Сережа, папа плохого не посоветует (СИ)

— Хм, складно глаголишь, — растянул свои губы в улыбке император. Вот только я, ощущая сжигающую его ярость, этой улыбкой не обольщался вовсе. И, в сущности, правильно делал, поскольку улыбка на лице императора, исказившись, перетекла в оскал, а самодержец, утратив сдержанность, заорал: — а эти ваши сраные объяснения смогут мне вернуть Лизавету? У, княжеское отродье, как же я вас всех ненавижу!
М-да, уж! Не сразу и сообразил, про какую Лизавету говорил император. Точнее, отчего-то сначала подумал про дочь… но нет, императорских дочерей зовут Анастасия и Ксения. А потом дошло: супруга! И, похоже, Владимир ее любил….
Тем не менее, горе по поводу смерти жены, как на мой взгляд, все же не может послужить хоть каким-то оправданием отданному императором в мой адрес приказу:
— К Норушкину его. Пусть хоть до задницы пацана вывернет, но я должен знать точно, кто в произошедшем в моем дворце виноват.
Помните, я когда-то про золотой час менталистики рассказывал? Что менталист без всяких повреждений психики пациента может изучать только последний час его жизни? Так вот, если беспокоиться о рассудке исследуемого, именно так оно и есть. А вот если на здоровье и рассудок пациента наплевать… то у менталиста вырисовываются кое-какие перспективы.
Кажется, я сорвал голос. И обделался. А еще у меня так трясутся руки, что, боюсь, попытайся я съесть ложку супа, выткну ей свой глаз…. Впрочем, о супе в моем нынешнем состоянии даже думать не хочется. После той пытки, что устроил мне менталист, хочется только растечься амебой и тихонько умереть. Но стоит только на мгновение замереть и закрыть глаза, как снова возвращается:
— Злоумышляет ли ваш род против государя? — Тысячи муравьев копошатся под моей черепной коробкой. — Каким образом вы вывели из строя систему безопасности дворца императора? — Расплавленный свинец, подведенный ко всем моим нервным окончаниям разом. — Предан ли ты своему императору? Отвечай, падаль! — И я что-то такое говорю под нарастающий грохот в своей черепной коробке, настолько сильный, что сам не слышу своего голоса….
И еще вопросы… и еще…. От общих, к частностям, к тем, что составляют тайны рода, к тем, отвечать на которые я категорически не желаю. И внезапно становится чуть легче. У меня получается, невзирая на по-прежнему грохочущие глыбы в голове, кратко обдумывать свои мысленные ответы, выводя на поверхность тот вариант, который кажется наиболее безопасным. А в конце допроса я сам, непонятно каким способом, вдруг смог уловить мысли моего ментального вивисектора. И нет, вглубь я не полез, так проскользнул по поверхности, убеждаясь, что моему мучителю… банально скучно. Он и не надеется уже отыскать у меня хоть какие-то признаки крамолы, просто отрабатывая до конца свой номер.
И вот лежу я, внешне беспомощный, но помытый и прибранный, в своей спальне в нашем поместье и обкатываю в голове утаенную от истязателя мысль: «Как же я ненавижу императора»! И нет, на сторону князей-заговорщиков переходить я точно не планирую, да они и не возьмут меня, помня о фанатичной преданности моего родителя нашему самодержцу. Но…. На этом недоговоренном «но» меня настигает заклинание нашего целителя, и я засыпаю.
Проснулся я оттого, что луч солнца, беспрепятственно пройдя сквозь стекло оконной рамы, начал освещать и согревать мне лицо. И, клянусь, в тот момент я ощущал себя поистине счастливым! А что, ничего не болит, кровать мягкая, солнышко светит, Злата, сверкая в солнечных лучах золотым окрасом своей шерсти, умильно сопит, развалясь под боком. Вот уж поистине, чтобы ощутить себя довольным и счастливым нужно завести в своем жилище козу…. Хотя допрос с пристрастием у менталиста по части последующего достижения счастья будет куда вернее.
— Прости, что не вмешалась, — пришло вдруг ментальное послание от моей зверушки. Причем, Злата даже не просто проснулась для общения со мной, а встала своими короткими передними лапками мне на грудь, умильно вглядываясь в выражение моего лица. — Чтобы ты стал сильнее, это испытание тебе обязательно было необходимо пройти.
