Сибирский беглец

Роберта Хансена КГБ завербовал несколько лет назад. Мужчина улыбчивый, с располагающей внешностью, настоящий американец, работал в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне, занимал непыльную должность. Именно через него проходил поток секретной документации: о ситуации в бюро и правительственных структурах, о движении финансовых средств, компрометирующие данные на высокопоставленных лиц, документация на новые виды вооружений. Солидарностью со «смежниками» там и не пахло – бюро копало под ЦРУ, под АНБ, под Министерство финансов и даже под Секретную службу – структурное подразделение минюста, – занимающуюся охраной высших лиц.
Хансен вызвался работать сам, связался с резидентурой. Его и не упрашивали. Поставил условие – хорошее денежное довольствие, но оно того стоило. То, что агент не двойной, выяснили быстро, поступающую информацию выборочно проверяли. Агента засекретили, о том, что он работает на Москву, знали немногие.
Каморину посчастливилось попасть в их число, когда проводил проверку в отношении сотрудника, «слитого» Хансеном. Как данную информацию получил Бугровский, осталось загадкой. Видимо, имел каналы. Он выяснил это незадолго до ареста, в противном случае Хансен бы уже сидел.
«Допустим, Бугровский выполнит все, что замыслил, – размышлял Олег, созерцая море зелени под брюхом вертолета, – доберется до Аргола, найдет телефон. То, что Бугровскому есть кому позвонить в Москве, майор не сомневался. Сразу начнет трещать про Хансена и прочих? Или все же потянет время, поторгуется со своими бывшими работодателями? Например, поставит условие вывезти его из страны. Последнее было логично. Но кому известно, что на уме у обозленного предателя? А, значит, едва он приблизится к цивилизации, над большим количеством людей нависнет реальная угроза…
«Напрасно сохранили отщепенцу жизнь, – преследовала не самая гуманная мысль, – заслужил – отвечай. Могли бы продумать последствия. Или закрыть его так, чтобы и мысли о побеге не возникло. А теперь единственное, что остается, – уничтожать всю беглую братию. Убийцы, насильники – тоже заслужили. С вертолетов, с дистанции автоматическим оружием – как угодно. Брать живыми – пострадают солдатики срочной службы, которых сейчас нагонят сверх меры».
Лесные массивы перебегали с возвышенности на возвышенность. Среди рваных участков тайги блестела вода – видимо, болота. Западнее, над кромкой леса, поднимались клубы дыма. Видимо, то самое, о чем говорил Константинов. Зона пожара не росла – царило безветрие. Западнее пожарища кружили две точки – вертолеты. В седловине показался крупный поселок, выделялись дома в два-три этажа. Пробежали крыши бараков, опоясанных забором, караульные вышки, какие-то цистерны, складированный пиломатериал. Забор со звездами – воинская часть.
Вертолет резко пошел на снижение…
Переодеваться пришлось в салоне. И здесь царила суета, явно намекающая на бесплодность поисков.
У ворот воинской части рычал застрявший в грязи «Урал». Молодые солдаты в заношенных гимнастерках дружно матерились, крутили пальцем у виска водителю: куда, мол, забрался? Водитель перестал газовать, смирился с безысходностью. Из поселка шел старенький экскаватор – на подмогу грузовику.
Дороги вокруг поселка, в принципе, существовали, но находились в плачевном состоянии. Ночью пролился дождь.
Далеко на западе кружили вертолеты. Назревал вопрос: как искать иголку в стоге сена, если этот стог – размером с небольшое европейское государство?
Под навесом толкались военные – изучали карту, разложенную на сбитом из досок столе. Жалобно пищала стационарная рация. Обернулся капитан в полевом обмундировании – осунувшийся, небритый, с запавшими глазами, замялся – честь отдать гражданскому с красной ксивой или руку протянуть?
– Майор Каморин, Комитет Государственной Безопасности, – сухо отрекомендовался Олег. – Надеюсь, вас известили?
Капитан все же отдал честь, облизнул испещренные трещинами губы.
– Капитан Кобзарь, Федор Харитонович, заместитель командира части… – Человек хрипел самым чудовищным образом, с усилием выдавливая слова, постоянно кашлял. – Да, нас предупредили… Прошу простить, товарищ майор, легкая простуда…
  
– Пива холодного выпил, капитан? – Олег протянул руку. – Хреново выглядишь.
