Сибирский беглец

Раненый отталкивался здоровой ногой, сопровождающий волочил его под мышки. Военнослужащие с автоматами наизготовку подбегали к лесу. Сержант залег под кустом, всматривался в черноту ельника. Тайга угрюмо молчала, готовя новые сюрпризы.
Олег привстал на корточки, перебежал. Неясное чувство подсказывало, что это только начало…
 
Глава вторая
 
– Вы принесли то, что требовалось, мистер Бельфорт?
– Да, конечно, миссис Роджерс. – Невзрачный мужчина средних лет, одетый в мятый парусиновый костюм, вынул из портфеля сверток из подарочной бумаги, положил его на скамейку. Теперь нас разделял этот опасный предмет, полметра пространства и бездонная пропасть между двумя континентами и идеологиями. – Здесь все материалы, в том числе расшифрованная стенограмма того самого совещания в министерстве. Уберите это, пожалуйста.
– Большое спасибо, мистер Бельфорт. – Я обворожительно улыбнулась и бросила сверток в сумочку. – Решили соригинальничать, мистер Бельфорт? Считаете, что чем ярче предмет, тем менее он заметен?
– Не придирайтесь, миссис Роджерс, – поморщился завербованный агент.
Был погожий день, мы сидели в «тематическом» парке – так называемой «ферме под управлением индеек». Колониальная ферма находилась в округе Фэрфакс, штат Вирджиния, недалеко от Лэнгли – «спального района» американской столицы, и занимала несколько гектаров полезной площади.
По аллее проехала подвода, запряженная лошадьми, возница в костюме XVIII века усердно делал вид, будто к современности не имеет никакого отношения. Пробежала компания ребятни в обносках – и эти туда же. Крякали утки, гоготали гуси – их гнал вдоль аллеи малолетний рыжий подпасок. Гуси плохо поддавались дрессировке и часто клевали за ноги ни в чем не повинных прохожих.
Я напряглась, подтянула ноги, – меня уже однажды клевали.
Из-за деревьев доносился гам – гудела Рыночная ярмарка. Именно сегодня, в третье воскресенье месяца, был ее день. Ряженая публика правила бал – кузнецы, краснодеревщики, модистки. Продавались травы и цветы, работали гончарные лавочки, магазины игрушек, кукольный театр зазывал почтенную публику. Ковыляли «инвалиды» на костылях, изображая ветеранов войны за независимость. «Индюшечья ферма» или колониальная ферма Клода Мура находилась в ведении Службы национальных парков США, ею же и финансировалась. На территории парка проводились мероприятия, воссоздавался быт фермеров – арендаторов земли второй половины XVIII века. Реконструировалось все – костюмы, привычки, прически, даже урожай выращивали по-настоящему, в том числе табак, которым арендаторы рассчитывались за землю. Сажали картошку, собирали и молотили зерно. В общем, слава американским сельским труженикам…
– Вы что-то еще хотели сказать, мистер Бельфорт? Просьбы, пожелания, жалобы?
Бельфорт заерзал. Он был довольно нервным типом, неуравновешенным, пугливым, о чем мое руководство, разумеется, было в курсе. Несколько раз я поднимала вопрос о прекращении сотрудничества. Утопая, он потянет за собой и наших людей. И не такой уж ценный источник информации. Бельфорт проводил глазами удаляющихся вразвалку гусей, какое-то время поедал глазами «супругу землевладельца» в пышном наряде с рюшками и оборками – в компании плешивого «супруга» она совершала чинный променад. Иногда казалось, что я действительно проваливаюсь во времени – настолько дотошно создавалась обстановка минувших веков.
Бельфорт помотал головой, сбрасывая наваждение. На меня он так не смотрел. Ему и в голову не приходило, что я тоже женщина. Супруга Бельфорта не могла похвастаться пышными формами. Она никакими формами не могла похвастаться. Но данная особа тем не менее в природе существовала и держала мужа на привязи. Ее папа был то ли вице-, то ли контр-адмирал ВМС США в отставке, а у такой публики зятья не забалуют.
– Я хочу увеличения оплаты за свою работу, – решился собеседник. – Я очень рискую, это огромные нервы… У меня серьезные кредиты, нужно выплачивать ипотеку за дом…
А еще он в прошлом месяце в пух и прах продулся в казино в Санта-Ромеро, ухитрившись при этом получить отсрочку платежей. Лучше бы я об этом не знала. Но работа подразумевала знать все.
  