 
— Стать сильнее — это хорошо, — отозвался я, не желая огорчать питомицу. И без того нотками ощущения вины от нее так и пыхает.
— Правда? А я так сомневалась, так сомневалась…. Даже хотела тебя там, у деда, оставить. Была такая вероятность, что выданный тебе портал не сработает.
— Все правильно ты сделала. — Похвалил я распереживавшуюся за меня зверушку.
Еще немного побыв со мной, моя такса удалилась по своим, несомненно важным, таксячьим делам, а в моей голове второй мой ментальный таракан нарисовался:
— Этого монстра за то, что она ничего не сделала, похвалил, а меня? Я, хозяин, между прочим, твой рассудок в этот раз спас! Этот сволочной менталист ведь первоначально на тебе пытался преувеличить твои собственные страхи, и только потом, когда я ему в этом помешал, начал воздействие через простую боль.
— Спасибо тебе, Гуамоко! — Совершенно искренно похвалил я своего своенравного, но такого необходимого помощника. — Без тебя бы я пропал.
— Эт точно, — поддакнул мне разумный артефакт. — Боль — это всего лишь боль, и простые физические повреждения в своем мозгу ты и без того уже наловчился исправлять. А вот после обработки страхом ты бы потерял себя как личность.
Потом эта самодовольная железяка еще долго полоскала мне мозги на тему, какой он ценный и незаменимый и как ловко умеет отводить всем глаза на его у меня существование. Пришлось поддакивать. Ну, а что, если не врет, он, в самом деле, сегодня меня спас, имеет право на свою минутку славы.
— Слушай, Гуамоко, — улучив момент, поинтересовался я, авось, ответит под настроение, — а почему все-таки ты так боишься Златы?
— И ничего я не боюсь, — вскинулся было мой разговорившийся помощник. Но потом, после недолгого молчания, все же ответил: — а как бы ты, хозяин, относился к ей подобным, если бы ты сам обладал могуществом архидемона, задумывался о становлении себя чуть ли не богом и вдруг, по одному их желанию, стал бы ничем. Просто в одно далеко не прекрасное мгновение у тебя вдруг все бы стало валиться из рук. Ритуалы начали вдруг срабатывать шиворот-навыворот, заклинания лететь не туда, любое начинание оканчивалось пшиком. И как закономерный итог всех этих злоключений я оказался внутри твоего артефакта, но и даже тут косорукий его изготовитель умудрился напортачить, урезав мою память, но, не стерев мне, как полагалось, все мои эмоции.
— Ну, не грусти, Гуамоко, — пришлось мне утешать расчувствовавшуюся железяку, — ну, хочешь, когда мы окажемся не под присмотром, я позволю тебе погулять вместе с твоим нынешним телом самостоятельно?
— Правда? — Мгновенно обрадовался случайно вырвавшемуся у меня обещанию мой разумный артефакт. — Здорово! Клянусь, мой замечательный хозяин, я ни за что тебя не подведу!
После данного мной обещания Гуамоко отключился, очевидно, занялся планированиемпредстоящего выходного, а я решил взглянуть на показания своего диагностического артефакта. Ведь, если, как уверила меня моя такса, я стал сильнее, это должно же и как-то отобразиться в выдаваемых им результатах?
Мышечная сила: 5,97 (+0,22)
Нервно-мышечная проводимость: 8,14 (+0,08)
Выносливость: 5,96 (+0,31)
Регенерация: 1,16
Объем магического резервуара: 3,58 (первый тип) (+0,10)
Скорость заполнения магического резервуара: 3,04 (+0,13)
Развитие магических каналов: 4,58 (+0,02)
Индивидуальные магические таланты:
Магическое зрение: 5,8
Эмпатия: 1,2 (+0,1) — Начато преобразование первоначального таланта в Эмоциональную телепатию.
От созерцания своих весьма внушительных прибавок у меня неожиданно испортилось настроение. Нет, радость тоже присутствовала, и вот эта-то самая радость и вызывала у меня очень-очень гадостные неприятные ощущения. Даже, несмотря на сильно развившуюся у меня в последнее время способность к препарированию эмоций, не сразу выявил что в этих ощущениях преобладает… угрызения совести… или боязнь самому стать демоном…. А может простой страх, что мне такой способ развития, через убийства людей, может настолько понравиться, что я в какой-то момент сделаюсь реальным маньяком?