Аватар Х (СИ)

— Чего ты сказал? — перебив мальчишку, переспросил Потехин, совсем не понимая, что имеет ввиду мальчишка. — Как это ты Силу у меня отщипнул?
— Дядь, ну че ты такой тугой? — весело фыркнул пацан. — Это как ламышник[2] у фраера ушастого из ширины[3] глубокой выудить. Вроде и палево[4] из такого ширмана[5] ширмачить[6], но при должной ловкости щипач[7] терпилу[8] все равно обует.
— Перевести? — Предложил свои «услуги» Заварзин, пока чекист хлопал глазами, натурально опешив от знания воровского жаргона, продемонстрированного пацаном.
— Сильно сказано! — Наконец весело рассмеялся майор госбезопасности, вытерев выступившие слезы. — Здесь точно без переводчика не обойтись…
— Потрись, дядя, с мое возле воров, и не так под блатную музыку запоешь! — С донельзя довольным видом выдал Малек. — А я к языкам страсть, какой способный! Когда в оккупации был, и по-немецки шпрехать, как мама не горюй, выучился!
— Я и вижу, что талантов у тебя, хоть отбавляй, — согласно кивнул Игнатий Савельевич, — и не только Силовых… Значит, ты легко можешь Силу зачерпнуть из моего Резерва? — наконец подытожил признание мальчишки Потехин.
— Не, дядь, не так уж это и легко, — возразил Малек. — Но при должной сноровке долю малую незаметно отжать смогу. Как я уже сказал — это как мелочь по карманам тырить.
— Слышь, Савельич, — произнес Заварзин, — а ты о таком хоть раз слышал, чтобы один Силовик у другого Энергию из Резерва, словно из Кристалла-Накопителя вытаскивать сумел? Я, например, не слышал.
— Я тоже не слышал… — задумчиво произнес майор госбезопасности. — Вот что, Трофим Палыч, пойдем, что ль, на улице покурим? — неожиданно предложил он капитану. — Душновато здесь, проветримся.
— Пойдем, покурим, — поймав серьезный взгляд чекиста, согласился Заварзин. — Не будем мелкого табачищем травить…
— Ой, дядь, — отмахнулся мальчишка, — да чего мне сделается? Я двужильный! — с гордостью заявил он.
— А ты — жди! — распорядился Потехин. — Сейчас мои сотрудники закончат, и мы с тобой покушать поедем! — Подсластил «пилюлю ожидания» Игнатий Савельевич. — Есть у меня на примете местечко одно, где в любое время дня и ночи можно перекусить.
— Ой, дядь, а побыстрее нельзя? — Вспомнив о еде, мальчишка судорожно сглотнул слюну.
— Побыстрее, увы, нельзя! — развел руками майор. — Сначала дело нужно до конца довести, а уж после…
— Ну, ты это, дядь, поторопи своих архаровцев, чтобы шибче работали! Жрать охота — спасу нет!
— Хорошо, потороплю, — уже на пороге пообещал Потехин. — Оказавшись на улице, чекист повернулся к капитану милиции и, оглядевшись по сторонам, произнес:
— Спички есть?
— Есть, — ответил Заварзин, протянув коробок гэбэшнику.
— Слушай меня внимательно, Трофим Павлович… — Потехин прикурил от зажженной спички и вернул коробок владельцу. — Ты, на всякий случай, все, что сейчас услышал о поглощении Силы из Резерва от этого пацана — забудь! — посоветовал Потехин «смежнику».
— А ты о чем это, Игнатий Савельевич? — Сделал круглые и непонимающие глаза каптан.
— Вот! С этим и зафиксируйся! Сдается мне, что этим Мальком скоро очень высокое начальство заинтересуется… Очень и очень высокое! Потому как я о таком способе обмена Энергией даже и близко не слышал! Но, сам разумеешь… Доложить о сем обязан…
— Разумею, Игнатий Савельевич, — понимающе кивнул Трофим Павлович, нервно затянувшись. — Пацану хоть ничего плохого не сделают?
— Окстись, Палыч! — укоризненно посмотрел на милиционера чекист. — НКГБ это тебе не фашистский Черный Орден! Думается мне, что с пацана теперь пылинки сдувать будут, покуда его феномен, как следует, не изучат. Я о тебе, старичок, больше беспокоюсь. Нахрен тебе вся наша секретность не нужна! Так что: нет, не был, не имел!