– Хорошо, мистер Бельфорт, – покладисто сказала я, – обязательно передам руководству вашу просьбу. На какую сумму вы рассчитываете – вдвое больше нынешней? Втрое? Никаких проблем. Но должна предупредить – я сомневаюсь, что мое начальство пойдет вам навстречу. Вам платят достаточно, не меньше, чем остальным. Откажетесь от сотрудничества – дело ваше. Но спешу напомнить: это не мы вас уговаривали – вы сами пришли и предложили свои услуги.
– Хорошо, я вас понял, миссис Роджерс… – Бельфорт сделал недовольное лицо. – И все же передайте, если не сложно, мои пожелания.
Он замолчал. С ярмарки по аллее возвращалась публика. Оживленно щебетали женщины, накупившие на распродаже всякого барахла. Современная одежда причудливо переплеталась с реконструированным гардеробом. В принципе, ничего необычного, ну, встретились дамы из разных эпох, поговорили за жизнь.
Бельфорт вдруг как-то подозрительно задышал, я насторожилась. Провалы не требовались. В лучшем случае выдворят из страны, и в личном деле появится удручающая надпись. Но, скорее всего, посадят – и привет, Ольга Михайловна, на ближайшие лет сорок-пятьдесят… Но провалить Бельфорта не могли – я бы об этом знала.
Компания, в которой преобладали представительницы моего пола, проследовала мимо. Кто-то из дам озирался, потряхивая кудряшками, которым позавидовал бы и пудель.
Компания скрылась за изгибом аллеи. Я покосилась на собеседника. Бельфорт порозовел, на носу заблестела капля пота.
– Эй, все в порядке? – спросила я.
– Черт… – Он вышел из ступора. – Черт, черт…
– Забыли другие слова? В чем дело, мистер Бельфорт? Встретили знакомого? Человек не может в свободное от работы время посидеть на лавочке и поговорить с незнакомой женщиной?
– Да в том-то и дело, миссис Роджерс, – выдохнул мой подопечный, – это Келли Маккензи, наша несносная соседка, у нее язык без костей, такая сплетница, все выболтает моей жене. А та невозможно ревнивая, вы даже не представляете… Келли видела меня и поняла, что я ее тоже увидел… Какого дьявола она тут делает? А я должен находиться в Вашингтоне, а не в этом чертовом свином загоне…
– Догоним и убьем? – предложила я. Бельфорт уставился на меня с пещерным ужасом. То, что я шучу, ему даже в голову не пришло.
– Это чересчур, миссис Роджерс, я не сторонник крайних мер… Черт, вы можете мне помочь?
– Прошу прощения, Сэм. – Я с трудом сдерживала смех. – Мы могли бы принять меры по усилению вашей безопасности в случае назревающего провала. В данной же ситуации… от жен мы не защищаем, извините. Речь о вашей безопасности сейчас не идет. Вы сами предложили это место.
– Но я же не знал, что эта чертова Келли придет на эту сраную ферму… Она обязательно проболтается, жена будет допытываться, кто вы такая…
– Так, без паники, – строго сказала я. Мой «источник» расклеивался на глазах. – Дело житейское, Сэм, не вижу ничего ужасного. Где вы работали до того, как пришли на службу в министерство финансов?
– Нигде… – прошептал Бельфорт.
– Отлично, – кивнула я. – Вы там и родились. Вот так и объясните своей несравненной благоверной: срочно выехали из Вашингтона в округ Фэрфакс по служебной необходимости и случайно встретили одну невзрачную особу, с которой когда-то работали в «нигде». Мы невинно поболтали на лавочке. В чем сложности?
– Но вы такая молодая, а это было так давно…
– Благодарю, Сэм, это приятно. Но вы преувеличиваете… вернее, преуменьшаете. Я не настолько юна, как это может показаться. А в те далекие годы, когда мы знали друг друга, я была неопытной стажеркой в фирме. Можете назвать меня Пенелопой, не обижусь.
– Пенелопа – это моя жена…
– О, не расстраивайтесь вы так. – В желудке откровенно клокотало. – Значит, в другом повезет… Прощайте, мистер Бельфорт. О новом месте и времени встречи договоримся позднее – вы знаете телефон для связи. Финансовые средства своевременно поступят на ваш счет. Удачи, мистер Бельфорт, и… хладнокровия вам побольше.