– Прохватило где-то… – Кобзарь с натугой сглотнул: – Я в порядке, товарищ майор, температуры нет… ну, почти нет…
– Понятно. – Олег поморщился. – Командир части где?
– Там, – мотнул головой Кобзарь, покосившись на расползающийся над тайгой дым. – Сразу, как вертолеты из Каштары прибыли, Дмитрий Сергеевич… прошу прощения, майор Войцеховский с ними и отправился… в гущу событий, так сказать…
– Что, капитан, кипят у вас страсти? – Олег усмехнулся. – Беглецов, рискну предположить, не только не поймали, но и не видели? Следы хоть выявили? Или это чертовски сложно?
Кобзарь закашлялся, стал неудержимо бледнеть. Он действительно хреново себя чувствовал. И «пушистая полярная лисичка» бесшумно подкрадывалась – ведь должен кто-то нести ответ за случившееся. И кто сказал, что это будет один человек?
– Кто-нибудь может доложить? – Раздраженный взгляд скользил по лицам присутствующих. Люди смущенно опускали головы. – Не сомневаюсь в твоей компетенции, Федор Харитонович, но, боюсь, твои доклады мы до вечера будем слушать и ни хрена не поймем. У тебя, похоже, полная разгерметизация…
– Разрешите, товарищ майор, – подал голос вихрастый парнишка с погонами лейтенанта. Он заметно волновался, держался неестественно прямо. – Лейтенант Худяков, Вениамином зовут… ну, имя такое… Полгода служу в этой части, распределен после окончания военного училища…
Олег со скепсисом оглядел парня. «А взрослые есть?» – чуть не вырвалось. Но прикусил язык  – глаза у лейтенанта были неглупые, он не выглядел человеком, спешащим переложить ответственность.
– Докладывай, Вениамин. Да постарайся лаконично и по сути.
– Ночью они сбежали, товарищ майор… Как полночь настала, так лыжи и навострили. У нас тут рано ложатся, ну, и заключенные, соответственно, тоже, поэтому полночь – самое глухое время… Прошляпили, товарищ майор, как эти пятеро к побегу готовились… Да не смотри так, Федор Харитонович, что есть, то есть, все виноваты, и я вместе с вами. Давно такого не было – я уже поспрашивал старожилов, вот народ и расслабился. Траванулись вроде в столовке – рвало по-настоящему, двое там чуть богу душу не отдали… Говорят, ели кукурузу из консервов – повар как раз в то утро несколько банок открыл. Имелось подозрение на ботулизм, но как точно скажешь – лабораторные исследования можно только в Красноярске провести. Отправили эти банки в Каштары с вертолетом… Ну, может, через месяц-другой результат из краевого центра придет… Пятерых, что пострадали, в лазарет переправили – он при колонии работает. Полежали сутки, вроде оклемались. Сейчас-то ясно, что неспроста эта братия отравилась – из барака не сбежишь, там все под наблюдением, а из больнички – можно, если постараться. Лазарет охраняется, но не так тщательно. Надо разбираться, почему так вышло. Подкрались к КПП, перерезали охрану, сигнализация не сработала… Да и людей на посту оказалось меньше обычного. Может, подговорили кого… В общем, дошел патруль до КПП, а там шаром покати и тела в канаве… Когда из лазарета бежали, двоих порезали, один, к счастью, выжил. Да на выходе из зоны еще трое стояли – набросились с ножами, оружием завладели – и на волю. Сержант Сутулов умер, не приходя в сознание, два бойца с трудом, но живы. Повезло им, что у зэков не было времени добивать раненых… Пятеро, как я уже сказал, товарищ майор. Старший у них некто Пустырин с кликухой Бархан, сидит за убийство семьи в дачном поселке… Не понимаю, какие смягчающие обстоятельства там нашли, но не расстреляли… С ним в компании еще четверо из его барака: Сидорчук по кличке Махно…
– Давай без фамилий, – поморщился Каморин.
– Есть. Клички у них – Махно, Сыч, Торченый, Лупатый… Но тут дело такое… – Худяков замялся. – Труп Лупатого обнаружили в тайге в полутора километрах от опушки. Там они привал делали. Ударили в бок тонким режущим предметом. Медик сказал, что это скальпель или ланцет… Не поделили, видать, что-то. Так что с Барханом теперь трое…