко, но отыскиваются в брошенных квартирах. А ведь их вычищали — раз они такая редкость. Сами хозяева не стали бы вырывать из стен накопители информации и кухонные блоки. Но кто-то это сделал — в глобальном масштабе. Но, как и с заваренными дверьми сделал все спустя рукава. Сразу на ум приходит бригада до жопы ленивых гоблинов, что с позевываниями бродят по опустелым зданиям, таща на плечах отбойные молотки и кувалды… Сами эти девайсы ничего не полезного в себе не несут, но на них обнаруживаются килотонны личных фотографий, видео, книг и прочего. Еще одна ниша здешнего черного рынка. Есть даже аукцион, где подобные штуки продаются ценителям. И все это дерьмо бередит души изуродованных недомутов.
Недомуты!
Ядомут!
Дерьмо!
Еще одна фишка, что никак не вписывается в поведение пусть даже зомбированной ведьмы. Эдита эмоциональна, умна и жестока, но не тупа. К чему разводить зоопарк из гоблинов с раздутыми жопами? К чему эти тупые рейды с заранее предсказуемым исходом?
Опять недоделанность. Опять все через жопу.
И это ключевая проблема и ключевой вопрос — почему сука все через жопу?
Ведь именно это я всегда уважал в Первом и потом не раз замечал в многочисленных видео о деяниях и поступках его дочери — они никогда и ничего не делали через жопу! А этот сектор — начиная от прибрежной Зоны и кончая Мутатерром — весь через жопу!
И окончательно меня убедила в этом наша недавняя веселая экскурсия по вполне освещенному обзорному коридору с посещением незаблокированного обзорного купола.
Тотальный похеризм везде и всюду.
И этот ядомут, что все еще не выходит у меня из головы…
Очень уж все это похоже на так знакомые мне ситуации далекого и хорошо забытого прошлого…
Да…
И вспомнил я об этом во время путанного рассказа тех двух программистов… Их сбивчивая речь в сочетании с горящими азартом глазами кое-что мне напомнила и заставила задуматься. Особенно сильно я задумался, когда на меня посыпался перечень их прекрасных многогранных и столь многообещающих сука задумок…
Стоп…
Вот оно…
А если к этому добавить сумрак Мутатерра…
Сумрак в подземных коридорах…
Вот оно!
И стоило только предположить, как мне резко полегчало.
Да…
Разом исчезли все встреченные мной противоречия и неувязки. Все разом встало на свои места. И если это именно так — то в здешней ситуации нет ничего удивительного.
Да… Возможно я прав, но стоит убедиться.
Кажется, я только что приобрел новую промежуточную цель. И надо срочно поделиться ею с лейтенантами.
И будто весь Мутатерр только и дожидался, когда мою тупую голову посетит возможное откровение, настроенную на нашу волну передатчик ожил и задумчиво изрек голосом Рэка:
— Скучно и не спится без бухла. На связи, командир?
— Да — подтвердил я.
— А у меня в лапе три карты… девять, десять и одиннадцать… вот я и думаю…
— Сундуки далеко?
— В том и дело — считай рядом… Но впритык с Рубиконом. Если верить карте — там сдох тот отряд…
— Брунор Бочка?
— Он самый. А машины все равно пока не на ходу…
— Встречаемся у южного выхода — буркнул я, поворачиваясь к скамье с разложенным на ней моим барахлом — Через десять минут.
— О да-а-а-а…
Глава 8
Глава восьмая.
Выстрел картечи проредил растительную паутину. Еще через секунду я всей массой ударил в преграду и вместе с обрывками колючих лиан перевалился через подоконник и рухнул со второго этажа, едва успев извернуться. Еще в коротком полете успел выпустить приклад дробовик и сцапать рукоять револьвера, упав, я перекатился, подскочил и навел ствол на дыру в растительном пологе.
Секунда…
Еще…
И я выстрелил, влепив пулю в качнувшуюся наружу лохматую голову. Чуть скосил, и пуля вошла почти в макушку. Голова со стуком ударилась о подоконник, где-то в оставленном мной только что коридоре на замусоренный пол с характерным звуком упал автомат.
— Лид?!
— Норма — отозвался я в передатчик на разгрузке — Давайте дальше! Я догоню!
