Грабли (ЛП)
"Лу", - сказал я, вскинув бровь. "У твоей мамы будет припадок, если она узнает, что ты улизнула".
"Мне все равно". Она поднялась на ноги, протягивая мне что-то, завернутое в один из ее разумных свитеров с кардиганом. Я бросил ей джемпер, с удовольствием обнаружив внутри фляжку с гравировкой моего отца, наполненную бурбоном.
"Я знаю, что ты не любишь охоту на лис, поэтому я принесла тебе кое-что, чтобы... как там папа говорит? Сбросить напряжение".
Остальные двинулись дальше, войдя в густой, поросший мхом лес, окружающий замок Уайтхолл-Корт, либо не зная, либо не интересуясь моим отсутствием.
"Ты маленький псих". Я сделал глоток из фляги, чувствуя резкое жжение жидкости в горле. "Как тебе удалось заполучить это в свои руки?"
Лу сияла от гордости, закрыв рот рукой, чтобы скрыть весь металл. "Я пробралась в кабинет твоего папы. Меня никто никогда не замечает, поэтому я могу пронести много чего!" Уныние в ее голосе заставило меня огорчиться за нее. Лу мечтала уехать в Австралию и стать спасателем диких животных, окруженным кенгуру и коалами. Ради нее я надеялась, что так и будет. Дикие животные, какими бы агрессивными они ни были, все равно превосходили людей.
"Я замечаю тебя".
"Правда?" Ее глаза стали еще больше, карие.
"Перекрестись". Я почесал за ухом Герцогини. Женщинам, как я понял, до смешного легко угодить. "Ты никогда не избавишься от меня".
"Я не хочу от тебя избавляться!" - горячо сказала она. "Я сделаю для тебя все, что угодно".
"О, все, что угодно?" усмехнулся я. У нас с Лу были отношения старшего брата и младшей сестры. Она делала все, чтобы завоевать мое расположение, а я, в свою очередь, уверял ее, что она милая и заботливая.
Она охотно кивала. "Я всегда буду тебя прикрывать".
"Хорошо." Я был готов двигаться дальше.
"Как ты думаешь, ты когда-нибудь скажешь родителям, что ты вегетарианец?" - спросила она. Откуда она это узнала?
"Я заметила, что ты сторонишься мяса и даже рыбы, когда мы обедаем". Она зарыла одну из своих "Мэри Джейнс" в гальку, оттопырив пальцы ног, и смущенно посмотрела вниз.
"Нет". Я покачала головой, мой тон был холодным. "Есть вещи, которые моим родителям знать не нужно".
А потом, потому что нам больше нечего было сказать, а может быть, потому что я боялась, что папа бросит меня в дуршлаг, если увидит, что я мешкаю, я сказала: "Что ж, выпьем за выпивку".
Я поднял флягу в знак приветствия, сжал живот Герцогини своими сапогами для верховой езды и присоединился к остальным.
"О, смотрите, если это не Пош Спайс". Бенедикт, средний брат Лу, ткнул пальцем, чтобы ослабить ремешок своего шлема. "Что это была за задержка?"
"Лу подарил нам талисман на удачу, Бэби Спайс". Я опрокинул фляжку в его сторону. В отличие от Луизы, которая была немного вспыльчивой, но в целом покладистой, ее братья - за неимением лучшего описания - были полными и абсолютными придурками. Сверхкрупные задиры, которые любили ущипнуть горничных за задницу и устроить ненужный беспорядок только для того, чтобы посмотреть, как другие убирают за ними.
"Черт возьми", - фыркнул Байрон. "Она жалкая".
"Ты имеешь в виду внимательность. Проведение времени с моим отцом требует определенного уровня опьянения", - язвительно проговорила я.
"Дело не в этом. Она помешана на твоей жалкой заднице", - добавил Бенедикт.
"Не будь смешным", - прорычал я.
"Не будь слепым", - рявкнул на меня Байрон.
"Эх. Она это переживет. Они все это делают". Я сделал еще глоток, благодарный за то, что мой отец и Байрон-старший были настолько поглощены обсуждением вопросов, связанных с парламентом, что не сочли нужным повернуть голову и проверить нас.