— Плавали, знаем! — усмехнулся капитан, умудрившийся без особых проблем пройти НКВДешные чистки тридцатых. — Но за предупреждение — спасибо, Игнатий Савельевич! Я в ваших Силовых заморочках не в курсе совсем. По пацану действительно все так серьезно?
— Ты даже не представляешь себе насколько! — ответил майор госбезопасности. — Так что забудь! И как можно скорее! А теперь пойдем уже в дом, — Потехин забросил в окурок папиросы в сугроб и открыл дверь в хату, — продрог я совсем…
 
— Так шапку надо одевать, когда выходишь на мороз! — отечески пожурил чекиста пожилой МУРовец, заходя следом за майором в натопленное помещение.
[1] Перекры́ша — самый верхний слой кирпича, располагающийся над массивом или засыпкой; на перекрыше обычно устраивалась лежанка.
[2] Ламышник — пятьдесят копеек (уголовный жаргон).
[3] Ширина глубокая — глубокий карман (уголовный жаргон).
[4] Палево — чаще всего употребляется в значении поимки кого-либо с поличным, разоблачения, рассекречивания. Глагольная форма «спалиться» означает попасться, выдать себя вольно или невольно. Палевное дело — дело, заведомо грозящее провалом, серьезными последствиями или иными страшными карами.
[5] Ширман — карман (уголовный жаргон).
[6] Ширмачить — воровать из карманов (уголовный жаргон).
[7] Щипач — опытный вор-карманник (уголовный жаргон).
[8] Терпила — потерпевший (уголовный жаргон).
 Глава 21 
Я несся, сломя голову, как испуганный заяц, стремясь сбить со следа возможных преследователей (хотя, кто бы там меня преследовал? Все ублюдки уже сдохли, а милиция и чекисты еще не скоро среагируют). Петлял по темным очкурам, задним дворам и заснеженным огородам частного сектора, старясь как можно скорее оказаться подальше от уничтоженной бандитской малины. Я перелезал через заборы, спотыкался во мраке о замерзшие кочки, проваливался в ямы и сугробы, лишь слегка покрывшиеся коркой талого снега.
Колючий снег, набившийся даже в высокие голенища, таял, стекая в сапоги, в которых уже откровенно хлюпало. Ступни начали застывать, а пальцы постепенно теряли чувствительность. Дневная оттепель, сменившаяся хорошим ночным морозцем, пробирала до костей. Ну, да — так-то, февраль-месяц на дворе, не простыть бы еще ко всему…
Пока я запутывал следы, в голове прокручивались недавние события: неожиданно проявленный мною Магический Талант заставлял одновременно восторгаться и пугаться его фантастической мощи и количества задействованной Силы.
Для меня это было просто немыслимо — одним лишь невысказанным желанием заставить «расступиться» саму землю и поглотить целый дом, набитый живыми людьми… Нет, пусть и живыми, но нелюдями — туда им и дорога! А потом еще и заставить землю «вернуться» на место и закрыть провал! Ну, типа, так и было̀… Уму непостижимо!
И Талантов во мне, как оказалось, не один и даже не два — а целая куча, как блох у бездомного пса! И как бы мне со всем этим приобретенным добром по уму разобраться? Не хотелось бы впросак из-за этого попасть, а в дальнейшем бояться своих неосознанных желаний, которые могут оказывать такое разрушительное воздействие на людей и окружающую среду.
Не придя ни к каким выводам, я решил отложить решение этого вопроса на более спокойное время, если, конечно, оно у меня когда-нибудь появится. Ведь с того момента, как я пришел в себя, на меня вдруг столько всего навалилось, что уже откровенно не вывозил. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я не стал ломать голову над в общем-то, неразрешимыми пока вопросами и довериться течению реки жизни, которая куда-нибудь, да вынесет.
Сейчас меня куда больше волновала судьба Аленки. Ведь я так точно и не узнал, все ли с ней в порядке? Ведь она для меня в этом жестоком мире единственный по-настоящему родной человек. Даже несмотря на то, что этот факт до сих пор вызывал в моем сознании какой-то непонятный диссонанс. Но я для себя все уже решил, да и документы говорили однозначно: Аленка — моя родная сестра. Родная — и точка!
Пока море адреналина плескался в моей крови, я даже не обращал внимания на собственную «неполноценность». Несмотря на запредельную мощь Магического Дара, я до сих пор оставался инвалидом с ограниченными возможностями левой половины моего покалеченного на фронте тела.