— Есть! — рявкнул Рэк и в эфире послышался его рев — Вперед, гоблины! Вперед! Порвем тварей!
— Охренеть — пробормотал я, проводя ладонью по левому бедру. Ладонь намокла. А когда я вернулся в покинутое здание, где мерцало несколько тусклых пыльных ламп, ладонь оказалась красной. Зло зашипев, я вытер руку о разгрузку, подхватил болтающийся на ремне дробовик и рванул по уже знакомому холлу.
Поворот…
Раз труп, два, три… и все мои. Все из отряда Рэка. Перешагивая трупы, поскальзываясь на еще теплых гильзах и лужах крови, я поднялся один этаж по узкой лестнице и опять начал перешагивать через мертвые тела — уже чужие. Раз… два… четыре… а вот этот из наших. Свернув, прошел мимо изнархаченной пулями и картечью стены, у которой лежало еще четверо и… упал на колено. Ударившая с потолка хреновина с гулом врезалась в стену, пробив в ней нехилую дыру и застряв.
— Йах! — скорее огорченно, а не испуганно успел вякнуть висящий под потолком гоблин в черном, а затем я ухватил за идущую от рукояти его оружия веревку, подтянулся на одной руке и полоснул ему по глотке. Выдернув из чужой кобуры пистолет, разжал руку и спрыгнул, тут же отступив, чтобы не попасть под кровавый душ.
Бьющийся под потолком упырь так и не упал, повиснув на каких-то постромках. Оценив продолжающее торчать в стене оружие, я изумленно покрутил головой и пошел дальше. Ублюдок пытался убить меня однозубой горняцкой киркой. И бил он сильно…
Кирка твою мать… кирка!
Дальше по коридору… тут у нас случилась вторая ожесточенная сшибка. Вот еще четыре трупа — чужих. Воняет кровью и говном, под подошвой ботинка сминается чей-то оторванный язык.
— Сука! — рыкнул я, отступая в сторону и позволяя вылетевшим из дверного проема упыркам дать по очереди в пустоту. Ответной очередью я перечеркнул их ноги, а когда они с воем упали, добил еще парой выстрелов и побежал дальше, наводясь на звук гремящих в старом здании выстрелов.
Тут налево…
А вот и вход в памятную комнатушку. Мельком заглянув, я убедился, что все мирно как я и оставил — три трупа на полу и еще один лежит под забрызганным подоконником. Его башку я прострелил после того, как вылетел из окна. А вылетать пришлось по простой причине — выстрел сверху. Что-то почувствовав и задрав лицо, я глянул на дыру в потолке и дернулся в сторону. Тот хитрожопый ушлепок выстрелил и ведь зацепил меня. Закрутившись, я шарахнул картечью по окну, сумел как-то избежать остальные пули и к херам вылетел наружу, успев рявкнуть Рэку, чтобы он двигал дальше…
Кстати, об орках… что-то стрельба поутихла…
— Рэк?!
— Положили еще пятерых, командир! Шустрые суки! У меня двое в минус! ДЕРЬМО!
— Давай дальше! Я на хвосте! Вали всех!
— С радостью!
Чуть ускорившись — но именно что чуть — я пересек весь этаж, двигаясь по щедро рассыпанным «крошкам» из пятен крови, стреляных гильз и трупов. Едва не поскользнувшись на вылезших из вскрытой башки мозгах, я подцепил носком ботинка пустой шлем и швырнул его в темный лестничный пролет. Шлем весело бумкнул о верхнюю ступеньку и… отлетел в сторону, получив меткую пулю. Я выстрелил на вспышку и в темноте надрывно застонали. Не поверив, я упал и выстрелил еще дважды. Надо мной выбило штукатурку, а темнота уже не стонала, а визжала. Перекатившись, я сполз по ступеням и оказался рядом с подергивающимся гоблином в черной снаряге. Мои пули вошли в шею и ноги, чего хватило. А вот что удивительно так это такой привычный и одновременно удивительный в Мутатерре тревожный писк… Подняв его забрало, я выстрелил умирающему в лоб, перевалил обмякшее тело набок и глянул на его поясницу слева. Характерное вздутие в кирасе, а вот и отщелкивающийся лючок. Открыв его, я выдернул боевую аптечку с грустно затухающими огоньками.