"Надеюсь, она этого не сделает", - усмехнулся Бенедикт. "Если ей суждено выйти замуж за твое дерьмо вместо мозгов, она должна, по крайней мере, наслаждаться этим".
"Ты сказал "выйти замуж"? Я опустил флягу. С таким же успехом он мог сказать "похоронить". "Не в обиду твоей сестре, но если она ждет предложения, ей лучше устроиться поудобнее, потому что его не будет".
Байрон и Бенедикт обменялись взглядами, заговорщически ухмыляясь. У них был тот же цвет кожи, что и у Луизы. Прекрасный, как свежевыпавший снег. Только выглядели они так, словно я нарисовала их левой рукой.
"Только не говори мне, что ты не знаешь". Байрон наклонил голову, жестокая улыбка расползлась по его лицу. Я никогда не любил его. Но в этот момент он мне особенно не нравился.
"Что знаешь?" процедила я, ненавидя, что мне приходится подыгрывать, чтобы узнать, о чем они говорят.
"Вы с Лу собираетесь связать себя узелком. Все уже решено. Есть даже кольцо".
Я металлически рассмеялся, ударив правым боком Герцогиню, чтобы она столкнулась с кобылой Бенедикта, выведя его из равновесия. Что за ерунда. Продолжая смеяться, я заметил, что их улыбки исчезли. Они больше не смотрели на меня с игривым озорством.
"Ты просто издеваешься". Моя улыбка исчезла. Мое горло словно наполнилось песком.
"Нет", - категорично ответил Байрон.
"Спроси своего отца", - возразил Бенедикт. "Это было решено в нашей семье в течение многих лет. Ты - старший сын маркиза Фицгровия. Луиза - дочь герцога Солсбери. Леди. Однажды ты сам станешь маркизом, и наши родители хотят, чтобы королевская кровь оставалась в семье. Сохранить поместья в целости и сохранности. Женитьба на простолюдинке ослабит цепь".
Уайтхоллы были одной из последних семей в пэрстве, на которую людям было наплевать. Моя пра-пра-прабабушка, Вильгельмина Уайтхолл, была дочерью короля.
"Я не хочу ни за кого выходить замуж", - сказала я сквозь стиснутые зубы. Герцогиня начала набирать скорость, въезжая в лес.
"Ну, это очевидно", - Бенедикт сделал нелестное лицо. "Тебе четырнадцать. Все, чего ты хочешь, это играть в видеоигры и ласкать свое мясо под плакаты Кристи Бринкли. Тем не менее, ты женишься на нашей сестре. Слишком много дел между нашими отцами, чтобы упустить такую возможность".
"И не забудьте о поместьях, которые они оба оставят себе", - с готовностью добавил Байрон, подгоняя свою кобылу злобным пинком, чтобы она пошла быстрее. "Я бы сказал, удачи ей в рождении детей. Она похожа на "Чужого" Ридли Скотта".
"Дети...?" Единственное, что мешало мне выблевать свои внутренности, это то, что я не хотел тратить впустую отличный бренди, который сейчас плескался в моем желудке.
"Лу говорит, что хочет пятерых, когда вырастет", - гоготнул Байрон, наслаждаясь собой. "Думаю, она не даст тебе скучать в постели, приятель".
"Не говоря уже об изнеможении", - промурлыкал Бенедикт.
"Только через мой труп".
Мое горло сжалось, руки стали липкими. Я чувствовал себя так, словно стал жертвой ужасной шутки. Конечно, я не могла поговорить об этом с отцом. Я не могла противостоять ему. Не тогда, когда я знал, что меня всегда отделяет от тупика одно неверное слово.
Все, что я мог делать, это стрелять в беспомощных животных и быть именно тем, кем он хотел, чтобы я был.
Его маленькой отлаженной машиной. Готовой убить, трахнуть или выйти замуж по приказу.
Позже той ночью Байрон, Бенедикт и я сидели перед одной из мертвых лисиц в сарае. Павловский запах смерти витал по комнате. Мой отец и Байрон-старший отвезли всех своих ценных мертвых лис к таксидермисту и оставили одну для нас.
"Сожги его, играй с ним, оставь на съедение крысам, мне все равно", - прошипел отец, прежде чем отвернуться от трупа.